Твое имя

- В дом его, скорее! – Не теряя не минуты, Куроко пошире распахнул дверь, давая дорогу темноволосому человеку. Тащить Кагами было тяжело, и его хриплое дыхание явственно слышалось через громкие суетливые шаги и звук волочащихся ног по натертому полу. - Он пытался их остановить! Сколько раз я твердил ему, не бросаться в драку при неравных силах, вот же остолоп! - Зло прорычал гость, спотыкаясь о свою робу. Подхватив бакэнэко с другой стороны, Тецуя перекинул его бессильную руку через свое плечо, чтобы облегчить груз, но пользы от этого было мало. - Объяснения оставим на потом, сейчас не время для разговоров, – твердо отчеканил Куроко, пыхтя и прогибаясь под тяжестью тела. – Кисэ! Кисэ, где тебя носит?! - Что стряслось? – послышалось откуда-то издалека, и через десяток секунд лис возник в коридоре. Он выронил из рук корзину, и яблоки рассыпались по полу, когда он увидел онмедзи и двух ёкаев, один из которых был без сознания. – Кто… что… что здесь происходит? - Брось всё и согрей воду,- быстро заговорил Куроко, - принесешь все в комнату, где вы с отцом разбирали свитки, там немного места, но нет времени переносить инструменты! Ну что ты застыл, бери ведра и бегом во двор! Быстрее! Забыв о яблоках, Кисэ пулей вылетел на улицу, не забыв отметить про себя, как резко сменился тон Тецуи. Даже являясь хозяином ему, он не позволял себе разговаривать с Ретой грубо, и соблюдал все вежливые нормы речи, никогда не повышая на него голос. Но вдруг в тихом уравновешенном мальчишке будто бес проснулся – в критической ситуации он превратился в совершенно иного человека. Серьезности ему не отнимать, а вот проявление эмоций для него было делом редким. Выбросив все ненужные мысли из головы, Кисэ приступил к исполнению приказа, и как бы он не недолюбливал нагловатого бакэнэко, действовать нужно было быстро. Осторожно уложив Кагами на полу, Куроко аккуратно разрезал на нем одежду, чтобы еще больше его не травмировать, раздевая его. Быстро осмотрев его тело, Тецуя нахмурился: если не брать в расчет двух глубоких царапин, рассекающих грудь, то его раны были незначительными. Это в основном многочисленные ссадины, синяки и ободранная кое-где кожа, все это при правильном уходе может зажить очень быстро. Но вот стекающая по виску струйка крови сильно не нравилась онмедзи, плюс царапины могли быть нанесены острым предметом, лезвие которого вероятно было смазано ядом. Осторожно убрав слипшиеся от пота и крови красные волосы, Куроко открыл лицо Кагами, пощупав лоб и проверив пульс. Он, безусловно, не собирался умирать, но его состояние нельзя было назвать самым лучшим, и помощь врача здесь требовалась довольно основательная. Как хорошо, что в городе Тецуя изучил медицину и узнал все об особенностях организма не только людей, но и сверхъестественных существ! Кагами дышал тяжело, сбивчиво, и Куроко нежно провел ладонью по его волосам, скользнув вниз по щеке и шее. Химуро расценил этот жест как проявление заботы о ближнем, и помог парню выдернуть отмокшую тряпку, бывшую когда-то его юкатой, из-под спины Кагами, медленно приподняв его за поясницу. Вернулся Кисэ с деревянным тазом воды и поставил его рядом с Куроко, выжимая плавающую в воде тряпку и подавая ее магу. С тяжелым вздохом он покосился на раненного, а потом перевел взгляд на монаха, ожидающего внимания. - Кто его так измочалил? – обратившись к темноволосому, сказал лис. - Ёкаи, - почему-то глядя на Куроко, стирающего кровь с тела Кагами, ответил Химуро. – Их было около трех десятков, и все довольно сильные… - Причина? – коротко произнес Тецуя. - Они хотели тебя убить, - понизив голос, сказал монах. – Подождав, пока ты выйдешь на тропинку, граничащую с миром духов, они собирались напасть на тебя из западни и уничтожить. - Вот как, - равнодушно ответил Куроко, и пальцем очертив одну из царапин, задумался, скривив рот набок. Поднявшись на ноги, он подошел к стенному шкафу и, найдя среди выставленных на полке баночек единственно нужную, взял её. Открутив крышку, онмедзи нанес немного мази на ладонь, и стал размазывать ее по ране, касаясь подушечками пальцев сильной груди. Заметив, как дрогнули губы Кагами, и лицо повернулось чуть в сторону, Тецуя слегка подул на красные полосы, зная о том, что от мази его кожу стало щипать. Она действовала как противоядие и производила заживляющий эффект. Вытерев руки, Куроко обработал рану у основания кошачьего уха, для удобства положив голову бакэнэко себе на колени. Он делал все быстро и умело, рассчитывая свои шаги наперед. - И что же, он решил бороться один против толпы? – придерживая узел, пока Тецуя завязывал бинт, спросил Кисэ. - Как видишь. Накануне я говорил с ним, предостерегал, но он не послушался. Он сказал: «Если это будет нечестная игра, где толпа бросается на одиночку, лучше уж это буду я, а не Куроко». Ну что за болван! Я в этом заговоре не участвовал, хотя вначале хотел. Как-то заметил, как вы двое беседовали в лесу, словно старые друзья. - Неужели тебя это никак не задело? - Конечно, задело! Еще как задело! – Задыхаясь, возмутился Химуро. - Рядом с тобой этот недоумок выглядел таким счастливым, каким я никогда его не видел! Подумать только – демон снюхался с человечишкой, это же уму непостижимо! - И, несмотря на это ты не отвернулся от него? Ты мог бросить его в беде. - Чтобы его разодрали в клочья? Еще чего! – монашек фыркнул и встряхнул угольной челкой.