Дверь

«Ёбушки воробушки» Катя тщательно работала челюстями, прожёвывая мясную булочку. По мере прочтения аппетит пропадал. После долгих размышлений, Катя всё-таки решилась пойти к Ксюше. После ещё больших раздумий она разрешила той пойти спать, а сама уселась за мемуары Глеба. Но загадочная книжка на столе отвлекла её внимание. Загадочная книжка с титанами на обложке. С улыбающимися титанами. Девушка открыла книгу и захлебнула побольше чаю. Вся книга состояла из цветных, в ручную нарисованных иллюстраций титанов, а под ними надписи, наверно описывающие каждую картинку, Катя всё равно ни буквы не поняла, но она честно пыталась. На первой страницы красовались два, державшихся за руки, титана. Вокруг них крутились сердечки. На второй странице эти парни или девушки, или парень и девушка, или девушка и парень обнимались. Это было не эстетично наблюдать из-за непропорциональности фигур. Отчего девушка всё время кривилась и заедала своё недовольство булкой. Катя поморщилась и перевернула страницу. Здесь эти двоя, сидели за пустым столом, держа в руках вилки и ножи. На следующей странице на столе присутствовали голые фаршированные другими людьми люди, а титаны радостно подносили части тел ко рту. Слюни вперемешку с кровью, стекавшие с их ртов, выглядели столь реалистично, что у самих титанов этот вид мог бы вызвать рвотный рефлекс, что уж говорить о девушке. Катя захлопнула книгу. Булка выпала изо рта. Девушка с ужасом в глазах обернулась к спящему золотцу, то спало и сопело, изредка бубня себе что-то под нос. Катя развернулась к булке. Как бы хотелось, чтобы та была из говядины или свинины, или птицы, или из нормального мяса. Но это точно была не птица. Замирая сердцем, Катя открыла книгу на первой странице, пошкрябала пальцем по поверхности. Похоже, на цветные карандаши. Девушка сжала в руках свечку и устроила прогулку по дому, всё время судорожно оборачиваясь назад, ещё панического страха не хватало. Она искала карандаши. Те были найдены. Лежали рядом с большим альбомом на полу около большого деревянного шкафа. Катя сглотнула. Маленькие капельки пота проступили на лбу, а сердце безустанно отбивало причудливо быстрый ритм. Вдох, девушка резким движением открыла альбом. Всего лишь детские каракули. Выдох. Хоть одна хорошая новость — золотце может посвятить свою жизнь не искусству. Девушке захотелось отпраздновать это пинтой чая. Но противные мысли скользили одна за другой, а вдруг это альбом вовсе и не золотца? Вдруг тут полно детишек титанов, которые прибегают ночью и рисуют в этом альбоме? Или ещё какая-нибудь не виданная канону хрень. Девушка перевела взгляд на шкаф. Обычно она не боялась шкафов, но волна панического страха заставила её вспомнить все ужасы, вылезающие из шкафа, и смешать их с титанами. Но Катя не была бы человеком, если бы не пыталась справиться со своими страхами. Она резко открыла дверцу шкафа. Пусто. Она заглянула в просторный шкаф. Выглядел тот очень старым и поскрипывал, но внутри ничего не было. Девушка поднесла свечку ко всем уголкам. Ненамеренно сожгла паучка. Пусто. -Катяяя, — что-то трепало за плечо. Девушка открыла глаз и поморщилась от чувства затёкшего тела. -Чего? -Я думала ты ушла. Потом, когда я подметала, услышала твой храп. Я испугалась, но открыла шкаф, а тут ты. Я думала ты того, но ты продолжала храпеть и ругаться. Катя устало потёрла глаза и с трудом вылезла из шкафа. Она точно знала, что не храпит, вернее не верила, когда ей это говорили. Тело ощущалось необычайно тяжёлым, а спину было тяжело разогнуть, но преодолевая все нелегкости жизни, девушка доползла до стола. На том лежала недоеденная булка, а вокруг неё муравьи. Девушка перевела взгляд на кружку. Поморщилась, но отпила неприятную жидкость, которая ещё вчера называлась чаем. -Золотце, — Катя ткнула пальцем в бумажки, исписанные когда-то Глебом, — можешь, что-нибудь здесь понять? Катя переключила всё своё внимание с затёкших конечностей на сосредоточенное