Love at first sight

Два года спустя.

— Да я его даже не знаю, — минхёковские слова звучат очень печально. Ноты истерики, тревога и этот отвратительный надрыв слишком заметны в его охрипшем голосе. Сам он не похож на себя: стоит зажатый и дрожащий, словно зашуганный и забитый щенок, мямлит что-то и не знает вообще, что делать. Такое чувство, что сейчас он просто тонет в огромном океане отчаяния и переживаний. — То есть, ты обнимаешься с теми, кого ты не знаешь?! А не охуел ли ты, любимый?! — Хёнвон оправдывает все ожидания Кихёна и Чангюна от услышанного в коридоре общежития. Вон тоже не похож на себя обычного. Всегда спокойный и терпеливый парень Ли Минхёка теперь кричит на голубоволосого, обвиняя его в чём-то. Кажется, что ещё немного, одно лишнее слово — Хёнвон сорвётся и ударит Минхёка. — Я закрываю глаза на то, что ты обнимаешься с Кихёном, ведь он, видите ли, твой лучший друг. Я закрываю глаза на то, что ты обнимаешься с Чангюном, ведь он, блядь, твой любимый макнэ! Я, нахуй, закрываю глаза на то, что ты обнимаешься со своим бывшим — Шин Хосоком! Но ты, чуть ли не на моих глазах обнимаешь какого-то левого урода! Это, блядь, нормально для тебя?! — Но я… — боязливо сжимая края кофты, мямлит Минхёк, лишь изредка поднимая глаза на Хёнвона. — Что ты?! Что?! — ни на децибел не утихает голос Че. Всё тот же гневный взгляд сжигает на невидимом костре ненависти и ревности испуганного до сердечного приступа Минхёка. — Ты на самом деле неуверенный в себе мальчик с огромной кучей комплексов, который прячет эту никчемность под тупой инфантильностью и псевдо самолюбием! Ты боишься быть ненужным и лезешь туда, куда тебя не зовут! А потом там происходит невъебических размеров пиздец!!! — И тебе?.. — И мне не нужен! Уже не нужен. Заебался я немного, — с этими словами Хёнвон быстро достаёт из кармана приталенных брюк небольшую чёрную бархатную коробочку и небрежно кидает её в ноги Минхёку. Не простояв в этой комнате и секунды, он с печалью и каким-то непонятным безразличием уходит, оставляя Хёка со слезами на глазах. Минхёк, пытаясь унять дрожь в теле, присаживается на колени и поднимает открывшуюся от удара о пол коробочку. Там мужское обручальное кольцо из белого золота. И от этой картины и осознания того, что наделал Минхёк, у него внутри всё сжимается чуть ли не до потери сознания и в следующую секунду ломается так, что парню кажется, будто он сам слышит этот треск сердца. Он понимает, что кольцо это мог бы надеть ему на палец Хёнвон, заглядывая в глаза Ли, в эти неимоверно счастливые для обоих парней секунды. Он хотел это сделать, но только хотел. Минхёк не понимает, как это произошло в ту ночь. Он тогда вроде и не сильно был пьян, но память не может выдать ни одного шанса на спасение в виде малейшего воспоминания. И это так ужасно и больно, что слёзы с глаз начинают капать на пол. Словно зашуганная школьница, которую всю жизнь унижали, пришла на сеанс к психологу. Это хуже, чем ссоры со всеми друзьями или семьёй, потому что ближе, чем Хёнвон, у Минхёка никого не было и никогда не будет. Ведь такого человека можно встретить только раз. — Но ведь в Корее нельзя, — всхлипывая говорит Мин, продолжая смотреть на это кольцо. Оно кажется ему идеальным, таким же идеальным, каким для него является Хёнвон, даже такой какой он был пять минут назад. — В Америке можно, — отвечает Кихён и протягивает голубоволосому два билета на рейс «Сеул — Лос-Анджелес», — это был мой подарок на твой день рождения. — Четыре гребанных года! — то ли скулит, то ли кричит, проваливаясь в большую истерику, Мин. — Я просрал четыре года, которые стали для меня самыми счастливыми… Минхёк разрушил все свои мечты за одну ночь. Все четыре года, которые они знакомы, он так сильно мечтал уехать в ту страну, где они смогли бы с Хёнвоном стать настоящей семьёй. Его не волновало, что семьёй они были бы только в той стране, но она была бы самая настоящая и правильная, то есть любящая и такая, где друг другу доверяют. Да, пусть она состояла бы из одного человека, но он бы любил Минхёка такого, какой он есть. Ведь в его биологической семье (настоящей её можно назвать с трудом) Мина почти никто не понимает и, хуже того, не любит. Но, видимо, Минхёк слишком заигрался в счастливого, думая, что ему можно всё, ведь его итак любят. Но любые отношения зависят от двоих, только Мин забыл об этом, заставляя Хёнвона только терпеть и терпеть. И сейчас он сожалеет, потому что даже не помнит, как это произошло вчера ночью. Хёнвон его до сих пор любит, но теперь Ли кажется, что это не так. Минхёк медленно оседает, садясь на колени, твёрдый и холодный пол сразу причиняет сильный дискомфорт, но Ли всё равно сейчас до того. Он не очень решительно берёт из кихёновской руки два билета на другой материк. Голубоволосый от очередной волны разочарования и боли зажмуривает глаза и сжимает в ладони бумажки. Хёк не верит, что конец может наступить после того, как он из своего карточного домика, который мог развалиться на сотни небольших картонок с рисунками, построил свой любимый мир, в котором он мог быть уверенным в себе хоть немного, в котором его любят. — Мин, всё… — Кихён присаживается рядом с Минхёком. И неуверенно тянет к его плечу руку. — Нет! — Ли толкает плечом лучшего друга, — всё будет никак! Не надо мне врать, словно я пятилетний ребёнок!

