Love at first sight

– То есть заявиться к моей семье домой у тебя фантазии хватает, а как тему для статьи придумать, так сразу сливаешься! – шипит Хёнвон после получаса, что парни провели друг с другом наедине в замкнутом помещении. Для Хёнвона это всё действительно страшно и почти невыносимо, а Минхёк, будь он пьяненьким, так и вообще мог приставать начать. Нет, конечно, Хёнвон мог бы просто встать и уйти, но задание это надо обязательно сделать в паре и обязательно к послезавтра. Кто ж кроме них самих виноват, что они – два ленивых идиота, которые так старательно все задания откладывают на самое позднее «потом». – Сам бы что придумал! – Я хотя бы ищу в интернете! Ты вообще, блядь, ничего не делаешь! – любой нормальный человек на месте Ли уже давно бы ушёл отсюда или врезал бы за такое обращение со своей персоной, но влюблённый и легкомысленный Ли Минхёк и не думает этого делать, потому что пацифизм как смысл жизни. Уж вышло так, что идеологические минхёковские взгляды позволяют парню никак не реагировать на любое проявление грубости, а тут ещё и сам Хёнвон! Хорошо хоть, что вообще говорит с Хёком. – Ты знаешь, что стресс ужасно влияет на сон человека? – намекая на то, что Вону нужно поменьше кричать на людей, его окружающих, спрашивает Минхёк, в очередной раз прокручиваясь на стуле, словно на карусели. Хёнвон же только закатывает глаза и тяжело-тяжело вздыхает, отвечая: – Мой стресс – это т... – Хёнвон не договаривает фразу, резко замолкая, потому что свет в библиотеке кто-то выключает, потом с тихим хлопком закрывается дверь, а после и вовсе кто-то снаружи запирает её. Секунд десять парни просто сидят на офисных креслах, смотря на уже закрытую на ключ с другой стороны дверь библиотеки. Потом они поворачиваются и смотрят на друг друга, осознавая всю плачевность ситуации. А потом они, как ошпаренные, срываются со своих кресел и несутся к этой двери. Они начинают с бешеной силой стучать по деревянной поверхности, и, кажется, дверь вот-вот слетит с петель, или там замок от такого давления сломается. Но нет, ни того, ни другого не происходит, и парни продолжают стучать по двери, крича во весь голос. Как бы Мин не хотел остаться наедине в запертом на замок помещении с Воном, в душ и к кроватке он хочет намного больше. А про самого Хёнвона и говорить ничего не надо, он готов и через окно лезть, но вот четвертый этаж все его планы рушит, поэтому он и кричит громче Хёка и стучит точно так же. А вот паренёк, что парочку в этом помещении минуту назад закрыл, и не думает возвращаться, потому что из-за музыки в своих наушниках он ничего не слышит. Не так себе Минхёк представляет их первую совместную ночь, но, похоже, это будет самая длинная ночь в их жизни... Хёнвон ещё минуты две стучит по этой несчастной двери, как будто именно она виновна в том, что сейчас парни вдвоем заперты в библиотеке. Минхёк, понимая, что все их действия такого рода тщетны, оставляет попытки достучаться хоть до кого-нибудь. Он возвращается к столам, на которых стоят компьютеры, являющиеся сейчас единственным освещением, ведь свет они так и не додумались включить, и садится на своё кресло, ставшее уже давно его персональной каруселью. Вскоре Хёнвон, кажется, приходит в себя и перестаёт долбить по этой двери. Но он с грустными глазами, и в принципе жалким видом остаётся стоять у закрытого входа. Конечно, мало что изменится, но Че просто нечего делать, не разговаривать же с Мином. Правда надолго его не хватает. Хёнвон, конечно, любит тишину, спокойствие, сон, но слоняться мимо закрытой двери и пыльных книжных полок вообще не интересно. Особенно раздражает скрип пола, что раздаётся чуть ли не от каждого движения Хенвона. В общем, в конечном итоге Вон, можно сказать, проигрывает, сдаётся. Темноволосый возвращается к рабочим столам, где уже гаснут два компьютера. Несмотря на то, что Хёнвон делает сейчас абсолютно то же самое, Минхёку вскоре надоедает