Love at first sight

Минхёк преспокойно спал в своей не очень мягкой студенческой кровати под недавно купленным пушистым пледом, смотря уже не первый сон. А время в эти минуты не останавливалось и только шло вперёд, переваливая за полдень. Кихён же успел сходить на пары, зайти в свою съёмную квартиру и опять вернуться в общежитие к Минхёку. Но старший как спал пять часов назад, так и сейчас продолжал спать, пуская слюну на подушку, одетую в сомнительный пододеяльник, выданный старостой этажа, кажется, месяц назад. Кихён подошёл к блондину и сел на его кровать, грубо пихая парня, чтобы тот подвинулся. Но даже это не заставило Ли открыть хотя бы один глаз. Ки решил позвать парня, но ответом на тихое и спокойное «Минхёк-а» Ю послужил лишь храп и пинок ногой в спину. – Айщ! Как тебя вообще терпеть можно! Брюнет уже собирался уходить, когда в дверь комнаты кто-то постучал. В очередной раз подумав о том, как бы Мин без него справлялся, Кихён пошёл дверь. На пороге стоял Хёнвон, который к Кихёну никак прийти не мог. Следовательно, он явился к Ли. Только вот зачем? Если только убить, например, подушкой задушить. После всего того, что Хёк ему сделал, стоило бы его как минимум хорошенько пнуть. – Привет, я к Мину, – что ж, не удивительно. – Если ты думаешь, что сможешь его убить, то проходи. Если что, могу тебе предоставить потом хорошего адвоката. – Что? А, нет. Я не для этого. К сожалению, – а вот сейчас удивил. – Он должен тебе денег? – это был второй вопрос в списке тех, которые Кихён задавал людям, желающим видеть Мина. – Ещё нет... – растерянно ответил ему Хёнвон, не понимая, почему в поле его зрения до сих пор не появилась эта наглая морда. – Нет? Мне даже интересно стало, – сказал ему Ки, пропуская в комнату, – ты, конечно, проходи. Только вот не факт, что ты сможешь до него достучаться. – Это в каком смысле? – Да в самом прямом, – Кихён указал на спящего друга, понимая, что Хёнвон еще не встречал в своей жизни спящего Мина и не пытался его разбудить, – я бы остался посмотреть на то, как ты его будешь будить, потому что гуманных способов это сделать ещё не придумали, но нужно уходить. Всего доброго, – сказал напоследок Ки, закрывая за собой дверь. А Хёнвону вспоминается фильм «Голодные игры» и те самые слова:«удачных вам Голодных игр!». – Минхёк, – Хёнвон не решился подойти к кровати парня слишком близко. Во-первых, это неприлично, ведь их отношения не на такой откровенной стадии (а всего лишь на уровне лёгкого хенвоновского напряжения). А во-вторых, это Минхёк, от него действительно можно ожидать всего, что только может придумать человек (и не только адекватный). Но Ли никак не отозвался на звук. – Мин!.. – Хёнвон пнул парня по ноге, а тот наконец что-то выплюнул: – Съебите нахуй! – Я натурал, – пробубнил Хёнвон, но, похоже, Минхёк сквозь сон, который секунду назад безжалостно прервали, узнал голос своего возлюбленного. – Хёнвон? – спросил Хёк, но весь звук утонул в подушке, и Хёнвон не услышал ровным счётом ничего. Понимая, что на Минхёка совершенно ничего не действует, Хёнвон начал злиться. А потом он решился на жёсткие меры: стянул с Хёка плед, стянул с кровати самого парня и попытался поставить его на ноги. Вроде бы получилось, но всё равно было что-то не то – картинка не та в глазах Хёнвона. То ли Минхёк не такой шикарный, как обычно, то ли Хёнвон слишком привык к этому минхёковскому великолепию. А теперь, когда Ли такой сонный, помятый, с красными следами от подушки и пледа, Хёнвон не видел его вечного глянцевого блеска. Видимо, Минхёк бывает обычным человеком. – Ну так что? – спросил Хёнвон, смотря на то, как Минхёк, зевая и потирая свои сонные глаза, сел обратно на кровать. Вопрос его прозвучал немного неуверенно и нелепо. Но оба парня привыкли к этим хенвоновским сомнениям, поэтому Минхёк лишь только в очередной раз зевнул. Ли даже при особом желании ничего не делал бы. Но он был в одной комнате с самим Хёнвоном, а значит надо быть не хуже современных моделей. – Мне нужно полчаса, – сказал Мин и удалился в ванную комнату, взяв с собой только пару каких-то вещей, висевших на дверце шкафа. Нормальный человек удивился бы этому, ведь с трудом можно сделать из только что проснувшегося