***

Проходят какие-то десять минут, и вот, очередной раз в окно врезается сильный поток холодного воздуха. По комнате раздаётся глухое эхо сильного удара ноябрьского ветра о стекло. Если бы не тишина, которая наступает только глубокой ночью, голубоволосый тоже не услышал бы этого. Минхёку, который не спит всю ночь, кажется, что ещё один такой сильный удар ветра — и окно треснет, а потом разлетится в разные стороны. Ещё вчера вечером погода была спокойная, и никто даже предположить не мог, что под утро поднимется такой сильный ветер. Это— просто холодный ветер, без дождя, снега или града, без молний и грома. Такой сухой и раздражающий ветер, который забирается под одежду и сковывает каждую клеточку твоего тела. Мину не нравится такая погода, да и осень в принципе тоже, потому что чаще всего вокруг сыро и мерзко до тошноты, очень холодно и тоскливо настолько, что ты начинаешь медленно сходить с ума. Особенно не нравится парню в такую погоду ссорится с кем-либо, а затем оставаться одному и долго, и мучительно тонуть в своих не всегда правильных мыслях. Но именно это и случилось. Минхёк уже пять часов лежит, укрывшись тёплым одеялом, которое он достал вечером, когда все уже уснули, и пытается понять, что не так он делал, почему эти действия привели к такому исходу, о котором он даже не мог подумать. И в итоге, очень печальном итоге, он понимает, что делал всё не так. Почти каждое его действие, бесспорно, было ошибочным. Хёк каждый раз показывал, что Хёнвон, грубо говоря, ему не нужен. А Че это принимал, закрывая на это глаза. И продолжал каждый такой раз говорить, что всё равно любит. Минхёк не замечал, как сам всё портил. Хёнвон так и не пришёл обратно в общежитие. Парень не звонил ни Минхёку, ни Кихёну с Чангюном. И сам он телефон не берёт до сих пор. И, похоже, не думает делать что-либо из вышеперечисленного, а ведь Ли до сих пор не оставляет попытки дозвониться. Его нет почти сутки, и Минхёк действительно переживает, потому что он знает Вона вдоль и поперёк. Хёнвон хоть и кажется спокойным, но в таких ситуациях он может натворить многое, наверно, как и любой нормальный человек, который недавно поссорился со своим близким. И они были почти неразлучны, и сейчас Мину очень непривычно лежать вот так одному. Но по сути, Минхёк боится одиночества не именно сейчас, парень боится, что потом он морально будет один. Просто Ли такой человек. Ему нужна поддержка буквально во всём, потому что на самом деле он, как и сказал Хёнвон, в себе и почти в каждом своём поступке сильно не уверен. Хёку всегда нужно одобрение близкого человека, потому что давно в детстве он не получал этого от родителей или хотя бы друзей. И сейчас этим человеком является Хёнвон, даже не Кихён, который знаком с Мином ещё со старшей школы, а именно Че. Тот человек, который в отличии от многих действительно верит в мысли или действия Минхёка. Мин достаёт из-под подушки руку, сжатую в кулак. Он уже чувствует нагретый до температуры тела металл. Раскрывая ладонь, он, привыкший к ночной темноте, сразу видит все аккуратные грани обручального кольца. Где-то в районе сердца начинает скрести чувство вины буквально за каждую малейшую ошибку перед Хёнвоном. Слёзы начинают скатываться по щекам к подушке, которая через какое-то время становится влажной и холодной от маленьких, горячих и солёных капель. Минхёк пытается стереть свободной рукой слёзы, но с каждой секундой они начинают стекать только быстрее. Чувство вины растекается чуть ли не до кончиков пальцев, и всё тело сковывает что-то невидимое, но болезненное. Хёнвон… Он действительно не выделяется вспыльчивым характером. Чаще парень терпит, доводит всё до крайней точки. Точки кипения, как обычно говорят. И ведь это тоже неправильно, потому что во взаимоотношениях так вести себя нельзя. Ведь, пусть и банальное, но главное — это доверие, это рассказывать своему любимому, дорогому человеку обо всём, что тебя беспокоит. Хёнвон этого не делает по своей натуре; Минхёк этого не делает, потому что думает, что всё итак идеально. И это, бесспорно, повлияло на их с Минхёком отношения. А ведь молчание красиво только когда идёт речь о тебе и дураках в обществе, с которыми иногда лучше не связываться. Когда молчание всё сильнее скрывает ваши чувства, это ни разу не красиво. Это очень больно. Почти сразу его телефон начали разрывать звонки, и все от одного человека. Хёнвон сразу после первого раза отключил звук, чтобы не сорваться и не ответить. Просто он ведь не может игнорировать звонки от Мина. Когда Хёнвон выкинул кольцо в ноги Минхёка и ушёл из общежития, он долго не знал, что ему сейчас делать или, для начала, куда пойти. Что в таких ситуациях люди делают? Пьют. Вот и у Хёнвона выбора особо то и не было. И брюнет пошёл первым делом в бар, точнее клуб, чтобы убить в себе чёртову обиду. И если честно, то даже тогда от вида алкоголя брюнета тошнило. Потому что ровно в ту секунду, когда Че ушёл из блока, где остались его друзья и уже бывший парень, резко всё стало таким противным и раздражающим, а тоскливая скука так сдавливала его душу, что, казалось, ломала рёбра. Это так… Словно без Хёка мир Хёнвона существовать не может. Хотя это и не сильно далеко от правды…