просто сидеть и смотреть в черный экран компьютера, который давно уже находится в спящем режиме. Это... Навевает тоску, что ли. Им и так сейчас не очень приятно и весело, так ещё и портить себе остаток более-менее терпимого настроения вот этим? Нет, Хёк по природе своей не такой и вот так последние силы убивать на тоску он не желает. Поэтому блондин выключает компьютер, встаёт с кресла, которое вроде как удобное, но от которого спина уже начинает ныть, отдавая к шее такой назойливой болью, потягивается и, подобрав свой рюкзак с пола, уходит в читальный зал, где есть пара мягких диванчиков тёмно-красного цвета, которые предназначены для удобного чтения и на которых чаще всего спят студенты, попавшие в очень шумные комнаты. Хёнвон, который на самом деле тоже скучает сейчас, просматривая очередной пост в Твиттере, сразу обращает внимание на действия Минхёка. И смотрит он на старшего без остановки и, кажется, совсем не моргая. – Эй, Хёнвонна, – Минхёк не глупый и сразу замечает чужой пристальный взгляд, – давай посмотрим что-нибудь? – спрашивает он, доставая из рюкзака портативную зарядку для телефона. – У меня даже, знаешь, что с собой есть? – Рыбки-крекеры? – скептично спрашивает Хёнвон, подперев рукой подбородок, совсем не ожидая, что Ли кивнет в ответ и с довольной улыбкой победителя достанет упаковку таких крекеров. Вообще, это единственное печенье, которое ест Хёнвон. Почему, он и сам не знает, но нет у него хотя бы терпимости к любым видам печенья, кроме этих крекеров. Да, странно, но наверняка у каждого человека есть такие странности, о которых этот человек никому не расскажет. Хёнвон не хочет соглашаться. Но он осознаёт, что даже просмотр какого-нибудь фильма будет более интересным занятием, чем просто сидеть и ждать утра. Головой брюнет понимает, что не хочет идти к Мину и сидеть рядом с ним, возможно, даже катастрофически близко, только вот что-то непонятное, что находится где-то в груди, в районе хёнвонова сердца, заставляет парня встать с этого кресла и пойти к Хёку, и сесть рядом с ним настолько близко, что тепло чужого тела будет слишком ощутимо. И от этого тепла, от этой нежеланной близости воздух перестаёт поступать в легкие, и удары сердца становятся более ощутимыми. Хёнвон, как и несколько часов назад, закрывает глаза, сжимает кулаки и пытается прогнать от себя это наваждение... – Что смотреть будем? – спрашивает Минхёк, – Предлагаю какое-нибудь аниме... – он на секунду задумывается, как и Хёнвон, а потом тишину этого помещения нарушает синхронное, – Тетрадь смерти? – Тетрадь смерти, – Минхёк смеётся с этого, и в глазах его довольные и даже счастливые искры сверкают, а Че после такого забывает, как надо разговаривать. Хёнвон просто переводит взгляд с блондина на экран, где уже начинается первая серия японского мультфильма, только из-за своих мыслей, таких громких и панических, он даже не слышит звуки происходящего в аниме. Уж слишком неожиданно это для него. И Хёнвон думает, что, чёрт возьми, не может же быть всё так, ведь Минхёк и Хёнвон из разных миров, хоть и живут на одной планете. В конце концов Хёнвон просто начинает игнорировать всё происходящее, надеясь, что это забудется скоро. А Минхёк беззаботно сидит и смотрит аниме, не задумываясь о том, что предмет его гейской любви потихоньку начинает сходить с ума от своих же пока что необъяснимых чувств. Парни не замечают, как они же и переключают серии этого анимационного сериала, с интересом наблюдая за всем происходящим на экране, и время для них пролетает быстро. Но сон сильнее парней, и вскоре они поддаются ему, проваливаясь в царство Морфея на маленьком диванчике. Но ведь они сидят так близко к друг другу, что им не холодно и почти удобно. Минхёк засыпает первый, положив свою голову на плечо Хёнвона. Да, именно так, как это бывает в романтических дорамах. И Хёнвон это замечает, только ничего не делает, а просто закрывает свои глаза.