– Я же, вроде как, его лучший друг... Но моя вина здесь тоже есть. Это я ему сказал о замыслах духов. Чертов недоумок побежал тебя спасать, хотя ты, как я понимаю, в помощи не нуждаешься… Если бы я подоспел немного раньше, то он отделался бы куда легче. Но что я мог против них сделать? Мне чудом удалось вытащить его из толпы. Он измотал их всех так, что они пожалели, что вообще связались с ним. - Кстати, нужно что-то сделать с твоей разбитой губой, - подняв глаза, сказал Куроко. - Кагами твоя помощь нужнее, - отрицательно помотав головой, ответил Химуро. - Хорошо. Тогда помоги его посадить, пожалуйста. Мне нужно закрепить повязку. Подхватив Кагами за плечи, они вместе с Кисэ подняли его и привели в такое положение, в котором его обмякшее тело, напоминающее тряпичную куклу, не завалилось бы куда-нибудь вбок. Пересев, Тецуя не глядя разорвал очередную упаковку со стерильным бинтом, и случайно глянув на широкую обнаженную спину, вдруг замер. Старый, уже заживший шрам. След от чьих-то когтей, прошедшихся по длине позвоночника. Пятнадцать лет назад он обрабатывал эту глубокую рану, бросая в сторону окровавленные комки ваты. На лбу моментально выступил пот, а в горле пересохло. Он так и застыл с рулоном марли в руках, неотрывно глядя на длинный шрам Кагами, и картинки из прошлого одна за другой возникали перед голубыми глазами. - Как тебя зовут? - Не знаю. - Не знаешь? Ты что, забыл свое имя? - Наверное… - Тогда я придумаю тебе его сам. - Куроко-чи, ты что? – осторожно спросил Кисэ, но ответа не последовало. Он и так уже догадался, что сейчас происходило с хозяином, и не спешил окликать его снова. Руки парня заметно дрожали, лицо побледнело, а взгляд стал отсутствующим. Такое могло продолжаться сколько угодно, если бы не очнувшийся Кагами. Обведя окружающих затуманенными глазами, он издал хриплый звук и слабо повернул голову назад, на замершего Тецую. Опомнившись, Куроко нерешительно провел рукой по отметине, и посмотрел на кицунэ. Тот понял его без слов и, положив ладонь на плечо Химуро, кивнул, сделав ему знак, и встал. - Оставим вас ненадолго. - Что такое, Куроко? – после того, как ёкаи скрылись за дверью, заплетающимся языком спросил Кагами. – Что я делаю у тебя? Как я здесь оказался? Почему у тебя так дрожат руки? - Я объясню тебе всё, но только не сейчас, - Тецуя боролся с волнением, голос осип. – Ничего не говори, побереги силы. - Но… - Ты должен поспать, - он закрыл ладонью лицо бакэнэко, и кончики пальцев осветил холодный голубой свет. Тело ёкая стало расслабляться, и вскоре Куроко опустил заснувшего Кагами на пол и накрыл одеялом. В последний раз взглянув на него перед уходом, он покусал губы, и вышел из комнаты. Снаружи его уже ждал Кисэ, с цветными лентами в руках. - Куроко-чи, поторопись! Тот парень сказал, что ёкаи направляются к твоему дому, и… - Это не проблема. Но мы должны быть готовыми ко всему. Собери все нужное, Кисэ. Он быстрым, уверенным шагом направился в библиотеку. Что-то подсказывало ему, что полезная привычка готовиться к худшему сегодня ему пригодится. Выборочно выдрав из тетради листы с заклинаниями, он быстро, годами отрабатываемыми движениями нанизал их на нитку, сложил в аккуратную стопку, а затем скрутил в трубочку. Начертав на вырезанном из бумаги человечке причудливый иероглиф, он вытянул губы, набрал в легкие воздуха, и сдул с ладони своего маленького помощника. Человечек проскользнул в щель между дверью и полом, и как птичка выпорхнул в окно, задев в полете руку кицунэ, и легонько её оцарапав. Не обратив внимания на столь незначительную вещь как мелкие багровые капельки, выступившие на розовой линии, Рета постучал в дверь библиотеки, и вошел, застав Куроко на полу, измазанного в чернилах. - Ты снова испачкался, Куроко-чи! – Не зная, куда деть огромную стопку одежды, что была в его руках, сказал лис. – Вытрись и иди сюда. Закончив возиться с подготовкой инвентаря, он быстро стер пятна рукавом и начал переодеваться. С помощью Кисэ это заняло около пяти минут, и вскоре Тецуя уже мчался навстречу разъяренным духам, в сопровождении своего верного шикигами. Химуро ушел вперед, намереваясь хоть как-то задержать своих сородичей, задурив им головы. Куроко ориентировался по следу своего проводника – заколдованного бумажного человечка, который стремительно летел к тому месту, где сейчас копилась энергия не одного духа. По соображениям Тецуи, Кагами должен был проспать еще как минимум сутки, пока его сила не придет в баланс и не успокоится бунтарский дух. В его текущем состоянии драться опасно для жизни, да и не хотел этого Куроко. Нужно было скорее разобраться с недовольной нечистью и вернуться домой. Возвращение… это слово всегда было для него особенным. Он намеренно не использовал это слово в своем лексиконе, считая его предназначенным для одного-единственного случая, которого ждал вот уже пятнадцать лет. Лишь бы эта заварушка окончилась благополучно. Чем дальше продвигался Тецуя тем яснее он ощущал силу, к которой приближался. Похоже ёкаи собирались у старой пещеры, и насколько Куроко помнил, там был запечатан какой-то крупный демон. Сердце нехорошо екнуло. Мне нельзя нарушать допустимый предел энергии. - Эй, духи! Что вы намереваетесь делать в этом месте? – Спокойно и четко проговорил он, внезапно появившись в самом центре толпы. Всевозможные аякаши, они, демоны и духи как один, уставились на него, оторопев. Никто из них не ожидал, что человечишка появится среди них, да еще так неожиданно. И как они только его не заметили? - Эта одежда… - Я уже видел такую на человеке однажды! Но этот гораздо моложе! - Он сын того онмедзи! - Точно! - Сомнений быть не может, это он! - Так он действительно жив? - Как ты посмел вернуться?! - Умри, мальчишка! Со всех сторон на Куроко повалили разъяренные существа. Стрельнув глазами за их спину, он подмигнул карим глазам со стрелочками, и… исчез. Разозленные ёкаи, столкнувшись друг с другом, стали драться между собой, абсолютно не замечая, что человека среди их числа нет. А ловкий маг просто вывернулся из петли, свободно