Моё невозможное счастье

Если можешь не прийти - не приходи, Зачем встречи лишние - не надо. Сломанный хоть, сколько не заводи, Не будет ходить он, хотя и является в том необходимость. Если можешь сказать - скажи, Сейчас больше есть шансов услышать. Если правда есть, боль промолчи, промолчи, Боль возвращенную труднее забыть. припев: Больше не отпущу тебя, Слышишь, пишу тебе, хочешь, убью тебя, Никогда больше не отпущу тебя, Слышишь, пишу тебе, хочешь, убью тебя. И больше никогда, никому Не отпущу тебя! Слышишь, пишу тебе, хочешь, убью тебя. Никогда больше не отпущу тебя, Слышишь, пишу тебе, хочешь, убью тебя. Больше никогда, никому ... Если можешь любить - люби, Отпуская, как это возможно. Ощущение, как черт побери, Ампутация просто вживую. Если можешь услышать, то стой! Подари мне еще хоть минуту. И сквозь тишину услышь, Как в тебе, как в тебе Бьется сердца моего половина Припев. Арсен Мірзоян «Можеш як» перевод Не видеть любимого, не спасало - им становилось еще хуже. Синг разрушал себя, свою душу, Крист крушил все вокруг, становясь все более агрессивным. На его теле стали появляться шрам за шрамом. Он стал участвовать в «боях без правил». Девушка бросила его. Родители не знали, куда обратиться за помощью. Они позвонили Сингто и попросили помочь. Прачая не знал, что творится с его младшим, последнее время он запретил себе и менеджеру говорить или напоминать о Кристе, и то, что сказали его родители, было огромным шоком. Волнение за любимого, овладело им настолько, что сожгло все обиды, недопонимание, боль от его непонятной ненависти. Он мог думать только о том, что его Кристу сейчас плохо, что он заблудился в своей ненависти к нему. Не зная причин, он мог только предположить, что истоки в его отказе, спать с ним. И понял, что готов сделать всё что угодно, стать «подстилкой на одну ночь», растоптать свою гордость и самоуважение, потерять часть проектов и фанатов, но вывести его из этого состояния. Красивый, сверкающий, как новая монетка, он возник на пороге комнаты Криста. Родители впустили его в квартиру, и он попросил их уйти, и не возвращаться, пока он не позвонит им. Они долго не соглашались, зная каким, может быть сын, впав в агрессию, но Сингто был неумолим. - Я его не боюсь, - с глубоким почтением, кланяясь отцу и матери друга, - пожалуйста, уйдите, я не хочу, чтобы кто-то случайно вмешался в наш непростой разговор. Его спокойная уверенность, внутренняя сила и готовность помочь, убедили их и они ушли. И вот, Синг стоит на пороге комнаты своего младшего, которого он так давно не видел. Крист спал. Его прекрасное лицо было неспокойно, даже во сне. Он сжимал и разжимал кулаки, тело дёргалось, а губы шептали какие-то проклятья. Синг присел на кровать и стал мягкими нежными движениями гладить волосы и спину возлюбленного. Младший успокоился и ровно задышал. И вскоре Синг явно расслышал свое имя: « Синг,… Синг, не целуй, не надо, не хочу, я л…». Он не договорил, заворочался и резко открыл глаза. Сел на кровати. Молча, вначале с жадностью, смотрел в знакомые глаза, напитывался образом, по которому так скучал, но вскоре память и гнев заполнили их ненавистью. - Ты что здесь забыл? Кто пустил тебя в мою комнату, - начал он зло, проталкивая звуки через плотно стиснутые зубы. - Крист, перестань, нам надо поговорить, - Синг взял его за руку. - Не трожь, - выдернул свою ладонь парень, вспыхнув от такой малой ласки. - Крист!, - старший повторил попытку, поглаживая за предплечье, - нам надо поговорить. Он твёрдым голосом выделил слово «надо» и сжал его плечо. - О чём? - всё ещё злясь, но близость родного тела вносила сумятицу в чувства и мысли. Его глаза начали в панике метаться из стороны в сторону. - О нас. О тебе. Что с тобой происходит? Почему ты так изменился? - Я?... Я – изменился?!! Посмотри на себя! И тут только Крист заметил исхудавшую фигуру, тени под глазами, осунувшееся лицо. - Ты, вообще, как мумия выглядишь, когда ел последний раз, а спал? - Речь