***

На следующий день Хёнвон просыпается первым от того, что ключ в замке начинает поворачиваться слишком громко для парней, которые за ночь уже привыкли к полнейшей тишине ночной библиотеки. И первое, что Хёнвон замечает, – это то, что на его плече до сих пор спит Минхёк, как ребёнок. Губы блондина чуть приоткрыты, ресницы на закрытых глазах почти незаметно подрагивают, а волосы с одной стороны растрёпаны сильно и по-домашнему. Его будить совсем не хочется. И, знаете, это не кажется милым. Это что-то уютное, тёплое, что-то, что называется нежностью. Для Хёнвона это странно, непривычно и... смущающе в хорошем смысле слова. Долго так сидеть они не могут, потому что сейчас сюда придёт библиотекарь, а у парней пары начнутся. Хёнвон начинает будить Мина, не сильно толкая его своим плечом. Минхёк просыпается почти сразу, предварительно состроив из своего сонного личика недовольную, несчастную мину. Когда же Минхёк полностью открывает глаза, Хёнвон встаёт с этого тёмно-красного диванчика, заставляя всё ещё сонного Хёка упасть полностью на этот диван, чтобы у того от радости внутри там ничего не крякнулось раньше времени. – Давай вставай! – в полный голос говорит Хёнвон, поправляя на себе помятую одежду, – Там дверь уже открыли. – Солнце моё, ты знаешь, что у тебя очень костлявые плечи – спать неудобно. – Блядь, давай без солнца, красотки, заек и котят! – срывается Хёнвон. Он ещё не кричит на старшего, но уже на грани того, чтобы начать это делать. Да, внутри него временами возникают чувства смущающие и немного волнительные, и он иногда теряется в реальности из-за голоса Мина, его взгляда, улыбки, только пока что Хёнвон вообще не готов ко всему этому. У него есть девушка, кажется, любимая, и Хёнвону этого хватает. – Границы то видь! – шипит он, уходя к компьютерным столам, чтобы забрать свой рюкзак. Но Минхёк не Минхёк, если промолчит хоть когда-нибудь, и ответ минхёковский Хёнвона просто убивает, впрочем, как и всё то, что Хёк творит в этой жизни: – Не могу, у меня зрение плохое, – и вот стой и думай, серьёзно он это говорит или шутки шутит. Но долго развлекаться так парни не могут. Минхёк тоже встаёт с дивана, потягиваясь и разминая спину, потому что эта ночь действительно была немного неудобной. Ли берёт свой рюкзак с пола, убирает туда свои вещи и недоеденные крекеры и только потом идёт следом за Воном к выходу. Чтобы оказаться рядом с выходом, то есть прямо перед дверью библиотечной, им надо обойти всего лишь один стеллаж, который загружен подростковой литературой: фэнтези и фантастика, мистика, триллеры и детективы, любовные романы для девушек и прочее, так сказать, литература для отдыха. Но это не столь важно, как то, что, зайдя в библиотеку, парней никто не увидит из-за этого стеллажа. Наверное, поэтому их вчера вечером и закрыли тут. Вот и сейчас в этом прохладном помещении появляется кто-то, а точнее появляются люди. И довольно странный разговор этих персон, которые раза в два старше парней, заставляют героев нашей истории остановится за углом этого стеллажа, чтобы они могли услышать всё полностью и их не заметили бы. Хёнвон в самый последний момент тормозит сам и останавливает за собой Минхёка. Он прикладывает палец к своим губам, прося Минхёка совсем ничего не говорить. Почти у самого выхода стоят двое мужчин. Одному навскидку лет сорок-сорок два, он стоит в довольно дорогом костюме и с дорогими часами на руке (Минхёк такие часы и одежду видел только на Кихёне, своём друге единственном, если помните); второй лет на десять-пятнадцать старше первого, и он кажется парням знакомым. Похоже, что один из них, тот, который постарше, – преподаватель или даже декан какого-то факультета, а второй чей-то богатый отец. – Вы понимаете, что это – очень большой, просто огромный риск! Взятка – это подсудное дело! – преподаватель не кричит, боясь, что их кто-то да услышит, а просто очень грубо отвечает этому родителю. Хотя и Минхёк, и Хёнвон слышат в его голосе ноты сомнения. Кажется, к сумме добавят пару нолей, и он уже будет не так груб с этим человеком. Хёнвон достаёт из маленького кармана своего рюкзака телефон. Он полностью выключает звук, чтобы оставаться незамеченными за этим стеллажом, и начинает видеозапись. – Конечно, я всё это понимаю, – спокойно отвечает ему мужчина, – я и сам во всём этом варюсь. – Так о чём может идти речь?! – вновь восклицает декан, очень эмоционально жестикулируя. – Понимаете, у вашего сына весь первый год были самые низкие баллы, и сейчас он вообще не посещает лекций! Что с этим можно поделать?! – Именно поэтому я обращаюсь сейчас к вам, – отвечает ему родитель, перебивая старшего, – мне кажется проблема в том, что я забыл тут ещё пару цифр! Точно, что ж это я... – он на своём телефоне добавляет к первоначальному числу ещё пару нолей и протягивает телефон преподавателю. – Вы понимаете, это не будет взяткой, ни в коем случае! Это вклад в вашу семью, – старший с сомнением смотрит на сумму на экране телефона. Похоже, его честное педагогическое сердце готово поддаться этому материальному соблазну, ведь сумма немаленькая. Хёнвон пытается увеличить изображение на экране, чтобы был виден чужой телефон, а именно сумма на экране, но, кажется, выходит плохо. Но это не расстраивает парней совсем, потому что в следующую минуту преподаватель соглашается, а Че всё это снимает на телефон. Мужчины ещё что-то выясняют с минуту, а потом уходят из библиотеки. Хёнвон начинает говорить громче, обычном тоном: – Кажется, у нас есть тема для нашей статьи, – и, похоже, он действительно настроен на то, чтобы сделать из этого происшествия статью, – причем очень скандальная, – замечает он сразу же. – Я люблю скандалы, – улыбается Минхёк в своей этой наглой, хитрой манере. На самом деле Ли всегда был в центре каких-то скандалов или интриг, а сколько сплетен вокруг него из-за его же характера и поведения... Так просто и не сосчитаешь. – Я заметил, – отвечает ему Хёнвон, думая о том, что может случиться из-за их статьи...