лавируя в потоке, и выскользнул из чьих-то лап, схвативших его за плечи. Кисэ растянул ленты по периметру, заключив демонов в квадрат, и наклеил на ткань ярлык, сделанный хозяином. Оказавшиеся в клетке ёкаи взвыли от бессилия, и заметались из стороны в сторону, пытаясь вырваться. Один из них вытянул вверх когтистую лапу, и глухо заорал: - Ты все равно погибнешь, жалкий человечишка! Твоих сил не хватит, чтобы побороть чудовище! В этот момент Тецуя ощутил подземный толчок, и резко обернулся. Из пещеры повалил плотный дым, и в глубине ее раздался страшный вой. Действие было быстрее мысли. - Кисэ, барьер! – И на десятки метров вокруг распространилось невидимая сфера, заключив все внутри себя. Какими бы не были последствия, нельзя допустить, чтобы они коснулись людей и мирных ёкаев, оставшихся за границами барьера. Направив к входу в пещеру приличный сгусток энергии, Куроко попытался запечатать демона внутри, но эта попытка не дала результатов. Вход завалило камнями, но уже через секунду их разметало в разные стороны, причем так, будто бы внутри что-то взорвалось. «А он сильный. Плохо…» - Что будем делать, Куроко-чи? – глядя на грохочущую глыбу, спросил Кисэ. Он был как натянутая струна – тронь, и сорвется с места, только прикажи. Таким Рета был редко, по крайней мере, Тецуя еще не видел его настолько серьезным. Потратив немного времени на раздумья, Куроко наморщил лоб, и нащупал в складках одежды имевшееся у него магическое оружие. Ожидая, пока чудовище явится на свет, он пытался придумать хоть какой-то план борьбы. - Похоже, придется нам потрудиться, Кисэ, - уверенно ответил Тецуя, готовясь к бою. - Ты уверен? Ты же никогда не имел дела с таким крупным соперником… - Сомневаешься во мне? – вопросом на вопрос ответил парень. Кисэ замолк, смутившись на секунду, а потом отрицательно покачал головой, разметывая светлые золотистые локоны. - Я знаю, что ты сильный, Куроко-чи. Свое слово Тецуя сказать не успел. Чудовище, напоминающее нечто среднее между медведем и собакой, вылезло из пещеры и страшно завращало глазницами, выискивая добычу. Позади, в шумном комке ёкаев закричал Химуро. - Эй! Меня-то выпустите! Куроко сделал ошибку, оглянувшись на него. Совсем рядом с ним опустилась большущая лапа, сбив его с ног. Его засыпало каменной крошкой и пылью, а на месте удара в земле осталась внушительных размеров вмятина. Потеряв связь с реальностью на несколько секунд, он сквозь шум в ушах услышал, как окликнул его Кисэ. Но, судя по тому, что его фигура не появлялась рядом, он был занят. Отойдя от шока, Тецуя попробовал встать на ноги, и ощутил в груди боль. Только не это… Сгорбившись, он прижал руку к больному месту, втянул воздух в легкие носом, но стало только больнее. У солнечного сплетения дико ныло, и это мешало сосредоточиться и трезво оценить ситуацию. Перед глазами мельтешили серые искры. Подняв голову, Куроко увидел, что ёкаи освобождены и бегут в его сторону. Заметив это, Кисэ, который в это время отчаянно отбивался от монстра, нанес ему последний удар, и бросился к хозяину, вставая между ним и толпой. Началась ужасная суета. Химуро раскидывал всех, кто попадался под руку, задерживал тех, кто подбирался слишком близко, и отправлял в бессознательное состояние. Надо заметить, что этот оступившийся монах отлично дрался, и по силе ничуть не уступал тем, кто считался выше его по рангу. Кисэ же взял на себя остальных, пока Куроко, быстро расправив цепь из острых игл, накинул ее на шею монстру, чтобы взять под контроль его движения. Удержать чудовище было более чем трудно, безграничной духовной силе Тецуи мешало его еще не окрепшее после обвала тело, сильно ограничивавшее его. Краем глаза он заметил, как один из аякаши натянул тетиву лука, и выпустил стрелу. Стрела попала в Рету, заслонившего Куроко собой. Она пронзила его насквозь, и лис рухнул на колени, еще не успев понять, что произошло. Онмедзи ясно видел его распахнутые от удивления глаза, и то, как он в неверии опустил взгляд вниз, на кончик стрелы, торчащий из собственного тела. Бурое пятно расплывалось на его одежде, в лице проскользнул испуг. Но только на мгновение. Глаза его заметались, ища чего-то. Встретив ошарашенный взгляд голубых глаз, он замер, и улыбнулся. Глупо и виновато. «Прости, Куроко-чи» - Кисэ!!! – Выпустив веревку, он со злостью закинул в монстра сложным заклинанием, которое в обычных условиях отняло бы у него половину имеющейся энергии. Но не смотря ни на что, после его использования, Тецуя не почувствовал ни малейшей усталости. Напротив, что-то переломилось в нем, наделив дьявольской быстротой. Демон утих на время, и Куроко в немом ужасе кинулся к Рете, ловя его в падении за плечи. - Вот ты и попался! – загоготали где-то сверху, но это не задело слуха Тецуи. - Слабый человек! – раздалось совсем близко, но Куроко не отреагировал, он продолжал вглядываться в бледное лицо кицунэ, в надежде увидеть в нем знак, который скажет ему, что все будет хорошо. Но Кисэ молчал, и просто рвано дышал. - Скажи хоть что-нибудь, - умоляющим голосом попросил Тецу. Кицунэ коснулся рукой стрелы, намереваясь ее вытащить, но руку перехватил Куроко, останавливая ее. - Не трогай. Я сам потом все сделаю. - Нет, Куроко-чи, подожди, я совсем не… Конец фразы заглушили крики ёкаев, обожженных голубым пламенем, вспыхнувшим вокруг них. Словно во сне наблюдая за тем, как в огне живьем сгорают демоны, едва не разорвавшие Тецую на части, он понял, насколько страшна и опасна она – чистая сила избранного мага. Он не выпускал столько ее сразу, и теперь Рета мог наблюдать, каков Куроко в действии. Его способности действительно потрясали. Переведя взгляд на онмедзи, Кисэ забыл обо всем. Сжав веки до морщин, Тецуя болезненно скрипел