себя конфетку, пользуясь только душем. Но это Минхёк, он может всё. Прошло немного больше времени, нежели полчаса. Сорок пять минут... «Это не так уж смертельно», – подумал Минхёк, выходя из ванной комнаты. Да и на такого красавчика нельзя злиться. А Минхёк теперь действительно был красив. Словно сорок пять минут назад перед Че стоял совсем другой человек, живой, настоящий. А теперешний Минхёк вновь стал похож на манекен, чрезмерно идеальный. И даже растянутая серая футболка и непонятные джинсы, взятые с двери шкафа, казались вещами итальянских брендов на этом худощавом бледном теле. Хёнвон понял, что сбит с толку. Он не знал, в какого Минхёка верить. На какого Ли смотреть. Каким восхищаться в тайне, в глубине своего подсознания. А какому верить. Трудно, очень трудно жить с человеком, который, по сути, является двумя персонажами в этом мире. – И что мы будем делать? – Без понятия, – Минхёк плюхнулся на кровать. На лице его всё та же фирменная улыбка, а в глазах беззаботность. Вновь парня ничего не беспокоило, словно не на его плечах ответственность за двоих. – Нас выпрут, если мы ничего не сделаем! – грубо напомнил ему Хёнвон об очевидном. Правда, Минхёк и так всё это знал – не таким уж и глупым он был. Просто привык относиться ко всему с лёгкостью, иначе жизнь будет слишком тяжёлым грузом, а Минхёку этих тягот на плечах хватает. – Всё будет замечательно, ведь за организацию берусь сам я! – Это то и пугает!! – на самом деле Хёнвон не до такой степени не доверял старшему, просто показывать свою даже малую веру он не хотел, ведь доверял он Мину, человеку, который его шокером ударил в первый день их знакомства. И... так долго Хёнвон клялся, что даже смотреть в сторону Хёка не будет, кричал об этом на каждом шагу, а теперь всей своей натуральной душой он только и ждёт на лекциях Минхёка с его солнечной улыбкой. Но нет, никогда он не признается, что Минхёк в его глазах становится кем-то большим, чем просто назойливым ненормальным блондином. Поэтому Хёнвон до сих пор огрызался, злился и смотрел с якобы ненавистью. – Где мы деньги на всё это возьмём? – Сейчас я решу этот вопрос, – уверенно заявил Ли, набирая чей-то номер. А потом из динамика до Хёнвона донёсся голос парня, который брюнета впустил в блок. Минхёк уже было открыл рот, чтобы начать говорить, но грубо брошенное: «Денег не займу!» заставило Хёка тут же сбросить звонок. – Денег нет. – У меня долларов семьсот будет... – негусто для фестиваля, и оба парня это понимали. В комнате воцарилась тишина, но вскоре Минхёк воскликнул: – У меня ж на карте деньги! – он вскочил с кровати и чуть ли не подпрыгнул к столу. Он, ища этот пластиковый прямоугольник, который мог стать их спасением, начал рыться в груде хлама на столе, что-то скидывая на пол или на окно. – Вот дебил... – прошептал Че, думая о том, насколько ж трудно живётся человеку с такой памятью*, и в принципе с таким мозгом. А если это всё только театр минхёковский, то Хёнвон искренне не понимает, для чего! Неужели не проще быть настоящим Ли Минхёком, а не Мином из Инстаграма? – Пошли, нам надо снять деньги, – воскликнул Минхёк, как только нашёл где-то на столе свою банковскую карточку. – Для начала! – Хёнвон еле успел схватить парня за руку до того, как он выскочил из блока. – Что мы вообще будем делать? Я даже не знаю, что вообще нужно для этого осеннего фестиваля! – Хёк вновь сел на кровать с задумчивым видом. В школах, где учились парни, никогда не было таких мероприятий. Только зимний бал, а он по концепции своей немного отличается от студенческих фестивалей. К тому же парни только первый год учатся в университете и в глаза не видели это мероприятие. – Ну, можно спросить у второкурсников о том, что вообще есть на этих фестивалях, – предложил Минхёк, – у меня как раз в знакомых есть один красавчик. Хотя тебя, мой персик, никто не затмит! – а сейчас такие шутки даже злости не вызвали, только немного испанского стыда, но Хёнвон сдаваться не собирался, по крайней мере, сейчас. – Знаешь, Ли Минхёк, я бы послал тебя нахуй, но, боюсь, ты будешь чувствовать себя там как дома, – недовольно и очень грубо ответил ему Че, вставая со стула, – пошли к твоему красавчику! Сидит он, лыбу давит...

