High-Flying, Adored

Хасецу — не всегда очаг криминальной активности. На самом деле большую часть времени это довольно милый город, рыбаки и продавцы следуют своему ежедневному издавна заведенному распорядку, покупают и продают и сплетничают на обочине дороги. Сегодня — один из таких вечеров. Мирный. Юри вытягивает руки над головой, серебряный и черный блестят в лунном свете, когда он совершает свой вечерний обход. Сегодня обход неторопливый, больше похожий на прогулку по крышам, его взгляд блуждает не первый раз по обширному пространству океана, открывающемуся сразу за настилом. Красота. Не имея представления, в какой момент он позволил себе идти куда глаза глядят, Юри забредает на территорию Ледяного Замка. Хорошо знакомое место, одно из тех, где он провел несколько тревожных ночей, когда был моложе. Он слышит музыку и, снедаемый любопытством, тихо проскальзывает через одно из окон в крыше, чтобы посмотреть, кто практикуется в столь поздний час. От увиденного перехватывает дыхание. Это Виктор, глаза закрыты, он скользит с отчаянной грацией, которую Юри от него и ожидает. Его руки всегда в движении, грациозно взметаются, когда он поворачивается, вращается, отъезжает в другую сторону. Юри отмечает: это не обычная тренировка. Виктор не прыгает и не придерживается особенной хореографии. Он всего лишь… Катается. Чарующее зрелище. Приободренный наличием маски и закрытыми глазами Виктора, Юри перебирается, чтобы посмотреть поближе. Он по-кошачьи переползает через стропила, чтобы спрыгнуть рядом с катком, глаза следят за каждым движением Виктора. Прислонившись к перегородке, он с восхищением наблюдает, как Виктор управляет музыкой. Мгновенное увеличение скорости, и сердце Юри пропускает удар, пока Виктор летит в воздухе. Превосходный четверной флип. Он вздыхает. Внезапно Виктор открывает глаза. Он останавливается в середине поворота, изумленно уставившись на Юри. — Я… Эрос? Юри мысленно ругается на себя. Замечательно. Теперь Виктор думает, что он — вуайерист. — Я… извиняюсь. Я услышал музыку и… — Нет, — спешно заверяет Виктор, быстро подкатывая к перегородке, у которой стоит Юри. — Все… Все в порядке. Я рад. То есть, я так много слышал о тебе, но… Я имею в виду, большая честь встретиться с тобой. Юри уверен, что ему только кажется, будто на щеках Виктора вспыхнул легкий румянец. Или, возможно, это от холода, или напряжение после прыжка. Тому может быть миллион объяснений. — О, — моргая, он поглаживает перегородку. — Я так и предположил. — Боже, как глупо это звучит. — Ты великолепно катаешься, — говорит он только для того, чтобы сменить тему разговора. Ему это не кажется. Виктор определенно краснеет. — Ты так думаешь? То есть. Спасибо, вот что я хотел сказать. Виктор несомненно заливается краской. И путается в словах. И… Повинуясь импульсу, Юри наклоняется через перегородку и улыбается. — Действительно, — говорит он. — Я был очень впечатлен. — Что. Черт побери. Он. Делает? — Ты выглядел великолепно. Виктор заливается краской до корней волос и обхватывает одной рукой перегородку, чтобы удержаться от падения. — Спасибо, — почти пищит он. Юри не может этого сделать. Не хватит и миллиона лет, чтобы он набрался мужества. Но возможно… Возможно, Эрос сделает. Эрос может. Маска наполняет Юри храбростью, и он кладет подбородок на руку. Протягивает вторую руку, почти небрежно, и разглаживает замявшуюся складку на рукаве черной футболки Виктора. — Ты часто здесь катаешься? — Когда нахожу время… — Виктор рассеян, он не отводит взгляда от руки, затянутой в перчатку и скользящей по его плечу. — Довольно смелый поступок — выйти из дома и оказаться здесь после наступления темноты, — Юри слегка дергает за край рукава, прежде чем выпустить его из пальцев, затем опускает руку обратно на перегородку. — В последнее время много преступников. — Я не боюсь, — отвечает Виктор, и почти робкая улыбка озаряет его лицо. — Ты защитишь меня, не так ли? — Можешь на это рассчитывать, — откровенно подмигивает ему Юри, почти падая в обморок от своей внезапной смелости. — Все же будь осторожен по дороге домой, красавчик, — добавляет он. — Там может оказаться достаточно хулиганов. В следующий момент он взбирается на стропила и исчезает через то же окно в крыше, через которое пришел. Как только Юри оказывается на свежем воздухе, тут же падает на крышу, слегка хрипит, не в состоянии поверить в собственную дерзость. Внутри, как только спадает оцепенение, Виктор повисает на перегородке. «Что, — думает он изумленно, — это было?»