зубами. Ему показалось даже, что у того места, которое парень прикрывал рукой, он заметил слабое свечение. - Кисэ, я… не могу… ты ранен… что же делать? – Шептали его губы. - Я не умру, слышишь? Смотри! – Кисэ запустил руку за пазуху, туда, где прошел острый наконечник, и вдруг стрела разломилась на две половины. Вытащив руку из-под одежды, кицунэ показал хозяину черное перо в своих руках. Оно было мокрым от крови, и светилось холодным синим светом. Подняв голову раньше, чем это сделал пораженный и озадаченный Куроко, Рета, как ни в чем не бывало, натянул на губы широкую улыбку, и закричал: – Эй, Аомине-чи, чего так долго копался? - Что?.. – медленно поднимая глаза на черную быструю тень, пролетевшую над их головами, Куроко не двигаясь, наблюдал за тем, что произойдет дальше. Те ёкаи, что остались в живых после действенной атаки экзорциста, в страхе разбежались кто куда. Их уже не интересовало то, что они наделали, выпустив монстра на волю. - Посторонись! – Зычно прокричал карасу-тенгу, и приземлился рядом с онмедзи и его слугой. Выглядел он очень довольным собой, и причину этому Куроко понял тогда, когда чудовище откинуло на десяток метров из-за взрыва, разразившегося под его ногами – явно работа карасу-тенгу. Перетерпев неприятное чувство от ударившего по барабанным перепонкам грохота, Кисэ подхватил Тецую под руки и встал с земли вместе с ним. - Спасибо, Аомине-чи, - Кисэ потирал место, куда вонзилась стрела, закрыв один глаз. Там, где еще минуту назад была сквозная рана, бешеными темпами затягивалась кожа и срастались ткани. - Как знал, что мой подарок тебе пригодится. Ладно, всё потом, что будем делать с этим ходячим недоразумением? – кивнув головой в сторону монстра, Дайки подбоченился. Куроко шумно вздохнул, когда в груди снова кольнуло. - Я смогу… - превозмогая боль, произнес он, - его изгнать. Только вы двое должны будете мне помочь. - Нет проблем, – тут же отозвался Аомине. - Ты точно справишься с ним в таком состоянии? – оглядывая парня, неуверенно произнес Рета. - Должен. Нам нужно спешить, отвлеките его, а я создам круг, в который вы должны будете его загнать. - Поняли! – синхронно ответили духи, и разбежались в противоположные стороны. Едва дождавшись, когда они не будут на него смотреть, Куроко согнулся пополам, и шумно задышал. Я должен угадать момент, когда печать сломается и направить энергию в этого монстра. Если не получится, она может разрушить весь лес. Я не смогу контролировать силу, и это хуже всего. Пока Кисэ с Аомине бились с демоном, Тецуя начертил на земле большую пентаграмму. Очень быстро он расставил в специальные поля соответствующие печати и поднял вверх руку, с намотанными на нее чётками. И только он прижал два пальца к губам, готовясь произнести слова заклинания, как в стороне от него послышался знакомый до боли голос. - Куроко. Одними глазами обратившись к источнику звука, Тецуя сначала похолодел, а потом его бросило в жар. Он увидел Кагами, абсолютно идентично прижимающего руку к груди, и опирающегося на ствол дерева, силясь не упасть. Он дышал тяжело – от бега ли, от слабости ли, и в лице его читалось столько различных фраз, что Куроко задохнулся от его и собственных переживаний. Боль стала совсем невыносимой. Когда все его существо тянулось к появившемуся так не к месту бакэнэко, сам он не мог сделать ни шага, и от этого Куроко приходил в отчаяние. - Зачем ты пришел, Кагами? – не слушающимися губами прошептал он. - Мне снился ты. А потом мне стало очень больно вот здесь, и я проснулся, - сжав одежду в кулак, хрипло проговорил бакэнэко. – Мне хотелось увидеть тебя, Куроко. Я не мог больше ждать. - Ты не должен быть здесь… - Я встретил в лесу Химуро, он сказал мне… - Кагами прервался, терпя боль. – что ты в опасности… я бежал, как мог. Я не могу позволить тебе умереть… - Тай… - Осторожно! – вдруг завопил Кисэ под чертыханья ворона. – Дерьмо, он вырывается! Едва завидев перед собой Кагами, чудовище издало кошмарный рык, и с неистовой яростью набросилось на него. Тецуя видел только, как его черно-красная макушка и полосатый хвост промелькнули в столбе пыли и пропали из виду. Демон, собиравшийся уже растерзать маленького, по сравнению с ним, духа почему-то остановился на полпути и будто замер, глядя в багровые глаза, смотревшие на него прямо и без страха. Зрительный контакт длился недолго. Потом его взгляд перевелся на голубоволосого парня, раскрывшего рот в бессильном порыве. Он поймал его мысль: это длилось долю секунды. Я сейчас умру, да, Куроко? Монстр присел, готовясь к прыжку. Да черта с два я здесь подохну. - Кагами! – Что было сил, закричал Тецуя. Кошачьи уши моментально направились в сторону его срывающегося от эмоций голоса. - Ты слышишь меня? Я вспомнил! Вспомнил его! Твое имя! Я дал тебя имя – Тайга! Тебя зовут Тайга! Что-то щелкнуло у Кагами в голове. Затерявшись в пространстве, его взгляд расфокусировался, и он опустился на колени, будто под тысечатонной тяжестью последних слов. На него вдруг обрушился сильный, неудержимый поток воспоминаний, и ничьи голоса уже не доходили до его сознания. *** 15 лет назад. Большие и чистые, как вода в горном роднике, глаза уставились на него с нескрываемым интересом. Было холодно и больно, и почему-то хотелось спать. Мальчик шести-семи лет стискивал маленькой ладошкой отцовскую руку, и смотрел со смешанным чувством страха и любопытства в глазах, пока холодный слабый ветер теребил его короткие голубые волосы. Поморгав, он поднял голову, снизу вверх посмотрев на мужчину, который стоял рядом с ним, и во взгляде его застыл немой вопрос. - Это твой подопечный, Тецу. Позаботься о нем, хорошо? – Большая ладонь опустилась на детскую голову, поворошив мягкие шелковистые волосы. Лицо