***

Хёнвон просыпается, когда за длинными тёмно-коричневыми и, по-видимому, дорогими шторами уже виднеется дневной свет. Но солнца на небе не видно, потому что оно скрыто за плотным полотном светло-серых туч. Парень, открывая глаза, чувствует тупую и надоедливую боль в голове и сильную сухость во рту. Он пытается открыть глаза полностью и сесть, чтобы понять где он вообще находится. И это ему удаётся с огромным трудом. Вся правая часть спины очень сильно болит, и Хёнвон не знает: из-за неудобной позы для сна, в которой он, скорее всего, проспал всю ночь, или из-за чего-то другого, за что Хёнвону может быть стыдно. Че трёт уставшие даже после сна глаза и убирает запутанные волосы с лица. Сидит он на мягкой двуспальной кровати, а на ногах его тёплое и очень лёгкое одеяло в цвет штор. Вокруг него дорогая мебель и такая же дорогая отделка стен, пола и потолка. Обычно Хёнвон обитает в общежитиях, поэтому он понимает, что это место сильно отличается от привычных спален при разных учебных заведениях. Вокруг него стандартный номер отеля, который, наверное, стоит как шесть месяцев обучения в его университете. В общем, Хёнвон понимает, что потратился он в эту ночь более, чем нормально. Хёнвон садится на край кровати и пытается вспомнить хоть что-то. Обычно этим он занимается вместе с Минхёком, выслушивая гневные тирады Кихёна, который забирает их из очередного места попойки. А сейчас… Парень один. Ему, как и Мину, очень непривычно. И, может быть, кому-то и знакомо это чувство. Создаётся такое отвратительное ощущение, словно от тебя оторвали твою душу и вообще всё то, что создавало тебя: эмоции, чувства, мысли и желания. И остались внутри тебя только свежие, кровоточащие раны, которые от любого малейшего действия болят нестерпимо. И кажется, что они заживут ещё не скоро. Обида может быть действительно сильной, ревность такой же. Но от близкого человека нельзя отказаться сразу по прихоти эмоций, и отвыкнуть так быстро тоже не получится. И внутри тебя такая непонятная каша из противоречащих чувств. И все эти ужасные ощущения воспаляются, когда перед глазами не воспоминания о прошлой ночи, а Минхёк с диким страхом в глазах и трясущимися руками. В общем, Хёнвон понимает, что всё складывается очень кошмарно. Парень, еле двигая ногами, идёт к двери, за которой скорее всего находится ванная комната. Там яркий белый свет сразу начинает раздражать глаза, и юноша начинает часто моргать. Он, так и не привыкнув к свету, отворачивается и устало начинает стягивать с себя одежду. Сначала, даже тихий стук воды о стенки душевой кабинки и тёмный кафель раздражает Хёнвона. Но позже под теплыми каплями он расслабляется и пытается выкинуть из головы все мысли, которые только усугубляют его состояние. Хёнвон закрывает глаза, чтобы тёплые капли их не раздражали, и медленно оседает на пол, зарываясь своими длинными пальцами в промокшие насквозь волосы. Кажется, что он вроде и не должен чувствовать себя виноватым, но от чего-то брюнет чувствует себя именно таким, будто это он самым откровенным образом обнимает каждого встречного. Просто Ли Минхёк — это такой человек, внутри которого живёт маленькое и, на самом деле, беззащитное существо, которое нельзя обижать даже криком. Это — самое главное правило в игре, где надо любить Хёка, и Вон, к сожалению, это правило вчера нарушил. Впервые за три года их общения, пусть и не по своей воле. Ему это действительно не нравится, но обида берёт верх… В общежитие Хёнвон возвращается через три часа. Хёнвон всё это время пытается сам себя убедить, что так долго он добирается, потому что далеко от гостиницы до их общежития. Но, конечно, парень понимает, что это не правда. И сейчас он поднимается по лестнице, отодвигая боль на задний план, пытается, как можно дальше, отодвинуть тот момент, когда он откроет дверь блока и сразу столкнётся с беззащитным минхёковским взглядом, полным усталости и отчаяния. Ну, кто захочет видеть это в родных глазах, в которых ты каждую крапинку знаешь наизусть? Но вот наступает он, неизбежный момент, когда Хёнвон кладёт свою руку на холодную железную ручку двери. Невыносимо хочется развернуться и уйти, закрыв глаза на то, что голова болит, на то, что спать ему придётся на лавочке и ходить в университет не в самом лучшем виде. Но так лучше не делать. Дверь неожиданно для обоих громко хлопает. Хёнвон заходит в комнату медленно, но сразу пробегает взглядом по Минхёку, который обездвижено лежит на кровати под тёплым одеялом. Че пытается не смотреть прямо в глаза, потому что это будет чем-то невыносимым. Минхёк же следит за каждым шагом и каждым действием младшего. Он пытается совсем не двигаться, словно боится его спугнуть. И ему хочется заплакать. Но Минхёк уже истратил все свои эмоции и слёзы. — Хёнвон… — Минхёк, давай потом.

Потом…

И после этого необдуманного и случайно брошенного слова Минхёк даже в присутствии Хёнвона чувствует себя таким одиноким. И ему кажется, что теперь Хёнвону всегда будет не до него…

