Исчезнувшая из рода Ханаёри

Через 3 дня

      Юли чувствовала, что что-то случится, но она даже близко не могла предположить, что именно. После неудачного эксперимента с ангелом, Мирай Кимизуки, вампиры только два раза проявили высокую активность, напав на соседние города. В тех сражениях армия потеряла много своих товарищей, и не успели они оправиться после потери, как вампиры вновь дали о себе знать. А именно, напали на Шибую. Весь штаб гудел от сирен, размещенных на каждом углу, и не услышать их мог только глухой. Только вот… почти некому было слышать. Напряженный голос Гурена, усиленный рупором, разносился по холлу, призывая всех к порядку. Но ни о каком порядке речи и быть не могло. Последние солдаты, оставшиеся в живых, надеялись, что их оставят в покое, что вампиры пощадят их немногочисленный отряд, но надежды редко сбываются. Юли как можно быстрей натянула свою форму и выбежала вместе со всеми, попав в быстрый поток людей, направлявшихся на голос Гурена. Девушка хотела пробиться к нему, встать рядом, потому что ей было некомфортно стоять среди кучки солдат, чуть не плачущих от безысходности. Никто ещё не успел оправиться от потери товарищей и новое нападение сломило их боевой дух.       Юли заметила Шинью, который всеми силами пробирался к Гурену, и решила последовать его примеру. Она локтями расталкивала недовольных, без конца просила прощение, но в итоге всё-таки смогла пробиться к Гурену и Шинье. Она обвела глазами холл, по привычке ища погибших друзей, и ее сердце больно сжалось. Саюри была первой, Мито второй, за ними последовали остальные. Гоши погиб, защищая Шигурэ, но и миниатюрной девушке оставалось недолго. В той битве вампиры напирали, не щадили никого, кто вставал у них на пути. Гоши и Шигурэ как раз прикрывали их отступление, когда к вампирам пришло подкрепление. Четверо из их отряда успели унести ноги, а Гоши, в последний момент толкнувший Шигурэ, пал, как герой. А потом и сама Шигурэ. Ферид Батори лично приставил к её горлу клинок, при этом смотрел он прямо в глаза Юли. Он хотел, чтобы она страдала, хотел, чтобы она поплатилась за попытку убить его. Перед тем, как перерезать Шигурэ горло, он сказал: — Это все на твоей совести, девочка.       Одним ловким движением он перерезал горло своей заложнице, и кровь рекой полилась из раны, заливая всю униформу Шигурэ. Юли теряла всех, кто ей был дорог, всех, кого любила. Саюри, Гоши, Шигурэ, Мито. И сейчас, бессмысленно ища их в толпе, она испытывала невероятное потрясение. Все происходило слишком быстро.       Кто-то положил руку ей на плечо и, обернувшись, девушка пересеклась взглядом с Шиньей. Он ее понимал, как никто другой, может, за исключением Гурена. Они втроём понесли невероятные, невосполнимые потери, и сейчас их задачей было выжить — выжить ради падших. Жить, чтобы их смерть не стала напрасной.       Хотя Юли так и не смогла простить Шинью, так и не смогла вернуть их отношения, она не переставала его любить. Любить также сильно, как и Гурена. Эти два человека, единственные, которые остались у нее, принесли много боли и счастья, и лишиться их было бы невосполнимой потерей для Юли.       Гурен в рупор докладывал о сложившейся ситуации, оговаривал план действий. — Вампиры окружили штаб. Наша задача — отвести их подальше, в парк. Во время битвы старайтесь смещать их дальше от здания. Здесь хранятся бумаги, которые ни в коем случае не должны им достаться.       Юли знала, что это за бумаги. Гурен как-то проговорился. В этих бумагах, которые на самом деле являлись небольшой стопкой, были все данные об экспериментах, официальных и неофициальных. Там была также папка с информацией о ее эксперименте, которую она изучила вдоль и поперёк.       Командный и уверенный голос Гурена, казалось, поднял боевой дух, но это было только на первый взгляд. Если присмотреться, то можно было разглядеть людей, отчаянно хотевших жить. Но также были и те, которым уже нечего было терять. У Юли осталось только два человека, потерю которых она не сможет перенести. — Я буду с тобой.       Спокойный голос Шиньи хотел успокоить ее, но девушка была безутешна. Она чувствовала угрозу, нависшую над всеми этими людьми. Шинья сжал ее руку, крепко-крепко, но даже одного его присутствия хватало, чтобы Юли чувствовала себя хоть немного лучше.