мальчика озарила радостная улыбка, и, зажмурив глаза, он кивнул. - Я вылечу его! - Тогда сделай так, чтобы он поправился к тому времени, когда я вернусь домой, договорились? - Да! Давай дадим обещание? Усмехнувшись, мужчина наклонился к ребенку, протянул ему руку и согнул все пальцы, кроме мизинца. Мальчик сделал то же самое, и, сцепив пальцы, они покачали руками три раза. - Ну, вот и все, Тецу. Смотри, как бы тебе не пришлось съесть тысячу иголок, если твой новый друг не выздоровеет! А мне уже пора. Я слышал, как мама звала во дворе. - До свидания, папа! Попрощавшись с отцом, мальчик присел перед ним на корточки и опять улыбнулся. Во второй раз улыбка была уже другой. Он осознал, что лежит на боку, на постеленной под ним плотной белой простыне. Закрыв глаза, а потом снова их открыв, он огляделся, и увидел, что находится в человеческом доме, а мальчик все так же стоит перед ним и продолжает глядеть. В его глазах он увидел свое отражение. В обличье огромного полосатого кота он выглядел крайне жалко. Это не моё тело… А вот боль моя, и моя душа. Что я делаю здесь, в этом месте? Впрочем, это не имеет значения. Убью мальчишку, как только наберусь сил. - Нужно остановить кровь. Потерпи чуть-чуть, ладно? – Убежав куда-то, мальчик вернулся, держа в руках сумку, которая была больше его в два раза. Боль пронзила все тело, когда худые руки стали сновать по его спине, выдавливая из ран застоявшуюся кровь и вытирая ее чем-то мягким и сухим. Когда развороченную кожу покрыла теплая кашица, по венам разбежалось ласковое тепло, и боль начала отступать, давая место успокоению. - Я приготовил лекарство по дедушкиному рецепту, - прокомментировал свои действия ребенок. – Это должно помочь тебе. Знаешь, ты мой первый пациент. Опустив голову на сложенные лапы, он повел ушами и засопел. - Меня зовут Тецу. Куроко Тецуя. А тебя? Отвечать было лень, но он все же поднял голову. Поймет ли он его? Хотя, если он способен его видеть, значит и язык разберет без труда. - Не знаю. – Ответил он совершенно честно. Имени у него не было никогда. В мире он был известен под одним, но это было скорее названием, а не именем. Оно писалось простыми иероглифами и на слух звучало просто. «Кагами». - Ты забыл его? - Скорей всего, его и вовсе не было. - Но разве так бывает? - Значит, бывает. Надоел. Поскорей бы тебя сожрать. - Тогда я сам придумаю тебе имя. Только сейчас мне ничего не идет на ум, поэтому я подумаю, и скажу тебе попозже. Согласен? - Да… День за днем Куроко вертелся рядом, меняя повязки и рассказывая свои придуманные детские истории, которые ему были глубоко безразличны. Рана заживала, пусть медленно, но ткани постепенно срастались, зарубцовываясь. Энергия восполняться не хотела категорически, но физические силы стали возвращаться, и через две недели Кагами уже мог стоять на ногах почти твердо. Он сидел у окна, втягивая носом холодный воздух, в котором уже веяло снегом. Спина болела все меньше, лишь к вечеру начиная ныть. Он никуда не выходил из этой маленькой светлой комнатки, где на окне висел маленький стеклянный колокольчик, и бумажка на язычке вертелась при малейшем дуновении ветра. Никто не заходил в эту комнату, и почти весь день он сидел здесь один. Только Тецуя нарушал его одиночество, принося новые лекарства и каждый раз рассказывая ему о чем-то новом. И хотя Кагами считал его надоедливым, с каждым днем его отношение к нему от чего-то менялось. В лучшую сторону. - Ух ты, снег пошел! – раскрыв окно нараспашку, мальчишка выбежал наружу, и протянул руки к небу, ловя снежинки. Кагами лениво поглядывал на него одним глазом, подергивая усами. Глупое человеческое дитя. - Ну что же ты сидишь! Ведь снег так редко выпадает, неужели ты не рад ему? - Не вижу смысла радоваться. Зима уже скоро наступит. - Ты не любишь зиму? - Нет. Зимой холодно и нечем питаться. - Только из-за этого? Ха, ну и глупый ты! Он развернулся к нему лицом и заглянул в лицо сверкающими, восторженными глазами. Казалось, тогда он увидел звезды днем, и рассыпались по воздуху блестящие искры – так счастлив был этот мальчик с волосами цвета ясного неба. Любить снег и холод? Разве их можно любить? За что? Он никогда не задумывался об этом. Покачав головой, он вышел наружу за ним, и тут же стало зябко. Хотелось вернуться в теплую комнату, но отходить от мальчика, наоборот – не было желания. - А я люблю. Знаешь почему? Я родился зимой! А еще в Новый Год мы с мамой и папой идем в деревню, и мне покупают засахаренную вишню. Просто не представляешь, какая это вкуснятина! А потом мы идем в храм, и загадываем желания на следующий год, и мне разрешают не спать всю ночь. О! Ведь это уже скоро! Я покажу тебе, как это весело! Жалко, этот новый год мы встретим без папы… - Глаза мальчика стали грустными, и Кагами тронул его ногу лапой, чтобы тот не вешал нос. - Он вернется. - Зимой так спокойно. Весь мир спит, чтобы ожить весной. Разве не чудо? Если бы он мог улыбаться, он улыбнулся бы самой широкой и светлой улыбкой, чтобы он не грустил. Но сделать это в кошачьем теле, к сожалению, не было возможности. И он не мог показать Куроко, как он счастлив сейчас. Как рад этому снегу и этому дню, проведенному вместе. - Слушай, - женский шепот за тонкой стеной мышиным шелестом донесся до кошачьих ушей. - А этот дух ничего с ним не сделает? Он же… - Божество не сделает ничего плохого человеку, который его спас, глупая! Ага, как же… слопаю, как только окончательно встану на ноги. Тецу, сидя на коленках, расчесывал ему шерсть гребешком. Находясь в полудреме, он совсем не заметил, как начал урчать, как довольный сытый кот. Над собой он услышал мимолетный смешок, когда добравшись до головы, мальчик начал гладить его за ухом, и тогда он стал производить