***

Кихён подходит к Минхёку, который до сих пор лежит на своём нижнем ярусе под большим одеялом. Ю помнит, что у старшего сегодня должна быть сдача очень важного проекта, к которому даже Ли Минхёк, вечно ленивый мальчик, очень хорошо и долго готовился. — Минхёк, — Кихён убирает одеяло с лица парня, но тот никак не реагирует ни на утренний свет, ни на голос Кихёна, — у тебя сегодня важная лекция. Ты помнишь? — тихо спрашивает Ю. А Минхёк не понимает, зачем ему вставать, ведь Хёнвона всё равно тут уже нет. Теперь он не видит смысл ни в учёбе, ни в своих социальных сетях. Для него нет смысла даже в обычном существовании. — И что? — только эти лишённые жизни и эмоций слова звучат в ответ. — Минхёк, твои оценки и так дерьмо! В смысле и что?! — Ты не отвалишь, да? — с этими словами он поворачивается на другой бок и начинает тоскливо смотреть не на серую стену, а на своего друга. Нет, Ли не думает, что это хоть как-то поможет. Просто на что-то более позитивное сейчас голубоволосый не способен, потому что он не Кихён, который привык вечно убивать внутри себя какие-либо чувства, он не Чангюн, который может на свои чувства плевать ради других. Минхёк даже не Хёнвон, который в такие моменты просто прячет, как можно, глубже те чувства, которые могут нанести его состоянию какой-то вред. Ли Минхёк он всегда был и будет слишком эмоциональным. И никогда он не научится даже свою грусть скрывать особенно от друзей. В университете, как обычно, шумно и тесно. Все спешат на пары или списать лекцию у запуганного отличника. Некоторые, те, кому до предметов в принципе то всё равно, околачиваются у автоматов с шоколадками и не очень вкусным кофе. Как и всегда, у большого окна какие-то первокурсницы шушукаются, подолгу обсуждая красавчиков с третьих и четвёртых курсов. А вот группа Минхёка, которую парень не видит уже около недели, готовится к сдаче проекта. Парень тоже волнуется, потому что работа действительно важная и без неё никому выше среднего балла не поставят. Но это всё меркнет на фоне последних событий. И при каждой такой мысли о безысходности всей ситуации и потерянной любви, Хёку хочется плакать. И он бы сделал это, если бы каждый раз не смахивал крупные слёзы с глаз. Минхёк сквозь какую-то прострацию слышит отдалённый звук звонка, который оповещает о начале пары. Парень встаёт, но в его глазах всё резко темнеет и расплывается. Пульсирующая боль пронизывает голову, а тошнота, которая есть ещё со вчера, становится сильнее. Когда Мин делает пару шагов, он уже перестаёт понимать, что происходит с ним и вообще вокруг. Ли чувствует, как его тело сковывает тупая и назойливая боль во всём теле, а через секунду его ноги подкашиваются и стоять парень уже не может. Минхёк чувствует, что ударяется спиной о что-то очень твёрдое и холодное. И после его окутывает абсолютная и страшная темнота.

***

Минхёк не знает, когда он приходит в себя, а значит, не знает, сколько времени он провёл без сознания. Перед глазами до сих пор темно, но только потому что ему всё ещё трудно их открыть. Парень чувствует, что голова уже болит намного меньше, да и тошнота почти прошла. Но слабость всё так же присутствует во всём теле. Хёку кажется, что все его мышцы затекли, потому что лежит он в одной позе, скорее всего, уже долгое время. Голубоволосый начинает двигаться, но с каждым движением ему становится больно в районе лопаток. Поэтому, Ли оставляет это дело на потом. Парень начинает открывать сонные и неизвестно