***

      Каждый солдат достал своё проклятое оружие и, обратив все внимание на Гурена, ждал приказа, который последовал незамедлительно. Коротко кивнув, Гурен тихо сказал «пора», но услышали его лишь люди, стоящие совсем близко. С громким криком малочисленная армия, не дотягивающая даже до пятидесяти человек, выбежала через главные двери навстречу врагу, угрожавшему их жизням. Все ринулись в бой и стали отталкивать вампиров в парк, следуя приказу Ичиносэ. Юли сражалась с первым попавшимся вампиром, который встал у неё на пути. Он был силён, но и она не дурна. Благодаря Кроули Юсфорду у неё был маленький козырь в рукаве, который она, не стесняясь, использовала. — Демон, дай мне силы.       Прилив энергии пробежался по венам, как заряд, и девушка с большим рвением и ловкостью продолжила схватку. Она просила у демона ещё больше силы, ещё, ещё, пока не ощутила, что слишком близка к черте. Уже однажды еле выбравшись из-за неё, она не решалась вновь переступить. Вампир не ожидал такой силы, хлынувшей на него, чем и поплатился жизнью. Краем глаза девушка заметила белого тигра, пробегающего мимо неё и уничтожающего вампира, который уже приближался к ней. Девушке не нужно было оборачиваться, чтобы понять, что Шинья наблюдает за ней. Не теряя ни минуты, Юли нашла следующего противника. Этот оказался сильнее. Он ловко уворачивался от ее ударов, блокировал их, даже успевал нападать. Он оставил глубокую рану у Юли на руке, но она была не ведущей, так что девушка не стала останавливаться. Ранение, как адреналин, подтолкнуло ее к действию, напомнило, что им нельзя проиграть. Она хотела вновь воззвать к демону, но это было чересчур легкомысленно, и можно было прибегнуть к этому варианту только в крайнем случае. Вампир нападал, а глаза его горели чистым безумием, но это безумие его и погубило. Он не обращал внимания ни на кого, кроме Юли, поэтому и не заметил солдата, оказавшегося за его спиной. Юли его даже не знала, но поблагодарила, и сразу принялась за следующего.       Девушка не заметила, как вход в парк оказался совсем близко, в паре шагов от неё. Всё-таки им удалось увести врагов подальше от штаба. Численность вампиров медленно сокращалась, но армия тоже несла свои потери. На глазах у Юли парень, который помог ей, упал замертво, сражённым вампиром, которого девушка уже не раз видела и не раз с ним сражалась. Его звали Лакус и он однажды его клинок был пропитан ядом, из-за чего Юли чуть не умерла. Вампир, кажется, тоже узнал ее. Его губы расплылись в улыбке и он заговорил совершенно спокойно, как будто стоял в ромашковом поле, а не посреди битвы: — А, снова ты. Вот морока. Почему ты такая живучая?       Он был как кот, который играет со своей жертвой, прежде чем убить. Но дважды у него это не получалось, не успокоится и сейчас. Лакус был сильным вампиром, это девушка уже знала, но также она усвоила, что он любит отвлекаться на разговоры. — Соскучился? — Я уже думал, жива ты или мертва. — Надеюсь, ты рад меня видеть. — После того, как ты пыталась убить господина Ферида, ты стала обсуждаемой персоной в наших кругах. — Я думала, вы обсуждаете все эксперименты людей. — Ой, точно, ты же тоже эксперимент. Занятненько.       Юли скорчила мину, занося удар, который был рассчитан на попадание в ногу, но вампир быстро отскочил. Он беззаботно улыбнулся и любовно глянул на свой клинок, вертя его в руках. — Правда, красивый? — Очень.       Юли попросила у демона ещё чуточку силы и буквально почувствовала его присутствие, ощущая невесомую тень на своих плечах. Демон предлагал ещё силы, что очень отвлекало, ведь его нельзя было выключить, как радио. Юли сосредоточилась на своём противнике, не желавшем больше вести беседу. Она не знала, как его победить, но это получилось само собой. Глаза закололо, как случалось тогда, когда она была, как никогда, близко к тому, чтобы стать демоном. Боль продлилась лишь мгновение, но она увидела удивление Лакуса, чем выиграла себе секунду и смогла пронзить его сердце мечом. Вампир умер не сразу, а ещё долго схлёбывал кровь изо рта, разбрызгивая ее повсюду, включая униформу. Перед тем, как он растворился, Лакус смог выдавить из себя два слова, которые услышала только Юли: — Чертов скот.       Юли чувствовала небольшой триумф, но быстро напомнила себе, что расслабляться ещё рано. Вампиров осталось еще много, но также нельзя забывать об аристократах, которые были почти непобедимыми. Юли заметила Ферида, который был окружён десятками вампиров и приближаться к нему сейчас было бы верхом безрассудства, но ноги сами шли туда. Остановила ее только рука, крепко схватившая ее за запястье. — Даже не думай!       