такое урчание, что казалось, его было слышно во всем доме. Вдоволь начесавшись и нагладившись, Куроко плюхнулся напротив, пробираясь ручками под теплое и мягкое тело, вытаскивая одну из лап, которые он подобрал под себя, прежде чем разлечься на полу. Обведя пальчиком контур кожаной подушечки, Тецу осторожно нажал на неё, наблюдая за тем, как выдвигаются острые, опасные когти. Когда он расслабил руку, когти спрятались обратно, и это привело ребенка в неописуемый восторг. Играя с лапами своего друга, он не заметил, как сузились два черных вертикальных зрачка. Хихикая от радости, мальчик посмотрел и улыбнулся ему лучисто и счастливо. С некоторым удивлением он подумал, что его больше не раздражает, когда этот отпрыск человеческой семьи смотрит на него своими огромными глазами, похожими на две льдинки, с замороженными голубыми цветочками внутри. - Неужели ты совсем меня не боишься? - Нет, - покачал головой Куроко. – Ты ведь не сделаешь мне ничего плохого. Он не ответил. Только повел ушами и фыркнул. - Я пойду в лес с Кисэ-куном, вернусь вечером, хорошо? - Пока. Он долго сидел на пороге, слушая удаляющиеся шаги. В сердце стала заползать глухая тоска и чувство ожидания. Без него было скучно и одиноко. Серые дни тянулись бесконечной чередой, и только яркий зимний мальчик разбавлял их бесцветную кутерьму. Часы тянулись как дни, и он не мог найти себе другого занятия, кроме как наматывать круги по комнате, которая стала вдруг необычайно пустой и неприветливой. Когда же он вернется? Когда? Тецуя, кажется, так тебя зовут? Я не буду съедать тебя, только вернись! - Тецу, – тихо позвал он в тишине. «А знаешь, где-то есть страна, где снег лежит очень долго, и лето такое короткое! – стало раздаваться в голове ответом тишины. – Я прочитал о ней в одной книжке. Я уже прочел одну треть нашей библиотеки, но еще так мало знаю» «Ты знаешь больше чем я, Куроко. Если в твоей голове станет слишком много знаний, ты попросту сойдешь с ума» «Не сойду! Пока мне будет интересно…» - Эй, гляди! - Кагами вскочил и подбежал к двери, услышав топот детских ножек по деревянному полу. Мальчик влетел в комнату, принеся с собой прохладу. От него пахло хвоей и еще чем-то приятным и неуловимым. – Гляди, что мне папа подарил! Он купил это в другой стране и прислал по почте! - Что это? – Глядя на яркую цветную книжку, Кагами обнюхал ее и поморщился. Она пахла краской и людьми. Запах Куроко был намного приятнее. - Английская азбука! Смотри, что тут есть! – Лицо мальчика было полно восхищения. Как же мало ему нужно, чтобы испытать запредельную радость. - Я не понимаю, - щурясь в картинки, сказал он. - Это буква «T», на нее начинается слово «Tiger». Смотри, тут картинка! Ой, а ты, оказывается, так похож на него! Он посмотрел на большого полосатого зверя, изображенного на рисунке. Между ним и отражением, которое Кагами видел в стекле, и вправду виделось отдаленное сходство. - Решено. Я назову тебя Тайга! - Тайга… - Тебе нравится? Имя, которое подарил мне ты, Куроко, не может мне не нравиться. Так прошел месяц. А потом еще один. Рана Кагами зажила, и он уже вовсю носился по двору, играя с Тецу в догонялки. Барахтаясь в снегу, они рисовали на нем узоры, лепили снежных зайчиков и, казалось, ничего не может быть лучше. Они любили оставлять свои следы на нетронутом снегу, две линии шли параллельно друг другу – след от маленькой детской подошвы, и звездочки кошачьих лап, идущих в одном направлении. Мальчик доверял ему, и Тайга даже думать не думал, что у этого веселого, жизнерадостного мальчика может быть много печали на сердце. Иногда он пропадал где-нибудь, прячась в многочисленных комнатах огромного дома, и сидел один, рисуя в тетрадке или читая свои любимые книжки. Кагами мог не видеть его часами, но временами он возвращался в комнату с красными глазами. Пытаясь выяснить, из-за чего они такие, Тайга сворачивался в клубок вокруг мальчика, грея его своим теплом, и ждал, пока он расскажет ему очередную историю о внешнем мире. Но он молчал, насупившись, и только перебирал пальчиками его полосатую шерсть. Однажды, ожидая его возвращения, Кагами услышал плач где-то в лесу. Выйдя во двор, он прислушался, и понял, что голос, который он слышит, принадлежит Куроко. Впервые за все это время он рискнул отойти от дома – он уже не мог остаться равнодушным к такому. Прибежав на звук голоса, он остановился. Мальчик лежал, прижавшись лицом к земле, и сотрясался в рыданиях. Он был весь в грязи – волосы, шея, одежда, все было осыпано черной крошкой. Не зная, что делать, Кагами подошел к Тецу и ткнулся мокрым носом в его руку. Куроко вздрогнул от этого прикосновения, и резко затих. - Уходи. - Почему ты плачешь? - Я же попросил тебя. Оставь меня, пожалуйста, - дрожащим голосом сказал мальчик. - У тебя что-то болит? - Уходи! - Тебе будет только хуже, если ты ни с кем этим не поделишься. - Убирайся! - Нет, я останусь. - Ну же! - И не проси. - Вон! Он увернулся от порции земли, пущенной в глаза. Запрыгнув ему на спину, впился когтями в кожу и зарычал. - Ай! Больно же! Что ты творишь?! – Куроко не без труда сбросил с себя кота, оторвавшись от своих ладоней и показав, наконец, свое мокрое заплаканное лицо. – Я не хочу, чтобы кто-то видел, как я плачу! Уйди, Тайга, пожалуйста! - Не уйду! Тебя обидели друзья? - Нет у меня друзей! – с грустной улыбкой ответил ребенок. – Ребята из школы не видят ёкаев, и думают, что я странный. У меня есть только ты, и больше никого! Приоткрыв рот, Кагами хотел что-то произнести, но не смог. Мысли вдруг вылетели из головы и ноги сами понесли его навстречу ему. Приблизившись, он лизнул Тецую в лицо, выпивая его слезы. Они были солеными и горькими, а еще очень, очень горячими. - Папа умер, Тайга, - тихий