Моё невозможное счастье

Огонь – Единственное, чего ты желаешь, Когда она начинает холодеть и становится неподвластной времени... Ты будешь трепетать, Пока не освободишься. Ты будешь помнить всё до мельчайших деталей, Пусть от этого у тебя поедет крыша... [Припев:] Девон покоится за этой дверью, Прислушайся же к словам одного из бессмертных, Отдай свою душу мне Навечно. Откажись от жизни, Чтобы начать новую жизнь вместе с ней, Покончи со своей печалью - я помогу в этом, Есть другой путь - Откажись от жизни, Займи свое место в огне с ней. Here I am! Вот и я! Inside the Fire Disturbed «Он лежал в остывающей ванне. Его рука свесилась с одного края. С тонкого запястья, темными крупными каплями, медленно и непрерывно текла кровь, иногда, в каком-то последнем протесте, создавала тонкий красный купол и, лопаясь, продолжая заполнять пространство вокруг. Бледная фигура, с закрытыми глазами, погружалась всё глубже в кровавую воду и… исчезла. Какое-то время рука была видна, но вскоре и её не стало. Белая ванна, заполненная теплой кровью, скрыла страдающее тело. Всё закончилось. Его больше нет. Никто и никогда больше не заставит его страдать. Боль покинула этот мир». Два парня одновременно подскочили на своей кровати. Крист проснулся. Невидяще, поглядел по сторонам. Сон не отпускал. Кровь заполнила всё вокруг. У него было чувство, что он погрузился в ванну с густой горячей кровью и, сквозь неё, пытался рассмотреть белый потолок. Он чувствовал холодное, безжизненное тело парня на своих руках. Пальцы свело судорогой, он всё крепче их сдавливал. Хрипел, хотел позвать на помощь. Напрягал лёгкие, гортань, но не произнес и звука. Его сердце стучало, как ливень бьет об перевёрнутый железный таз, желая пробить в нём дыры, но лишь отскакивая и разлетаясь в разные стороны. Кусочки его сердца заполнили все стены. И, напоследок, оно испустило такой пронзительный крик, что весь мир взорвался. Стекла, вещи, осколки деревянной мебели, носились по комнате бешеным потоком. Воронка бессмысленной ярости уничтожала всё вокруг, пока не причиняя боли «демону», создавшему её. Он находился в самом её центре. Воронка сжималась, и вскоре пространства внутри не осталось, и мусор впился в его тело, покрывая его мелкими порезами и глубокими ранами. Кусок трубы, врезался в его глаз и, насквозь, пробил его. Горячая влага стала вытекать нескончаемым потоком. Следующие два куска дерева, пробили живот и сердце. Он даже не дрогнул от пронзающей его боли. Ещё раз закричал, когда холодное тело парня на его руках, стало исчезать, рассыпаясь на мелкие ярчайшие частицы. Они закружились в этом хаосе, поблескивая попрощались и исчезли. Всё закончилось. Не осталось даже боли, только влага, текущая из его глаза, заполнила его рот и булькала, не желая найти выход. А две длинные жерди, кривым крестом, приковали его к постели. Родители, несколько долгих минут тормошили парня, били по лицу, поливали холодной водой, но не могли вырвать из, поглотившего его, кошмара. «Мелкие ядовитые существа пожирали его тело. Он исчезал. Его не могло быть в мире, где нет его любви. Где он никогда не увидит и не обнимет его. Его, его Сингто…» Он моргнул и увидел обеспокоенные лица матери и отца. - Синг,… Синг с ним что-то случилось… Он исчез… Он бросил меня,- память подкинула картинки из сна, и он, подскочив, схватил ключи и бросился к двери. - Оденься, - кричала вдогонку мама. Босой, в футболке и трусах он несся к стоянке машины, ехал на предельной скорости, по еще пустому городу, перемахивал через ступени, поднимаясь в квартиру. Надеялся успеть, увидеть. Надеялся, что это был только сон. Громко стучал, звонил, выбил дверь и ворвался в пустую квартиру. На негнущихся ногах он подошёл к двери ванной и взялся за ручку….