лицо Ксюши. Золотце нахмурилось. Оно прожигало бумагу взглядом, а его ноздри подёргивались в такт воображаемым язычкам пламени на бумаге. В конце концов, золотце перевернуло лист. -Не понимаю, — девушка снова засияла воодушевляющей улыбкой и уставилась на Катю. — А что это? -Это? Это была моя крайняя надежда на лёгкий ответ, — Катя призадумалась, вглядываясь в пустые глаза золотца. Глеба она проверяла так: написала, дала прочитать — прочитал. А с этой девочкой сложнее. — У тебя есть бумага и чернила? Не цветные карандаши. Ксюша кивнула. Через пару минут Катя уже нависала над белой пустотой листа, сверху которого было криво начертано: «Имя: Катя». Оттягивала ли она таким образом сладкие минуты разговора с золотцем о титанах и её шутках, или же она боялась, что тоже может потерять память, Катя бы точно не могла сказать. -А дальше что? — надпись никак не хотела продолжаться. -Напиши то, что никогда не хотела бы забыть. «Чтобы масло не покрывалось плесенью, его нужно посыпать солью» -Нет, не то, нужно что-то такое, чтобы, когда я прочитала, я могла составить мнение о себе. -Нуу... напиши тогда, какую позу предпочитаешь. -Что? -Ну, поза, — золотце кокетливо подмигнуло, и отвела взгляд, — для этого. Катя вздохнула и начала массировать себе виски. Как можно прийти в полное сосредоточение, когда тут то ли пятилетний ребёнок, то ли, переживающий страсти пубертатного периода, подросток выводит тебя из себя. -Да не знаю я даже, у меня опыта не было. -Да это ничего страшного, — золотце махнула рукой и перевела сияющие глаза на угрюмое лицо девушки. — Какую бы хотела бы? -Не знаю. -Ну ладно тебе, учись! Представь того кого бы эм, ну, хотела. Ну, для.. ну, ты поняла. -Допустим. -Не допустим, а представь! — Золотце обречённо вздохнула и примостилась рядом с девушкой. — Ладно, я покажу на примере! Не так давно я гуляла по площади. И вдруг, я увидела её, но сначала мне показалось его, но не важно. Она была одета в солдатскую одежду и носила крутые очки. У неё такие коричневые волосы. С ней ещё какой-то тип рядом ходил, а она так о чём-то восхищённо говорила. Мне захотелось её обнять, вот так сильно, — девушка обняла себя, — и я решила подойти. Я подошла, но она пританцовывала и всё говорила о чём-то с этим человеком, — Ксюша сжала зубы и сжала руку в кулак, но потом её тонкие губы медленно начали растягиваться в улыбке. — Я даже поздоровалась и она заметила! Она схватила меня за руки и начала крутить меня по кругу, припевая: «3-х метровый класс, 3-х метровый класс». А потом этот человек разорвал наши руки, извинился и увёл её. Девушка замолчала на секунды, переводя дыхание. -Ну, так о позах, — добавило золотце, стукнув ладошкой по столу. — Тогда я всю ночь не могла уснуть, мне представлялась она в своих очках, но без эм одежды. И вот её ноги были у моей головы, а мои у её. И мы, ну, — она, краснея, начала постукивать пальцем о палец, — делали приятно друг другу. Вот! — девушка вскочила на ноги и начала скакать глазами по комнате, и, остановившись на чём-то, протараторила, — мне за мукой надо! — она быстро выбежала, захлопнул дверь. Как тесен мир, думала, Катя. А ещё она думала, что, скорее всего, перед Ханджи можно было бы просто в титана прерваться. Тогда бы та не стала бы игнорировать золотце. А потом, прерывая свою летящую фантазию, набитую титанами и позами, Катя перевела взгляд на дверь и выругалась. Она совсем забыла, что не хотела отпускать золотце одну. И что теперь делать? Катя перевела взгляд на злосчастные мемуары. С одной стороны — ей не хотелось рыться в чужой жизни, с другой — хотелось. А с третей стороны, можно было бы найти полезную информацию. Девушка взяла мемуары и прилегла на кровать. Всё-таки это наложит на неё ответственность. Дурацкое знание чего-то всегда накладывало на неё ответственность. И не важно, знание ли это физики или же это знания о тайных отношениях учителя трудов и учителя биологии, которые не умеют закрывать кабинет