шепот раздался у самого уха. Сердце сжалось и подлетело куда-то к горлу. - Но у тебя еще осталась мама и дедушка. А еще у тебя остался я. - Я защищу их, не отдам никому! - Ты вырастешь и станешь сильным. Ты сможешь их сберечь. - Я буду учиться, стану онмедзи, как папа! - Обязательно станешь. Только потом не убивай меня, ладно? - Нет! Нет, нет, нет! – Он закричал, судорожно сжимая Кагами в объятьях. Слезы впитывались в ворс, пропадая на черных и красных полосках. – Ни за что! Я умру ради тебя! Ты так дорог мне! - он всхлипнул, и, зарывшись лицом в его шерсти, тихо добавил: - я очень сильно тебя люблю… Закрыв глаза, Кагами потерся мордочкой об его плечо, и сказал: - Я знаю. Это был первый и единственный раз, когда ему было больно от чужой боли. Тогда он понял, что нужен кому-то настолько сильно, что готов обменять собственную жизнь на его спасение. Это был первый раз, когда Куроко сказал, что любит его. Первый и последний. Через день он уехал. Кагами помнил только, как ночью сквозь сон он слышал множество голосов, переговаривавшихся за стенами. Тецуя мирно спал, прижимаясь к нему своим маленьким хрупким тельцем, и ему не хотелось нарушать его сон. Наутро он проснулся уже один. Он чувствовал, что они с Куроко скоро расстанутся. Своим чутким слухом он слышал все разговоры, в которых обсуждались планы на переезд. Мальчик боролся, не хотел уезжать, но никто не прислушивался к его словам. Все понимали – оставшись в деревне, они рискуют погибнуть или попасть в плен. А рисковать они не могли. - Мы должны взять Тайгу с собой! - Мы не можем, Тецу, его место здесь. - Но… он мой друг, я не брошу его! - Придется, сынок. У нас нет иного выбора. - Он еще не до конца поправился, я же обещал папе, помнишь? - Папа простил бы тебя, если бы ты нарушил обещание. - Обещания нужно держать! - Тецу, это так сложно… - Я не хочу, чтобы он остался здесь один! Босые ноги бегут по натертому полу, останавливаются рядом с ним, и он пытается приподняться, но ничего не выходит. В еду было что-то подмешано, не нужно было доедать все только потому, что Куроко расстроился бы, если бы он оставил хоть крошку. Силы медленно покидали его тело, и глаза закрывались. Маленькие пальчики хватались за него как за последнюю надежду. Никогда еще его руки не были такими холодными. - У меня мало времени, Тайга, - явно сдерживая слезы, заговорил Тецуя. – уже скоро наша повозка отъезжает, поэтому прошу тебя, не злись на меня, я… сделал все что мог! Но у меня ничего не получилось. Я не могу остаться или взять тебя в город, ты только не забывай меня, договорились? Я вернусь, обязательно вернусь к тебе, я больше никогда тебя не оставлю! Грусть стальной лапой сжала сердце. Ему столько всего нужно сказать ему перед расставанием, но нет сил ни на что, даже чтобы поднять голову и в последний раз посмотреть на него, запомнить лицо, оставить в памяти. Миллион не высказанных слов закрутились на языке, желая вырваться наружу. Он так и не успеет сказать ему, что хотел бы променять свое бессмертие на право остаться с ним рядом, так же, как не успеет сказать, что эти полгода, проведенные вместе, были самыми лучшими в его жизни, не успеет сказать, что тоже его любит. Двое взрослых появляются рядом, и хотят увести Куроко, но он сопротивляется, пинается, кусает их руки. Они хватают его и оттаскивают силой, и он вдогонку шепчет из последних сил: «Не уходи…» - Тайга! Я вернусь и найду тебя! - Что нам с ним делать? – кто-то из мужчин спрашивает другого, и тот вздыхает, будто собираясь вынести Кагами смертельный приговор. - Сотри ему воспоминания. Нет! Зачем? - Вы уверены? - Да. Он не должен помнить, кто он такой и зачем его вызвали в этот мир. Возможно, в будущем он захочет убить Тецую, а мы не должны позволить ему этого сделать. - Но не будет ли это жестоким по отношению к вашему внуку? - Безусловно, будет. – Снова тяжелый вздох. – К сожалению, у нас нет другого выбора. - Хорошо. Тогда я запечатаю его воспоминания, а дальнейшее будет зависеть от него самого. Вы забираете у меня Куроко, но не забирайте у меня возможность помнить о нем! Пара рук оказалась на его груди, и Кагами почувствовал, как ускользает от него его сознание. Руки вытягивали из него остатки сил, и глаза медленно закрывались, веки вдруг стали ужасающе тяжелыми. Он в последний раз попытался приподняться и найти глазами любимый взгляд двух васильковых огоньков. Но ничего не вышло. Он проваливался в бездну. - Отпустите меня! – сквозь вату, заполняющую уши, слышал он. – Тайга! Я буду помнить о тебе! Всегда, что бы ни случилось, я о тебе не забуду! Не оставляй меня, Куроко. Ты же говорил, что я тебе дорог, так почему ты бросаешь меня? Останься, умоляю. Как мне прожить без тебя? Как дождаться твоего возвращения? Как мне понять, что я когда-то тебя помнил? Больно и холодно. Небо совершенно белое, в нем не видно солнца. Но откуда свет? Открыв глаза, он очнулся в большом и совершенно пустом доме, не чувствуя ничего, кроме пугающего одиночества. Никого не было рядом. Что я делаю здесь? *** - Кагами-чи! – громко позвал Кисэ, машинально отступая назад. Воздух вокруг них накалился до предела, когда у бакэнэко – бакэнэко ли? – подкосились колени. Его лица стало невидно из-за волос, упавших на него. Тяжело и медленно он осел наземь, опершись на руки, и выгнул спину дугой. Аура вокруг него стала огненно-красной, пугающей. Кожа его стала покрываться шерстью – как при начале трансформации, но что-то было не так. Демонический кот стал неестественно увеличиваться в размерах, уже через минуту став одного роста с чудовищем, не спешившего нападать первым. Тело и конечности вытянулись, и теперешняя форма Кагами кардинально отличалась от той, в какой его обычно видели все обитатели