отчего уставшие глаза, и сразу они начинают слезиться из-за яркого солнечного света, что исходит с улицы. Минхёк не видит ничего кроме этого света и пары силуэтов, которые для него сейчас похожи больше на тени. Он начинает часто, но не быстро моргать, и тёплые слёзы без какого-либо осознания начинают стекать по щекам. — Мин, — да, Минхёк уже почти пришёл в себя, но все звуки до сих пор кажутся ему тихими и отдаленными. Но этот обеспокоенный голос лучшего друга Ли сможет узнать даже лет через десять. Через минуту картинка реальности становится менее плавной и размытой, всё вокруг перестаёт двоиться и становится более устойчивым. — Кихён-а, — Минхёк сам пугается своего охрипшего голоса. После первого же слова он начинает болезненно и сухо кашлять, отчего с глаз ещё сильнее начинают стекать крупные слёзы. Ему помогают принять сидячее положение и дают в руки стакан с прохладной водой. — Ты нормально себя чувствуешь? Может, врача? — но Хёк, сморщившись от дискомфорта в спине, в ответ отрицательно мотает головой, забыв о том, что от любых движений она начинает болеть, и отдаёт другу в руки стакан. Ли недолго думает о том, что надо сейчас ответить и стоит ли вообще сейчас ему что-то говорить. Или, может быть, действительно стоит позвать врача и у него узнать о своём самочувствии. Но тут с другой стороны он слышит приглушённый кашель. Повернув голову в сторону звука, он видит своего бывшего парня и несостоявшегося мужа. — Хёнвон, помни, Мин сейчас больной и нервничать ему нельзя! — говорит Кихён, понимая, что Че всё равно будет сейчас кричать, но лишь из-за сильных переживаний. — Ли Минхёк, ты хотя бы догадывался, что, не поев ещё день, ты мог заработать первичную нервную анорексию. — тон младшего не сулит ничего хорошего. Минхёк видит, что Вон сейчас зол, и это никогда хорошим не заканчивалось. Ли думает, что сейчас они ещё больше поссорятся, а этого он совсем не хочет. — Я, пожалуй, пойду, — влезает в разговор Кихён. Ю, конечно, очень дорожит своим лучшим другом и всегда поможет ему. Но сейчас он полностью на стороне его парня и, игнорируя мольбу во взгляде своего лучшего друга, он выходит из палаты. Закрыв за собой тяжёлую дверь белого цвета. — Ты совсем рехнулся?! — взрывается Хёнвон. Из-за крика и напряжения во всём теле он начинает тяжело и нервно дышать, и больничный халат медленно спадает с его немного сутулых плеч. — Ты решил себя угробить! — Я… — Минхёк начинает хрипеть своим больным голосом, только хорошего ничего из этого не выходит, и Мин начинает сухо кашлять. — Это был не вопрос, и я не закончил! — Хёнвон не прекращает кричать, но смотреть на то, как твой любимый почти муж выплёвывает легкие, он не может. Хёнвон подносит ему стакан с водой и помогает приподняться, чтобы тот смог попить. Ты… — Хёнвон совсем не ожидал того, что этот полутруп сейчас его перебьёт. — А что мне делать надо было?! Прощение у тебя вымаливать? Так я пытался, или ты уже не помнишь этого? Что я мог сделать?! Ты же по-другому внимание своё на меня даже не обращал, — по его бледным, почти серым и прозрачным щекам начинают стекать слёзы, а в его худых ладонях мнется белая больничная простынь. — Я не… Не буду больше! Клянусь… — Минхёк уже захлебывается в слезах, только поделать он ничего не может или не хочет — боль физическая и душевная сильнее всего остального. — Но ты же обещал, что не оставишь меня, — скулит Минхёк, проглатывая свои солёные слёзы. Он смотрит вновь, как тогда, два года назад.