***

Как всегда, без стука, без разрешения, без зазрения совести (которой, кажется, вообще нет в Минхёке) Ли открыл дверь в чужую комнату. Силу он не подрассчитал, потому дверь ударилась о стену с характерным глухим звуком. – Хосок-а! Родной мой! Я так рад тебя видеть! Как твои дела? Как настроение? – Минхёк залетел в комнату и уверенно устроился на чьей-то кровати напротив какого-то блондина с голым торсом, у которого светлые волосы отливали каким-то золотистым цветом. Тот испуганно шарахнулся и покосился на Ли, пытаясь натянуть на себя футболку. В комнате, кстати говоря, был ещё один человек, тоже второкурсник темноволосый, который с подозрением смотрел то на Хёка, то на своего соседа – Хосока. Но Минхёка вся эта ситуация ничуть не смущала. – Это кто? – спросил один из старших, толкая Хосока в бок. А тот тяжело вздохнул, смотря на Мина, и потом нехотя начал диалог: – Привет, Минхёк. Что тебе надо? – спросил он и только потом заметил в дверях скромно стоящего Хёнвона. – Ты его парень? Проходи. – Не дай Бог! Просто... – Че решил, что объяснить всю проблему, которая так сплотила парней, будет не просто, поэтому он сократил свой ответ до пары фраз. – Сложная ситуация, – ответил Хёнвон, но прошёл в комнату, закрывая за собой дверь. Всё-таки надо быть хоть кому-то вежливым. – Да почему сразу надо?! Почему? Я действительно хочу узнать, как ты поживаешь! – продолжал играть искреннего друга Минхёк. Только в эту театральную искренность не поверил даже темноволосый второкурсник, который Мина знать не знает. – Что надо? – Хосок повторил свой вопрос. А Вон понял, что парень этот не первый день знает Мина. – Ну, ладно, раз ты, такой умный кексик, раскусил мой план, я начну с главного, – сдался Ли, – расскажите нам об осеннем фестивале. – Да ничего особенного. Был когда-нибудь на херне типа «Ночь в парке аттракционов»? – Минхёк кивнул. – В прошлом году это всё проходило в парке аттракционов, только напихали туда всего, что с осенью связано. Ну и пародия на шоу талантов была. Всё. – Хёнвон-а, это будет проще простого, – с горящими глазами смело заявил Минхёк, подскакивая с чужой кровати, – спасибо, Хосок-а! – он уже повернулся к двери, чему несказанно обрадовались хозяева комнаты, но потом Хёк остановился. – Ты такая милая плюшечка, когда без футболки! После этих слов Минхёк всё-таки схватил брюнета, стоящего скромно около двери, и покинул комнату, так же хлопнув дверью. Хёнвон особо и не слушал разговор парней, листал Инстаграм, понимая, что ничего интересного не услышит. Но вот последнюю фразу Минхёка, адресованную этому второкурснику, Че услышал. Какая ирония, однако, не так ли? И Хёнвона это задело. Причём, не просто тронуло, а нормально так пнуло. И внутри что-то начало ныть, скрестись. Тоскливо стало в миг, когда Минхёк с улыбкой на лице так мило прощался с этим парнем. – Значит, у тебя все кексики и персики? – поинтересовался Хёнвон, убирая телефон в карман. Он попытался не выдать свои чувства, смотря не на Минхёка, а в сторону окон или дверей. Только голос немного дрогнул, а губы недовольно скривились. – Ты что, ревнуешь?! – спросил Мин. Только ответа недовольного или злого не последовало, и Минхёк сразу понял, что лучше сейчас ничего и не говорить. – Стой, давай ты пойдёшь узнавать насчёт парка аттракционов, а у меня есть ещё одно дело, – Мин отдал Хёнвону свою карту и продиктовал пин-код, надеясь, что Че запомнит. – А что ты будешь делать? – Буду делать из нашего фестиваля конфетку!

