Средь шумного бала

4. Примерно за два часа до сегодняшнего приема Майкл получил небольшую посылку. Он очень сильно удивился и, словно маленький ребенок в предвкушении рождественского волшебства, незамедлительно бросился ее открывать. Быстро справившись с пышным, ярко-красным бантом, он откинул картонную крышку в сторону и обнаружил внутри бутылку вина, записку и еще одну коробочку, много меньше, чем та, в которую все это было упаковано. Он поднес записку совсем близко к своему лицу и осторожно понюхал. Лощенная бумага пахла прелестными духами его таинственной ночной незнакомки. «Прямо как в любовных романах девятнадцатого века», — смутившись, по привычке хихикнул Майкл. Он бережно развернул записку и невольно залюбовался красивым и ровным женским почерком. Здравствуйте, мистер Джексон! Сегодняшней ночью Вы были невероятно хороши. Возможно, мы повторим это маленькое, чувственное приключение. Я в курсе, что Вы коллекционируете дорогие наручные часы. Не спрашивайте, откуда я это знаю, я все равно Вам не скажу. И это мой Вам подарок на память обо мне: золотые швейцарские часы и то самое вино, с помощью которого я Вас соблазнила. Он несколько раз подряд перечитал письмо, в недоумении хлопая длинными, пушистыми ресницами и плохо понимая истинный смысл написанного. Наконец, до него понемногу начало доходить, что его просто-напросто использовали, и из потаенных глубин сознания стала быстро подниматься огромная волна удущающего, обжигающего, безобразного гнева. Он чувствовал себя дорогой элитной проституткой. Она что, таким образом пытается его купить? Это такая своеобразная плата за его неподдельную нежную и страсть? Да какого, собственно, хрена? Майкл в ярости схватил бутылку стоимостью две тысячи баксов и с каким-то садистским наслаждением разбил ее вдребезги о стену. Он в ту же секунду проклял всех и вся, нервно застегивая на себе молочного цвета жакет, щедро расшитый жемчугом и стеклярусом. Черт бы побрал всех этих женщин! От них одни только беды. Одни страдания. Тати, Брук, Алекс, Дайана. Все они по началу были такими милыми, нежными, воздушными. Казались такими искренними, и он так быстро к ним привязывался всей своей наивной и чистой душой. А потом… Потом все заканчивалось внезапно и одинаково больно: «Прости, Майкл. Ты очень хороший парень, и дело тут конечно не в тебе. Просто сейчас я не готова к серьезным отношениям. Давай останемся хорошими друзьями». И что прикажете ему с этой дружбой делать? Но он сам каждый раз, наивно на что-то надеясь, загонял себя в эту проклятую клетку, из которой потом так отчаянно пытался вырваться. Клетку под названием Just good friends. Вечная френдзона, мать её… Нервно хлопнув дверью номера, он почти бежал по длинному гостиничному коридору, то и дело грозно покрикивая на свою ни в чем неповинную охрану. Его все бесило. Бе-си-ло! Подъезжая к княжескому дворцу, он кое-как смог взять себя в руки и немного успокоиться. Вот и хорошо, что сегодня ее здесь не будет! 5. И вот она здесь. Упорно делает вид, что не знает его. А вчера была более чем общительной. За пресными разговорами с различными людьми на праздные и не очень темы, он то и дело украдкой бросает на нее робкие, чувственные взгляды. Никакой реакции с ее стороны. Она его просто не замечает. В упор! Майкл не знает, то ли плакать навзрыд, то ли радоваться такому удивительному обстоятельству. Но ему определенно все это не нравится. Его прекрасная незнакомка стоит чуть поодаль и откровенно кокетничает с высоким, красивым брюнетом. Соблазняет свою очередную жертву? Он слышит ее мелодичный смех, и его сердце противно сжимается от щемящей тоски. Она совсем рядом, но он безумно скучает по ней. С чего бы? Он боится признаться самому себе, что ему было хорошо с ней. Так хорошо, как ни с кем и никогда не было. Он вновь бросает на нее робкий, вопросительный взгляд. Красивый парень приобнимает ее за талию и что-то шепчет, почти касаясь губами мочки женского уха. От увиденного его неприятно передергивает, и он быстро отворачивается. Через некоторое время он вновь смотрит в ту самую сторону и не находит ее там, где ожидал увидеть. Он начинает испуганно крутить головой, отчаянно пытаясь отыскать ее глазами. Неужели ушла? Внутри него начинает неумолимо нарастать паника. Он резко поворачивается на каблуках и не успевает избежать столкновения. Содержимое его хрустального бокала выплескивается на светлое, почти белое женское платье. Майкл, расширив от ужаса глаза, наблюдает за тем, как темно-красное пятно от вина быстро расползается по ткани в области ее часто вздымающейся от злости груди.  — Ради Бога, простите, я не хотел… Он поднимает голову чуть выше, и их взгляды встречаются.  — Пустяки, мистер Джексон, — она мило улыбается ему, но ее синие глаза холодны как лед. 6. Она то и дело украдкой ловит на себе его драматичные, полные смущения и чувственности взгляды. Скромность и сексуальность…мм… убойный коктейль. Все как она любит. Жаль, что она крайне редко встречала в мужчинах нечто подобное. Да почти никогда. Чем же этот американский певец смог мгновенно покорить ее? Своей искренностью? Внутренней красотой? Почти юношеской робостью? Отнюдь. Она увидела в нем нечто другое, и это самое «другое» заставляет сейчас ее сердце биться чаще от радостного предвкушения. Она прекрасно все видит и понимает. Как только она вошла в зал, все ее мысли были только о Майкле. Она быстро отыскала его глазами среди гостей. Она была уверена, что он придет, несмотря на ее подарок. Иначе это был бы не Джексон. Он никому не позволит взять над собой вверх, тем более какой-то смазливой девчонке. Она видела, как он напряжен, какие голодные взгляды бросает в ее сторону. Но ей нужен был этот его психоз, этот отчаянный нерв, иначе ничего не выйдет. Она даже специально столкнулась с ним таким образом, чтобы он пролил свое красное вино ей на платье. Гнев и чувство вины — это как раз то, что надо. То, что уже случилось между ними, были всего лишь цветочки. Сегодняшней ночью у нее на него особые планы. «Я знаю, ты меня не разочаруешь, Майкл. Для начала я позволила любить себя медленно и нежно, но сегодня ты трахнешь меня так, как я на самом деле этого хочу». 7. Торжественный прием закончился, и гости начали понемногу разъезжаться. «А может это не игра, и все было по-настоящему?» С этими мыслями он нервно дернул дверь своего шикарного номера и замер на пороге, встретившись с синеглазым холодным взглядом. — Ты весь вечер делал вид, что незнаком со мной, — в ее надменном взгляде и голосе сквозила насмешка. —  Что этой ночью между нами ничего не было. — Что ты делаешь в моем номере?! Как ты сюда попала?! — Ты не ответил на мой вопрос. Куда делась та милая, очаровательная девочка? Что сделала с ней эта красивая, властная, уверенная в себе королева? — Ты первая начала эту игру, разве не так? — Какую еще игру, Майк? Никакой игры нет. Это не сказка про Питера Пэна. Это жизнь, и здесь все по-настоящему. «А может это не игра, и все по-настоящему?» Она словно прочитала его собственные мысли, пока он открывал эту чертову входную дверь. Она подходит к нему очень близко и, не прерывая зрительного контакта, ласково проводит пальчиком вдоль ряда нашитых вплотную друг к другу белых жемчужин. В комнате мгновенно становится нечем дышать. Он сдавленно кашляет, пытаясь прочистить горло, и судорожно облизывает пересохшие губы. Он держится из последних сил, чтобы не проиграть ей в этом молчаливом поединке и не отвести свой взгляд. Она придвигается ближе и целует его в губы. Ее поцелуй невесомый, как перышко, но ему и этого достаточно, чтобы в теле разгорелся настоящий пожар. — Вы испортили мое шикарное платье от Gucci, мистер Джексон, — шепчет она ему в самые губы. «Чертова мужская физиология», — рычит он про себя, чувствуя, как его плоть охотно отзывается на ее чувственный шепот. Он не может больше выносить близости ее тела и с силой отталкивает от себя. Возможно он делает это излишне грубо, но ему сейчас не до любезностей. Она прекрасно видит его возбуждение и лишь ухмыляется в ответ. — Чего ты хочешь? Денег? Сколько? —  буквально шипит он, дрожащими пальцами расстегивая верхнюю пуговицу на рубашке, чтобы облегчить себе дыхание. — Ты думаешь, я пришла просит денег за свое молчание? Фууу… Какая ужаснейшая пошлость. Ах, Майкл, Майкл. А таблоиды, которые рисуют тебя наивным мальчиком, не так уж и далеки от истины. У моей семьи достаточно денег, чтобы купить весь этот мир. И мне не хватает для полного счастья лишь самой малости. — И чего же? Она томно вздыхает: — Тебя, Майкл… И нового платья от Gucci.