Гурен крепко держал ее, ведь знал, что она могла ослушаться. Она так бы и поступила, но Гурен произнёс фразу, которую девушка не хотела слышать: — Подумай о Шинье.       Вся невесть откуда взявшаяся тяга ушла, вернула ее с небес на землю. Ичиносэ, поняв, что предотвратил ее безрассудство, вновь кинулся в бой, ловко уничтожая ближайшего вампира. Юли слышала крики боли, наполняющие парк, слышала, как скрещиваются мечи, и от этого звука ей становилось не по себе. Она видела, как мало осталось солдат, и жестокая правда ударила по ней, словно молотом — они проиграли. Аристократы даже не вступили в бой, а другие вампиры задавили их численностью. Это конец. Она видела, словно в замедленной съемке, как Ферид, растолкав свою стражу, бежит чуть ли не через все поле сражения, к Гурену, и кидает его на землю, на открытое пространство. Гурен, оглушенный, ничего не может понять, но, когда Ферид подходить к нему с заложником, то глаза Ичиносэ округляются от страха. Юли бежит к ним, не отдавая себе отчета, видит, как Гурена удерживают в сидячем положении, не давая спасти заложника Ферида. Девушка подбегает к ним, но на неё набрасываются тоже, валят на землю, и садят также, как и Гурена. Она, не отрываясь, смотрит на того, кого крепко держит аристократ, а по щекам бегут слезы, заливаясь в рот. Она кричит, умоляет отпустить их, пытается вырваться, но Ферид смотрит только на Гурена. Юли удаётся вырваться, но ее тут же снова хватают. Она смотрит в любимые голубые глаза, на человека, которого любит до безумия. А Шинья покорно стоит, понимая, что это конец. У него по щекам тоже текут слезы, но он не может их стереть, а они все текут и текут. Девушка не слышит его, но читает по губам — он говорит, что любит ее. Это дало трещину и она уже не кричит, а воет, захлёбывается слезами, давится собственным криком. Ферид что-то говорит Гурену, но его тирада подходит к концу. Он заносит руку и острый клинок аристократа пронзает хрупкое тело Шиньи. Острие меча прорвало униформу, прошло насквозь, и оно торчит из груди Шиньи, а с кончика, капля за каплей, на землю падает кровь. Все произошло слишком быстро. Глаза Хиираги стекленеют и Ферид с противным чавканьем освобождаете свой клинок из плоти, а его жертва бесформенной кучей падает на землю. Юли плачет, кричит, воет, чувствует, что сердце вот-вот разорвётся пополам. Она надеялась на их долгую совместную жизнь, сильную любовь, но все эти мечты обрываются в одно мгновение. Девушку уже никто не держит и она ползёт к своему любимому, она не верит, что он мертв, не верит, что он оставил ее. Она переворачивает тело Шиньи и ужасная рана на груди говорит о том, что это все, конец, но она не хочет этому верить. Это кажется нереальным, кажется, что случилось не с ней, а с какой-то другой девушкой, потерявшей любимого. Юли трясёт уже бездыханное тело, умоляет его сделать вздох. Каждая ее клеточка горит в агонии, каждый нерв заходится в болезненном крике. Юли оборачивается, хочет услышать, как Гурен скажет, что это все просто злая шутка, что сейчас Шинья откроет глаза и скажет, что любит ее. И только тогда она понимает, что все кончено. Шинья Хиираги, парень, с которым у неё была невероятная история любви, которого она любит до изнеможения, мертв. Юли притягивается к нему всем телом, словно защищая от чужих взглядов, плачет над бездыханным телом так, как не плакала никогда в жизни. Она чувствует, что потеряла большую часть себя, что эту часть уже не вернуть. Никогда не вернуть. Она сломлена. Уничтожена. Стёрта.       Она слышит голос Ферида Батори и слова «какая сильная любовь», которые из его уст звучат, как что-то грязное, недостойное существовать в этом мире. И именно эти слова придают девушке сил, она перестаёт плакать и дрожать. Она берет в руку своё проклятое орудие и, когда рука сжимается на рукояти, по венам идёт блаженная сила, которую ей даёт ее демон. Девушке давно пора остановиться, прекратить черпать эту силу, ведь черта так близко. Но она продолжает, сломленная горем, берет и берет, и вот она стоит на этой самой черте… и переходит ее. Сердце сковывает льдом, как и раньше, глаза снова колет, они становятся чёрными. Девушка чувствует себя всемогущей, она быстро, одним ударом, справляется с тремя вампирами, стоявшими рядом. Они даже не успевают ничего понять. Но Ферид смотрит на неё, он знал, что так произойдёт. Он ждал этого. Их клинки соединились, заскрипели, но этот противный звук уже не отвлекал Юли. Она нападала и нападала, хотела доказать самой себе, что Шинья умер не зря. Она вся была в его крови — лицо, форма, руки. Но силы было недостаточно. Ферид Батори был слишком могуществен.