***

С того дня, как парней заперли в библиотеке и как они действительно совершенно случайно стали свидетелями одного очень интересного разговора, прошло два дня. Этими днями, к сожалению, стали воскресенье, которое каждый из них планировал провести иначе, и понедельник, в который они эту работу и сдали преподавателю. К их удаче или же нет, учитель решила, что проверит работы этой группы вечером, и парням не пришлось озвучивать тему своей провокационной статьи о честных преподавателях при кучке студентов. В первый день они оказались в целости и сохранности, но это был только понедельник. Во вторник этой недели, стоило парня перешагнуть порог университета, по громкой связи объявили: «Факультет журналистики, первый курс, группа двенадцать. Ли Минхёк и Че Хёнвон! Просьба в срочном порядке пройти в аудиторию сто двадцать шесть!». И парней это ни разу не обрадовало. Знаете те моменты, когда кажется, что быстрее этого в жизни ты никогда не бегал? Вот сейчас нашим первокурсникам кажется именно так, ведь не за мороженым бегут, а на казнь, скорее всего. По головке их явно не погладят за такое не очень приличное досье на декана факультета экономики. Хотя о чём они думали, когда так смело набирали на компьютере свою статью, дополняя её фотографиями? Конечно, Хёнвон понимал тогда, что будет им не очень сладко после такого, но сейчас ощущается это в полной мере. В аудитории уже стоят их преподаватель по журналистике и декан их факультета. И лица преподавателей не особо радостные и довольные. Они замечают в дверях парней и приглашают их в аудиторию: – Минхёк, Хёнвон, проходите, – тихим, но строгим тоном проговаривает мужчина лет сорока пяти. Да, декан их факультета журналистики. Как Хёнвон успел узнать, мужик весьма строгий и даже дотошный, когда дело касается его предмета. Всех своих подчинённых держит чуть ли не в страхе. И считается чуть ли не правой рукой самого ректора университета, несмотря на всех проректоров и прочих. В общем, личность очень влиятельная и серьёзная. – До меня дошла ваша статья. Могу заметить, написана она очень хорошо. «Конечно, я же писал!» – нет, он не забывает о Минхёке, просто всё, что сделал Ли, – это стоп-кадры из того видео в божеский вид привёл. Не очень много, согласитесь. Но сейчас не об этом. – Но статья ваша слишком... – он останавливается, подбирая правильную формулировку, но даже ему не приходит ничего, кроме провокационной. – Мы знаем, – отвечает ему Хёк, что, собственно, становится большой неожиданностью и для Хёнвона, и для преподавателя журналистики, – но хотим сказать, что всё, что там написано, является чистой правдой, если что, можем видео показать. – Если и так, мы безусловно с этим разберёмся. Поверьте, ректор будет солидарен со мной, и этого преподавателя уже сегодня тут, скорее всего, не будет. Но вы должны были донести это до нас не в такой общедоступной форме, а лично. Понимаете, наш университет занимает третье место в списке самых достойных, престижных ВУЗов Южной Кореи, и нам не нужны скандалы. – Вы нас отчислите за это? – обречённо спрашивает Хёнвон, с грустью смотря то на декана, то на Минхёка, у которого состояние не лучше. – Нет, – отрезает мужчина, – мне кажется, будет достаточно организации осеннего фестиваля за ваш счёт. – За наш сч… – хочет возразить Че, но блондин его тут же останавливает, слегка толкая в бок. – Конечно! После парни удаляются из аудитории вслед за мужчиной. Хоть Че от такого условия их дальнейшего пребывания в этом учебном заведении всё ещё, грубо говоря, в бешенстве, Минхёк на самом деле думает, что этим они ещё легко отделались. Всё-таки долги по учёбе закрыть они смогут в конце семестра, а вот от отчисления из-за такой статьи их бы никто не спас. Поэтому он приводит в себя очень недовольного Хёнвона и пытается донести до него свои мысли насчёт этого чёртового фестиваля. В конце концов Минхёк побеждает, и брюнет просто мирится со всем этим. – Ты чего вообще так рано в универ пришёл? – вдруг спрашивает Вон, когда парни собираются уже разойтись. – Тебя, мой родной, увидеть хотел! – и в конце его фирменная лучезарная улыбочка. А Хёнвон уже кулаки сжимает от желания ударить старшего. Всё-таки нелюбовь к этому бесящему минхёковскому характеру сильнее, чем симпатия к его улыбке и глазам. – Я убью тебя, Ли Минхёк! – Ну, тогда пройди в конец очереди тех, кто хочет это сделать!