Flashback

Хёнвон смотрит в глаза Ли… И в них не просто простуда из-за незакрытого окна, не просто недосып из-за кошмаров. В этих светло-карих глазах города сожжённые, высохшие моря и горы, ставшие песком. Там отражение некогда счастливых людей, которые горели, думая о своих последних моментах любви и счастья. В этом омуте мутном, в этом отражении души есть комната без окон и дверей. И в темной, серой комнате с оборванными обоями сидит в углу мальчик и плачет, скрывая руками себя от монстров. Хёнвону становится… Нет, не становится. Знаете, он впервые понимает, до чего он довел Минхёка. И ведь правда! Пусть и не он облил бензином душу Минхёка, пусть не он кинул горящую спичку, но он стоял и смотрел на то, как душа чужая горит, а потом просто поставил бутылку воды рядом и ушёл. Че впервые не просто видит чужую боль, он чувствует её по-настоящему, впитывает в себя.

Flashback the end.

Хёнвон в эту же секунду вспоминает минхёковские глаза, в которых были боль, страх, печаль от всего пережитого. И он понимает, что не хочет вновь окунуться в то время, когда они не могли даже смотреть в глаза друг другу. Че Достаёт из кармана обручальное кольцо, которое должно красоваться на пальце Мина, а не пылиться в темных карманах брюк. Минхёк, видя это закрывает глаза, зажмуривает их та сильно, что опять всё темнеет — боится увидеть то, как парень просто оставит это аккуратное кольцо на тумбе и уйдёт. Только в этот раз необычная история о необычном Ли Минхёке закончится хорошо, так хорошо, как бывает только в сказках Диснея и американских мелодрамах. Хёнвон садится рядом на кровать и надевает кольцо на исхудавший палец. — На билетах, кстати, дата открытая, так что, поедем, когда придёшь в себя, — и Минхёк счастливо улыбается, не оставляя руки Вона.