***

      Гурен видел, как Юли переступила ту самую черту, видел, как неистово она сражается с аристократом. Он хочет что-то сделать, но не может, удерживаемый несколькими вампирами. Аристократами. Ичиносэ уже надеялся, что меч Юли вот-вот пронзит Ферида… Но оказалось, что наоборот. Он, даже не дрогнув ни единым мускулом, пронзает ее грудь мечом, и лишь потом победно улыбается. Гурен видит, как кровь маленькими каплями падает на землю и ему кажется, что он слышит их удары о твёрдую почву. Гурен сам не замечает, как кричит. Миниатюрное тело медленно оседает на землю, ее колени подгибаются, и Юли падает на спину, но она ещё дышит. Гурен слышит, как Ферид приказывает отпустить его, но слова аристократа доносятся до Гурена, словно через толстое стекло. Он искаженно слышит звуки битвы, до его сознания медленно доходит, что люди проиграли, но он может думать только о девушке, грудь которой ещё слабо поднимается. Гурен не обращает внимания на разодранные колени, на раны, полученные в битве — он полуползком, полубегом добирается до неё и падает рядом, кладя ее голову себе на колени. Ичиносэ осторожно убирает ее мокрые от крови волосы, заправляет их за ухо, гладит ее по голове. Юли рвано и часто дышит, но взгляд ее затуманен. Она не видит его. Гурен зовёт ее, просит, умоляет посмотреть на него, но девушка никак не реагирует — у неё шок. Он пытается зажать рану руками, но понимает, что это бесполезно. Ей уже не помочь. Гурен плачет впервые с тех пор, как убили его отца. Его сердце разрывается на части, ведь она умирает у него на руках. Девушка, которую он любил и до сих пор продолжает любить, умирает. Во второй раз. И даже когда она выбрала не его, Гурена, а Шинью, он ни секунды не переставал ее любить. Она была его миром, его вселенной. И Ферид Батори убил ее. Гурен продолжал гладить Юли по голове, а его слезы падали ей на лицо, и он заметил, как она задержала дыхание… и ее взгляд прояснился. Она последний раз посмотрела на Гурена, ее губы изогнулись в слабой улыбке, и сердце сделало последний удар.       Гурен кричал, не заботясь о том, что он не один. Он кричал, стараясь выплеснуть всю ту боль, которая накопилась в нем, но это было бесполезно. Он кричал, пока связки не решили, что достаточно, но в душе он все ещё продолжал кричать. А чертов Ферид следил за этим, как за представлением. Когда Гурен дрожащими руками убрал волосы и поцеловал Юли в лоб, Ферид захлопал в ладоши, явно наслаждаясь этой картиной. А Гурен даже не знал, что ответить. Да он и не хотел. Он понимал, что должен поднять меч и отомстить. Отомстить за своего лучшего друга, за любимую девушку. Но у Гурена не осталось на это сил. — Я обещал тебе когда-то давно, что уничтожу всех, кого ты любишь. Но ты не умрешь, нет. Ты будешь жить с этим грузом на душе и будешь смотреть, как весь мир подчиняется мне. Я, Ферид Батори, король вампиров. Король этого мира.