***

– Кихён, ну, пожалуйста! – вот уже двадцать минут Минхёк ныл над ухом Кихёна, чтобы тот помог ему или хотя бы дал денег, потому что минхёковских для «фестиваля-конфетки» не хватит, как не крути. А Ли уже думал, как можно покрутить. – Отвали, Ли Минхёк! – конечно, Ю знал, что Минхёк безответственный человек, который рано или поздно пришёл бы к нему. Правда, Ки думал, что это произойдёт раньше, как минимум, сразу после звонка Мина, когда Ю так грубо ему отказал с финансовой помощью. – Ну, Кихён-и! Я хочу сделать из этого фестиваля самый крутой тусняк за мою историю обучения в универе! Все должны узнать, кто такой Ли Минхёк! Мне нужен тот ди-джей с твоего двадцатилетия!!! – человек, который не знал Минхёка, мог бы подумать, что эта горечь, мольбы в его голосе и крупные слёзы в уголках глаз настоящие. Но Кихён знал этого парня достаточно для того, чтобы просто это игнорировать. Правда, ничто не вечно. Минхёк мог продолжать этот цирк бесконечно долго (нужно было ему не на журналиста идти, а в театральный), а Кихён так ненавидел весь этот шум, что всё же сдался. – Хорошо! – после этого Минхёк с победным видом встал с колен. Ему показалось, что так будет убедительнее. – Но ты не будешь косячить так, что мне потом нужно будет забирать тебя из полиции. А иначе ты будешь должен мне всю сумму за ди-джея. – Что, прям вообще не косячить?! – Вообще. – Не, ну это так-то... – но под строгим взглядом Кихёна Мин всё-таки согласился. – Ладно, я не буду косячить.

***

И вот наступил тот самый вечер и та самая ночь, ради которых парни неделю целую бегали по городу в поисках нужного парка и нужной атрибутики, будь то палатки для еды, фонарики или нужные для ди-джея микрофоны и аппаратура. Они даже гордились своей совместной работой, ведь вышло действительно неплохо, даже круто. Они только и слышали от хёнов, что учатся с ними в университете, что этот фестиваль отличается от прежних кардинально. А у Минхёка внутри салюты и фейерверки каждую минуту взрывались и светились самыми яркими цветами и огнями, потому что он придумал и почти сам всё сделал. Редко ему что-либо доверяли, так как считали, что такой, как он, мало на что способен, а тут... – Хёнвон, – подошёл он к брюнету, – может, прогуляемся? А то стоим тут на входе, – Мин не был уверен, что такое можно спрашивать у Вона, потому что не понимал брюнета до конца (пусть и хотел), а с другой стороны, это же всего лишь прогулка. Хёнвон не успел ответить, как ему позвонили. Извинившись перед Минхёком, который, словно ласковый и очень преданный, но оставленный в одиночестве щенок, ждёт от Че ответа, он начал разговор с какой-то девушкой. С своей девушкой, о существовании которой Мин и забыл. – Да, детка? Я?.. Я сейчас занят, потом увидимся, – Вон не очень внимательно слушал что-то недовольное от девушки, а потом поспешно извинился и завершил разговор. – Ты хотел куда-то? – спросил он у Минхёка, убирая телефон в куртку. – Пошли. А вот теперь даже те фейерверки гордости за себя самого померкли, потому что Хёнвон выбрал его, а не свою девушку, с которой он встречался уже год. У Минхёка внутри те самые бабочки разрывают от дикой радости все органы, только от этого совсем не плохо, а хорошо, великолепно, ведь Хёнвон улыбается ему, именно ему. У Ли руки онемели, и голова начала кружиться, ведь брюнет обнимал его сейчас, пусть и как друга. И, кажется, впервые Хёк понимает, что такого нереального дают наркотики. Мин думает, что трудно ему теперь будет без этого жить. А потом Минхёк делает то, что может поломать всё, что есть у него на данный момент. Он хватает за руку Хёнвона. Тянет на себя. И, подождав секунду, набираясь смелости, целует. Держит в своей руке чужую, а другую кладёт на плечо, еле дотрагиваясь кончиками холодных пальцев до горячей кожи на шее. Минхёк чувствует, как у него самого трясутся не только руки, но и губы. И своими дрожащими губами он чувствует каждую маленькую трещинку чужих губ, чувствует бархатистую кожу. Ли в ведёт рукой до щеки парня, почти невесомо касается мочки уха, оставляет поцелуй в уголке губ... – Мин, что ты... – Не говори, что ты ничего не чувствуешь. Пожалуйста, не ври, – прошептал он в чужие губы. А потом весь его мир ломается, лопается так, как лопаются красивые мыльные пузыри. Хёнвон отстраняется, смотрит и сухо отвечает: – А я не вру. Зря ты это сделал, – он ушёл так же, как уходили многие из жизни Минхёка. Хёнвон оставил его, как порой это делали самые дорогие люди. И Ли начал задыхаться в своих чувствах, которые он так искренне хотел подарить Хёнвону. Но вот опять это всё оказалось никому ненужным.