***

Хёнвон слышит, как вода в ванной комнате этого отеля выключается. Скоро в огромной спальне должен появиться Минхёк. Минхёк после душа — самый манящий и сексуальный Минхёк, от вида которого у Хёнвона крышу сносит от одного только взгляда. Фантазия начинает подкидывать самые эстетичные картины с Минхёком в главной роли. И от этих видов, которые заполняют голову, каждую часть разума, становится тесно в джинсах. И никакого порно не нужно, когда там за стенкой на своё влажное тело небрежно накидывает халат Ли Минхёк. Хёнвон на мягком диване тёмно-синего цвета лежит с закрытыми глазами и отлично слышит, как из тёплой ванной комнаты выходит Минхёк. Он слышит глухой шорох шагов по дорогому паркету, чувствует, как Минхёк подходит близко-близко и дышит глубоко и медленно, так что горячее дыхание старшего начинает оставаться на щеках Вона. Минхёк проводит бледной рукой по волосам Хёнвона аккуратно и нежно, вкладывая даже в это невинное движение всю свою заботу. Хёнвон знает, чувствует, что Минхёк улыбается самой красивой улыбкой. Че наконец открывает глаза и теряется на какое-то время; кажется, Хёнвон никогда не привыкнет к тому, что этот человек и весь его мир, что кроется в этих карамельных глазах, принадлежат только Вону. Он с восхищением и желанием смотрит в глаза напротив, видит в них пляшущие огоньки и плавится от этого. Минхёк тянется к чужим губам и, прикрыв глаза, целует Че страстно и влюблённо. Он сжимает ткань чужой кофты, боясь открыть глаза и не увидеть эту картину. Он так не хочет упускать эти моменты волнующие и упоительные, поэтому тянется к Хёнвону всё ближе. У Хёнвона от этого минхёковского поцелуя колени начинают дрожать и всё тело пронизывает приятная теплая дрожь, словно в первый раз. А Хёнвон никогда и не будет отрицать того, что даже через десять, двадцать лет близость с Минхёком будет такой, будто в первый раз. Хёнвон аккуратно прекращает поцелуй, не отпуская Мина. Терять эти мгновения, похоже, не хочет и Хёнвон. Им обоим будет мало их близости, не только физической, но и платонической. Им обоим нужно чувствовать эту связь, которая током бьёт внутри парней. Он с довольной улыбкой проводит пальцами по скуле парня, наслаждаясь его красотой и сексуальностью, а после опрокидывает его на себя. Минхёк оказывается в объятиях младшего. Хёнвон вдыхает аромат свежести, и этот запах мешается с нежным запахом молодого тела Хёка. Он слышит в эти секунды неровное дыхание Минхёка и его частое сердцебиение. Ли волнуется, но пытается это скрыть. Хёнвон усмехается, а Хёк понимает, что опять проиграл. Всегда проигрывает, а Хёнвон, наверное, никогда и не узнает, как Хёк любит проигрывать младшему. Че поворачивает Минхёка к себе лицом и целует теперь уже жадно, забирая всю сладость с чужих мягких губ и заявляя, что будет только так и никак иначе. Минхёк с удовольствием отвечает младшему, отдавая ему всё, что тот требует. Хёнвон медленно развязывает пояс на белоснежном махровом халате и тянет мягкую ткань в сторону, оголяя торс Мина. Белоснежная кожа хёна быстро покрывается мурашками, которые не исчезают даже из-за горячих прикосновений Хёнвона. Тонкие длинные пальцы плавно поднимаются по почти прозрачной коже и останавливаются у самой шеи на острых ключицах, там где пухлые губы Че вырисовывают алые цветы на тонкой коже. И от этих действий у Минхёка кружится голова, а с розовых искусанных губ срывается неровный полустон. — Хёнвон-а… Пожалуйста, — нежный, но такой манящий и жаркий шёпот и ласковые, дрожащие минхёковские поглаживания худых загорелых рук Хенвона ударяют по его терпению. Хёнвон за несколько секунд меняет себя и Мина местами, убирая с его тела ткань халата, чтобы ничего не мешало наслаждаться этой красотой. Минхёк забирается ладонями под футболку Вона, оставляя руки на холодной коже живота. И этот контраст температур — холодные руки и их тягучие, томные движения на горячем теле, жаждущем большей близости — туманят головы обоих парней. И пьяная эйфория связывает их тела только крепче, пропуская возбуждающую дрожь до самых кончиков пальцев. Ли освобождает парня от всей одежды, чувствуя жар и желание чужого тела ещё больше. А у самого Вона все мысли в голове давно расплавились от таких видов и сладких стонов. Он уже