***

      Прошло три долгих, неимоверно долгих месяца. Как и обещал, Ферид не убил его, даже когда Гурен просил об этом. Ичиносэ спокойно разгуливал по земле, и ни один вампир не трогал его по личному распоряжению Ферида. Как Батори и обещал, он мучился. Не проходило и дня, чтобы Гурен не вспоминал, что имел и что потерял. Не проходило и дня, чтобы он не плакал, сворачиваясь калачиком в своём доме, который нашёл далеко в горах. И не нужно было узнавать, кому принадлежит этот дом, ведь разницы уже не было. Все люди стали скотом, едой для вампиров, которые заполонили весь мир. В течении месяца всех людей выследили, за исключением Гурена. Он волочил своё жалкое существование, заставляя прожить себя ещё немного. Он ждал определенной даты. За эти два месяца Гурен съездил в свой первый дом и сжёг его дотла. Также поступил и со своим кабинетом в штабе, и со своей квартирой. Когда-то давно Гурен нашёл глубокое ущелье, и он решил, что это станет именно тем местом, где он закончит свое жалкое существование. Гурен не спал всю ночь и на рассвете он достал последнюю спичку, разжег в его временном доме огонь и сжег его также, как и предыдущие свои жилища. Он стёр всю память о себе, не оставил ничего, что принадлежало ему. Он хотел, чтобы этот мир забыл его, чтобы ничего не напоминало о парне, который потерял все.       Гурен подошёл к краю этого обрыва, не страшась взглянуть вниз. Он не боялся. Он, наоборот, с нетерпением ждал этого дня, отмечая дни в календаре, зачеркивая их красным крестом, как свидетельством ещё одного мученического дня. И вот назначенная дата наступила. Дата смерти его отца. Они умрут в один день, лишь с небольшой разницей. Гурен не знал, почему выбрал именно эту дату — он выбирал между этой датой, днём рождения Шиньи и Юли. Но до них было ещё слишком далеко, а Гурен устал страдать, устал вспоминать счастливые моменты своей жизни, устал вспоминать их смерти. Он устал жить.       Подойдя к самому краю, из-под его ботинок выбилось парочку камешек и они полетели вниз, но звука от их падения не послышалось. Гурен представил, как он также шагнёт и полетит вниз, как птица, сложившая крылья. Он хотел быть свободным. Он правда пытался жить дальше, но, как и обещал Ферид, груз вины не давал ему даже вздохнуть нормально. Гурен знал, что Юли поняла бы его. Задерживая ее образ в голове, он в очередной раз почувствовал одиноко скатывающуюся слезу, сделал шаг и почувствовал под собой пустоту. Его сердце застучало сильнее, но Гурен не боялся. Впервые за свою жизнь он был свободен. Впервые он был по-настоящему счастлив.

***

      Вампиры победили. Оставшиеся люди стали кормильцами. Ферид Батори стал официальным правителем всех оставшихся живых существ, убив Крул Цепеш. Еще ни один вампир не имел столько власти, как он. Но больше всего радости принесла новость о том, что Гурен Ичиносэ, на протяжении долгих лет считавшийся врагом номер один, сломался. Но не все же сказки должны заканчиваться счастливо?