леса. Судя по всему, то, что теперь представало перед глазами пораженных зрителей, было истинным обликом этого существа. - Она сломалась… - пролепетал Куроко. – Печать… Она наконец-то сломалась… Громадный тигр размахивал хвостом из стороны в сторону, рыча на своего противника. Оглушительно завыв, чудовище бросилось на хищника, и потерпело неудачу. Тигр ударил его лапой, разодрав когтями плоть, и прыгнул, впиваясь в его горло зубами, уничтожая одним рывком. Зрелище было по истине потрясающим – как и предполагали божества, сила этого духа стояла отдельно от их силы, да и от любой силы в общем. Протащив монстра в круг, тигр прижал его к земле, горящими кострами глаз упираясь в голубые льдинки. Это был знак, и онмедзи понял его в первое мгновение. - На счет три! – Так громко, как мог, прокричал Тецуя, одну руку кладя на главную печать, вторую, с четками, поднося к губам. – Раз! Два! – Тигр крепко держал чудовище, как бы оно не вырывалось. – Три! Одним движением Кагами оттолкнулся от земли, и оказался за пределами круга. В следующий момент всё осветилось. Очнулся Куроко уже когда все закончилось. Он лежал на спине, под парой больших, смертоносных и ласковых лап, и глядел в небо. Солнце было закрыто чужой головой. Круглой, в пушистом ореоле шерсти, головой. Лучи слепили ему глаза. - Мне тяжело, - он слабо хихикнул. – Тайга, отпусти. Грузная фигура над ним стала быстро таять. Подушечки превратились в ладони, вытянулись пальцы с короткими, совсем безобидными ногтями. Усы, полоски на морде, розовый нос – все растаяло, и теперь на него смотрело улыбающееся лицо потерянного давным-давно, и такого дорогого ему Кагами. - Я вспомнил всё, - теперь он изъяснялся своим обычным голосом, а не звериным рычанием. – Тецу, я вспомнил тебя. И свое прошлое. Я не бакэнэко! Вот почему я был чужим в квартале демонов-котов… Я – то самое божество, которое было призвано твоим кланом для уничтожения древнего демона, да? - Ты прав, - улыбаясь, Куроко кивнул. – У тебя была тяжелая рана, и папа сделал твое «другое» тело более маленьким, чтобы ты уместился в нашем доме. Я был катализатором энергии, Кагами. Так уж вышло, что я родился с необыкновенным даром, благодаря которому я мог хранить в себе духовную силу, не отражая это в своей ауре. Я как тень, которая вбирает и прячет в себе всё тайное. Родители пытались уберечь меня от смерти, запечатав этот дар, но твое появление все изменило. - Выброс энергии в тот день создал между нами какую-то связь? - Да. Твою силу заперли внутри меня. - Зачем? - Ты мог обозлиться на людей за то, что те использовали тебя, бога тигров, в своих целях. А с таким могуществом, как у тебя, ты бы от страны мокрого места не оставил, не говоря уже о деревне. - Получается, с памятью вернулись и силы? – Решив проверить Куроко, Кагами хищно оскалился. - Вернулись. Но у меня достаточно способностей, чтобы суметь тебя остановить, - невозмутимо ответил Тецуя, со спокойным выражением лица. - Ах, вот ты какой! – Он надавил на него руками, вдавливая в землю, заставляя себя злиться на него. Но злиться не получалось, как не крути. - Я обещал, что не убью тебя, если стану онмедзи, - делая попытку встать, сказал Куроко. Сев, его глаза оказались на уровне глаз Тайги, который внимательно разглядывал его лицо. – Так что знай – ты для меня тот же Тайга, которому я в детстве дал имя. Не сумев сдержаться, Кагами загреб парня в объятия, сжимая его плечи руками. В кошачьем теле выражать чувства было куда легче, но так выходило как-то… теплее и приятнее. Это был его Тецу, зимний мальчик, не утративший способности любить мир несмотря на свои тяготы и ранние потери, ставший теперь взрослым, и очень талантливым магом. Затянувшееся ожидание встречи, их истинной, настоящей встречи, когда они вновь узнают друг друга, прервалось после пятнадцати лет существования порознь. Больше не было поглощающего одиночества, поисков утерянных воспоминаний и скитаний в лабиринтах собственной памяти. Теперь все было здесь, в его руках – хрупкое, родное, трепещущее. Зарывшись носом в светло-голубых волосах, Кагами сжал Куроко так, что тот подумал, что его кости вот-вот переломятся, и расслабил объятия. Его глаза сверкали. - Кто бы мог подумать, что ими окажутся эти двое, - Кисэ стоял в стороне, под сенью старого вяза, нервно кусая губы, боясь, что этот огромный кошак раздавит хозяина. Аомине сидел на ветке, близко к нему, спустив ноги, и склонив голову на бок, наблюдал за лисом. - Какое трогательное воссоединение, - хитро подметил он, спрыгивая с ветки. Заметив, что кицунэ обиженно надул губы, а светлые глаза наливаются слезами, карасу-тенгу поспешил реабилитироваться. – Эй-эй, да не бери ты в голову! Только не говори, что теперь ты чувствуешь себя ненужным, идиот! Ты радоваться за него должен. - Аомине-чи… - как ребенок, промямлил Кисэ. – Куроко-чи же меня не бросит? - Еще чего надумал! Дурак он, что ли? Да забудь ты о Тецу, пойдем-ка лучше выпьем! Такого саке, которое я припас для особого случая, ты еще не пробовал, я тебе гарантирую! - А ты? – пропустив предложения Дайки мимо ушей, не успокаивался Рета. – Ты меня не бросишь? - Дурака кусок! Пойдем уже! – Чуть смутившись, прогремел Аомине. Схватив ворот лисьего кимоно, ворон потащил его прочь, к горам, по пути произнося вдохновенные речи о том, какое в его клане делают замечательное саке. А Кисэ плелся рядом, блестящими глазами поглядывая на него. Куроко гладил Кагами, теребя его растрепанные черно-красные волосы. Тронув его за ухом, парень улыбнулся, совсем как в детстве – искренне и лучисто. Положив ладони по обе стороны от его головы, Тайга наклонился и поцеловал его в лоб, улыбаясь в ответ. Теперь он был уверен, что Тецуя больше никуда от него не денется.