не замечает, как теряется в страстном очаровании Минхёка, как выцеловывает каждый сантиметр его тела. Мин в это время тянется рукой к возбуждённому члену, проводит по всей длине, выдыхая от этого ещё более сладко. — Давай уже, — тяжело дыша, с улыбкой дьявола произносит Мин, сразу же примыкая к губам Хёнвона. А младший и сам не хочет ждать. Теряет голову от одних только прикосновений холодных пальцев старшего к возбуждённому органу. Че за несколько секунд отыскивает в захламлённом рюкзаке тюбик смазки и давит тягучую жидкость на свои пальцы. Быстро, отрывисто, но нежно целуя грудь парня, Вон начинает разминать колечко мышц. Минхёк начинает кусать свои губы, закидывает голову назад, вжимается ещё больше в диван, предвкушая за этими действиями сумасшедшее наслаждение… Хёнвон входит медленно и аккуратно, хоть и знает, что это возбуждённое тело полностью готово. Да и такой человек, как Ли, не будет против грубого и слишком грязного для их любви секса. Хёнвон двигается также медленно, чувствуя на спине дрожащие от экстаза руки Мина. И блондин от этих действий довольно улыбается, прикусывая губу, распухшую от поцелуя, но просит Хёнвона, чтобы тот был быстрее. Младшего уговаривать долго не надо, потому что у самого кровь закипает только в одном месте. Вновь сделав объектом своей любви розовые губы Минхёка, он начинает двигаться быстрее внутри него. Ли чувствует внутри себя Хёнвона — такого желанного и любимого; чувствует колечком мышц все выпирающие от возбуждения вены на чужом члене; чувствует, как внутри Хёнвон задевает все эрогенные зоны, от которых волны сказочного блаженства расходятся по всему телу, заставляя выгибаться в спине и поддаваться навстречу движениям Хёнвона. И его восхитительно хриплые стоны кажутся младшему самой идеальной музыкой. Минхёк обхватывает тело Вона руками за шею, оставляет короткие царапины на спине, когда наслаждение неконтролируемыми хаотичными толчками ударяют в голову. Он прижимает Хёнвона к себе, чувствуя, как возбуждённый член трётся о живот младшего. И огонь наслаждения с каждым толчком Че, с каждым его рваным движением только нарастает, накаляя воздух в большой спальне отеля, заставляет Хёка протяжно простонать, ухватившись за плечи парня. А Хёнвон с каждым таким хрипловатым вздохом и стоном возбуждается только сильнее. Минхёк, прижимая за плечи Хёнвона к себе, продолжает двигать рукой по возбужденному члену, растягивая капельки смазки по всей длине. Но каждый раз его прерывают всё новые и новые волны сладкого и одновременно дикого наслаждения… Чувствуя, как это возбуждающее напряжение крепким узлом спускается ниже, к члену, Хёнвон впивается с новой силой в почти изнасилованные губы Мина. Он делает ещё несколько резких движений внутри парня, сталкиваясь с компом нервов, от которого безумные блаженные ощущения расходятся по этому податливому телу, которое выгибается от эйфории. И потом кончает, сжимая в своих руках это изнеженное тело Хёка. Минхёк чувствует взрыв этих ощущений почти сразу же после Хёнвона. Он гортанно протягивает последний стон, цепляясь за диван и ткань халата. — Ох, чёрт… — срывается с губ Минхёка, когда белесая жидкость растекается по его животу. А Хёнвон усмехается, оставляя последний поцелуй на скуле Ли… — Прости, — шепчет Хёнвон, аккуратно убирая с парня салфетками белую вязкую жидкость. — За что? — искренне не понимая, спрашивает Мин, перебирая спутанные и слипшиеся от пота тёмные пряди волос младшего. — За будущие синяки, — целуя раскрасневшийся бок Минхёка, отвечает ему Че…

***

Хёнвон, конечно, засыпает раньше Мина, чувствуя рядом с собой заботливого хёна. Тот, листая разные записи в одной социальной сети, сидит рядом со спящим парнем, похожим на лохматого котёнка. Только вот всё, что он видит на экране телефона, не запоминается, потому что Мина греет тепло рядом лежащего парня. И душу блондина окутывает спокойствие и тёплая эйфория, которые заставляют его каждый день дышать. — Я люблю тебя, — тихо-тихо шепчет Минхёк, еле ощутимо проводя подушечками пальцев по линии подбородка своего новоиспеченного мужа. — Я тебя тоже, Хёк-и…

 — Ты, как солнце, для меня. — Должен оставаться на расстоянии ста пятидесяти миллионов километров от тебя? — Должен светить, не прекращая.