на ключ. Всё требовало ответственности. Девушка открыла первую страницу. «Имя: Глеб» «Фамилия: Цветочкин» «Возраст: 22 года» «Семейное положение: женат, двое детей» «Ух, не херасе, — думала Катя, — а мне он не говорил, он вообще, если подумать, ничего не говорил, — девушка нахмурилась» «Год попадания в неопознанное место: 2034» «Не забыть: делать перевязку на животе, а то вырезанный аппендицит ...» «Чё? — Катя перевела взгляд обратно на цифры попадания, — чё» Дальше, убедившись, что там были те же цифры, она начала читать быстрей. Техника скорочтения — полезная штука напоминала в такие моменты себе девушка. Она бросила мемуары Глеба на пол, а сама, укутавшись в одеялко, отвернулась к стенке. Что не так с этим парнем? Его воспоминания, которые он терял направо и налево, не были похожи на описания СССР. Отнюдь, в них проявлялись образы зажиточной жизни в окружении технологий. А ещё эта память! Он начал терять её после недели пребывания и с того дня записи появлялись реже и реже. А потом прекратились. Может быть, это защитная реакция мозга на происходящие, хотя хер его. Почему он вообще начал вести дневник? Дневник путешественника по доисторическим временам? Хотя, с самого начала, он упоминал, что думал, что попал в прошлое. Но даже его мозги сообразили, что в прошлом не было чудищ, о которых все кричали, и не было этих упм или увм или как их. Хотя нет, он так же написал, мол, а может историю писали спустя рукава, или же это древняя цивилизация. Но потом эти размышления прервались. Так же Глеб пытался найти путь домой. Но он искал его в «священных» писаниях. Да и нашёл, что-то. Старые упоминания о человеке, кричавшем, что он не отсюда, а потом он превратился в титана. Но Глебу не сиделось, и он нашёл Леви. По описанием — Аккермана. Много Глеб о нём не писал. Только описал, потом пожаловался в листках на память. После вскользь упоминал его, а потом появился человек, который ударил его в живот и засосал. Катя сразу поняла, кто это был, вернее её фантазия. Ну, кто ещё мог засосать Глеба? Вы видели его лицо? Хотя, нормальное лицо, думала Катя, на любителя. После человек не появлялся, и в записях ничего интересного больше не было.

***

Смит не мог найти себе удобного места. Он постоял, посидел, полежал, сходил до Леви, познакомился с гостем Леви, сходил до Ханджи, сказал ей, мол, делать вылазку с целью поймать титана они не будут, поэтому она может отрываться на Эрене. В конце концов, Смит надел самую чистую белую рубаху и пошёл в город. Смит оглянулся. Всё было так же как и вчера. Не хватает только вчерашних лиц. -Эрвин, — Майк прервал оглядывания Смита, — я тебе зачем здесь нужен? -Как зачем? — Смит самым невинным образом похлопал глазами, — найди мне вчерашнюю девушку по запаху. -Эрвин, — Майк удручённо вздохнул и приложил руку к лицу, — я же говорил, среди толпы сложно найти одного человека. А эта девчонка как будто и запаха не имеет, — Майк прикрыл глаза, припоминая ощущения от встреч с девушкой. — Это очень странно. Только запах пота. -Вот и найди мне её по запаху пота. -Эрвин, ты... — Майк остановился, он приметил более резкий запах. Поработал ноздрями. Первые секунды он думал, ему показалось, но после нескольких движений головой, его сомнения исчезли. — Ну раз ты так настаиваешь, я знаю, кто нам может помочь, — он кивнул на худощавую фигуру возле пекарной лавки. Если бы однажды, кто-то спросил Катю, что может чувствовать Эрвин, она бы без тени сомнений ответила: «Да хер его, кто ваще разберёт, что этот асексуал у себя в голове держит? Наверно, чувствует, что вот-вот приблизиться к тайне этого мира или что-то типа того». А сам Эрвин чувствовал сейчас массу эмоций, и описывать бы их он не решился. Может быть, потом бы и описал, но не сейчас. Не тогда, когда его глаза скользили по фигуре девушки, по её затылку, по спине и по бёдрам, укутанным в тонкое одеяло. -Вот это вид, — присвистнул Майк, слегка сгибаясь. Стоять здесь в полный рост — роскошь достойная людей ниже 190 сантиметров ростом. -Тише, Майк, разбудишь. Ксюше было не интересно наблюдать за двумя джентльменами, напросившимися повидать старого друга. От этого она наверно и принялась возиться с картошкой, безжалостно сдирая с неё шкуру. Майк, не скрывая удивления, посмотрел на золотце. А потом согласился сам с собой, что покушать бы он не отказался, а то Смит вытащил его перед самым обедом. Смит же содрогнулся, подмечая содрогнувшиеся тело Кати. Ни на секунду не отводил взгляда от напрягшегося тела. Главнокомандующий не имел понятия, что будет делать, если девушка проснётся. До этого он не имел понятия, что будет делать, когда придёт сюда. Но тем ни менее — поставил всё на импровизацию. А импровизация не хотела сама собой импровизироваться. И этот-то в момент, когда девушка поворачивается, обводит всех недовольным взглядом и обратно отворачивается! -Ксюша, — всё недовольство можно-таки услышать через нотки голоса. -Да, — золотце всё напряглось, всматриваясь в глазки картошки, даже не заметила, подсевшего Майка на соседний стул. -Если кто меня будет спрашивать, меня — нет дома. -Тебя же Катя зовут? — Смит подошёл к кровати. — Странное имя, я такого никогда раньше не слышал, — он присел на кровать у её ног. Заметил, что девушка вся сжалась. Главнокомандующий положил руку на её голень и легонько похлопал. — В прошлый раз мы начали не с того наш разговор. Думаю, я тебя тогда сильно напугал.

***

Глеб не понимал, что происходит. Честно говоря, он мало когда что-либо понимал, но всегда делал вид, что он это делает. Вот и сейчас, он делает вид, что всё под контролем. Ведь это же нормально сидеть напротив Леви, когда тот разливает душистый чай по чашкам. Это нормально не повести и бровью, когда забегает главнокомандующий и, кажется, совсем не узнаёт тебя. А уж когда Аккерман садиться сам, сложа руки на груди, то это словно почувствовать себя невозмутимой рожью. Рожью невозмутимо колышущейся на ветру. Аккерман медленно попивал чай. Он странно держал кружку, что не скрылось от глаз Глеба. С мыслью, наверно — так надо, юноша взял кружку в той же манере. Наверно — так не надо. Обжёгся. Уронил кружку, пролив кипяток на ноги. Благо, ряса была толстой — не сильно почувствовал. Вот только слегка дёргавшейся глаз капитана подсказывал, что Глеб может, что-то да почувствовать. Кружка-то была красивой. -Этот сервиз подарил мне один важный человек, — проследив за взглядом гостя, сказал Леви и поставил свою целую кружку на стол. Капитан встал и приказал (Глебу показалось это именно приказом) следовать за ним в соседнюю комнату, ибо юноши нужно было сменить грязную одежду. Глеб, как мог, прятал своё удивление, когда капитан достал из шкафа одежду его размера. Не удивительно. Принялся переодеваться. -Значит, не помнишь? — капитан образовался с боку, прервав процесс застёгивания ширинки. -Что не помню? — Глеб так и застыл, сглатывая непонятно что в пересохшем рту. В ногах отчего-то почувствовалась слабость. Капитан явно на него плохо влиял. Глеб пытался не подавать вида, что что-то не так. С большим усилием он остановил дрожь в коленях и даже не отвёл взгляда от глаз капитан. Капитан ничего не ответил. Сам отвёл взгляд, зацепляясь на какой-то вещи. -Как тебя зовут? — Глебу показался неожиданным вопрос. Хотя, откуда Леви, в самом деле, мог знать его имя? -Глеб, — юноша вздрогнул, когда самый сильный воин человечества схватил его руку, оторвав ту от ширинки. Леви начал вертеть кисть. Он всё пытался понять, что-то в незамысловатых символах на пальцах. — Что вы делаете? «Боже мой, — истерика сама собой закипала в Глебе, — ЧТО ОН ДЕЛАЕТ? Я могу начинать кричать о помощи? Что делать, почему я просто стою? Когда я до такого дошёл? Мать моя — женщина, я же мужик! Я сам могу постоять за себя! Да, нужно прекратить эти, прости Боже, домогательства!