не обо мне, - вскричал Синг, - посмотри, посмотри на свои руки, свое тело, лицо. Ты – артист, как ты мог позволить появиться стольким шрамам на своем прекрасном теле… - последние слова он проговорил почти шепотом, теряя голос от волнения. Крист удивленно слушал его. Слова, в которых сквозило неподдельное волнение и забота, словно теплые волны окатывали его душу, очищая её, снимая колючки, леча раны. Ненависть, как нежить боящаяся соленой воды, с шипением убегала прочь, любовь и признательность, опять стали расцветать внутри его сердца. Слезы, появившиеся на щеках любимого, разорвали плотину, сдерживаемых чувств и Крист потянулся к ним, схватил первую пальцем и сунул в рот, вторую слизнул языком. Он не чувствовал горечи, даже солености, слезы были сладки. Сладки, как мёд, как патока, как божественный нектар. « Сииииин» - потянул он и нашел его губы своими. Он нежно целовал, плачущего парня, обнимал его плечи, ласкал спину. Нежно дотрагивался до лица любимого. Ловил слёзы, целовал глаза, нос, губы, щеки. Обхватил лицо двумя ладонями и не мог остановиться, всё покрывал и покрывал его невесомыми поцелуями, «как крылья бабочки», вспомнил Синг. В детстве он ловил «белянок», подносил к лицу и наслаждался поцелуями их крыльев. Потом отпускал. И сейчас он сделает всё, чтобы Крист пришел в себя, стал прежним и опять отпустит его. Он отдался теплу его рук и был готов принять всё, что Крист захочет с ним сделать. А тот всё чаще целовал губы и сильнее проникал внутрь языком. Глубокий, страстный поцелуй вернул его память. Он отстранился от Синга и опять зло прошептал: - Ну что, тебе нравится целоваться с другими или я все же лучше? Прекрасный, улетевший в нирвану парень, еще не пришедший в себя после нежности, непонимающе уставился на Криста. Он не мог понять, о чем тот говорит. «Да, по сценарию он целовался, и со многими, так и Перават тоже, не говоря уже о его девушке». - О чём ты? Ты тоже целуешь всех подряд, - он тоже припомнил всю ту боль, что причиняло беспечное поведение младшего. - Так зачем ты пришел. Иди, целуйся с другими, – уже орал Крист, - а я не хочу, быть кем-то вторым, третьим, последним в очереди… - Посмотри на себя – взорвался и Синг, - у тебя есть девушка, а ты целуешь меня. - Так и вали, не буду целовать, не хочу больше. Ты мне не нужен. Синг задохнулся от боли. Слова, так часто звучавшие и мучившие мысленно, были произнесены. - Если не нужен - Я, найди того, кто будет нужен и перестань причинять боль себе и родным. Хочешь мать в гроб загнать раньше времени?! У неё уже руки трясутся от волнения за тебя. И он вышел за дверь. Глотая слезы, засовывая трясущиеся руки в карманы. "Он – сильный, он не будет плакать. Он сможет пережить и этот день. И следующий. Просто надо дойти до дома и лечь спать". Крист бессильно сжимая кулаки, выл на своей кровати. Его губы ещё хранили сладость тепла ушедшего парня. «Зачем я обидел его, опять. Ведь он прав, я тоже целовал других… И до недавнего времени, у меня, действительно, была девушка, и я спал с ней, периодически…. не помню когда последний раз». Он чувствовал себя последним дерьмом. Он помнил подернутые страстью глаза, стоны, которые прорывались сквозь приоткрытые губы. Нежный бархат лица, умопомрачительный запах, ласковые губы… « Дурак, какой же я – дурак. Зачем я прогнал его, зачем обидел. Надо всё вернуть. Я вымолю прощение, буду стоять на коленях перед дверью, пока он не простит меня, пока не пустит обратно в свою комнату, в свою жизнь. Мне нет жизни без него…. Надо принять душ. Я не помню, когда мылся последний раз. Я смогу, он простит». И Крист пошел в душ. А Синг последним усилием воли, позвонил его родным и попросил побыстрее вернуться. - У меня не получилось… Простите... Если будет бушевать, вызовите врача. Ему надо отдохнуть и сменить обстановку…, - его голос снижался, переходил в шепот, последние слова он прошептал уже из последних сил и откинулся на сидение. Такси увозило его к его серым стенам.