- лицом же Глеб оставался невозмутимым» -Так и знал, — прекращать ничего не пришлось, капитан сам бросил его руку и последовал удалиться из комнаты. — Прежде чем ответить, ты посмотрел на руку, дерьмо, — Глеб, как ни странно, застегнул всё-таки ширинку и пошёл за Леви. Тот плюхнулся на кресло, закинув ногу на ногу, наблюдал за Глебом. — Это твоё имя, я прав? — ответа он не ждал, только смотрел исподлобья, прожигая взглядом. — Я так и знал. Ты никогда раньше не говорил, что значит это дерьмо у тебя на руке. -Эм, раньше? О чём вы? -Не важно, — капитан потянулся за кружкой чая. И о чём говорит этот чудаковатый мужчина? Наверно, бедняжка перепил чаю. Но всё равно Глеб не мог понять, может можно просто взять и уйти? Вот сидит перед ним Леви - смотрит в чай, думает о чём-то, наверное. Почему бы тогда и ему просто не подойти к двери. Просто не открыть её. -Куда-то собрался? — осведомился капитан и подошёл к юноше. -Вы мне ничего не говорите. Я подумал, что я вам более не понадоблю...- И тут-то все мысли сами вылетели из головы вместе со слюнями, когда капитан, сделав выпад, ударил юношу в живот. И сам юноша тоже вылетел в коридор. Леви задрал заправленную рубаху Глеба и надавил пальцем в правый нижний бок. -Ты, наверно, и о шраме забыл, — капитан перевёл взгляд на Глеба. -Как кха я мог забыть об аппендиците? -Не знаю, — Леви запустил руку в волосы и сжал их. А после несколько раз ударил его голову об стенку, — меня же ты забыл. Вот теперь Глеб вполне мог высказать своё удивление, но ему мешали неудобства причиняемые капитаном. Не каждый день его бьют головой об стенку. Кричат, что-то (но на самом деле спокойно говорят), всё это не доходит до сознания. Словно туман всюду. Конечности наливаются свинцовой тяжестью, а перед глазами капитан, покрывающийся тёмными пятнами. Но благо, это состояние долго не длилось. От силы — секунд двадцать. А потом все механизмы снова запускали исправную работу мозга, помогаю парню чувствовать весь спектр боли. Это не особо радовало. Но хоть сознание прочистилось. -И теперь не вспомнил, — капитан отпустил его волосы, выпрямился и стряхнул не видимые пылинки. -Почему, если вы меня бьёте, я должен что-либо вспомнить? — Глеб смотрел на чересчур безэмоциональное выражение лица капитана. Живот болел, голова болела, рука болела, даже задница болела, он же на неё приземлился. Глеб, пересиливая все возможные боли, поправил рубашку и попытался подняться. Не очень получилось. Но зато теперь он сидел удобнее. -Леви, — откуда-то справа послышался женский голос. -А ты откуда здесь, очкастая? — Капитан сложил руки на груди и развернулся всем корпусом к женщине, показывая своё недовольство. -Леви, что ты тут устроил? — очкастая подбежала к Глебу и, присев на корточки, приложила зачем-то руку к его лбу. Со стороны Леви послышался недовольный цык. — Это он? — очкастая перевела глаза на Леви, — это ты о нём говорил? Парень, который теряет память? -Ага. -Ничего я не теряю, — Глеб оттолкнул от себя руку Ханджи и всё-таки, кряхтя и тужась, он встал. -Ничего, так ничего, — выплюнул Леви, — пошли, Эрвин сказал таких как ты отводить в специальное место. -Таких, как я? В специальное место? -Да, — кивнула очкастая и взяла Глеба за запястье, она повела его вперёд за капитаном. — Таких, как ты, — уловив непонимающие выражение лица Глеба, Ханджи поспешила вдаться в подробности. — Это начало происходить примерно за год до появления колосса. Некоторые люди начали сходить с ума. Они кричали, что не из этого мира, что что-то не так или же просто пытались покончить с собой. Через пару недель они забывали свои личности. — Выходя, на улицу Ханджи прищурилась из-за яркого солнца, но продолжала идти, следуя за Леви. — Вернее, сильно менялись и не помнили своих имён, которые называли ранее. Некоторые из них переставали настаивать о своём ином происхождение, другие продолжали, но тем не менее много из того что они говорили до этого - забыли. Как правило, все эти люди были бродягами. Не имели семей. -Ты попался умнее, — вставил своё слово Леви, даже не обернувшись, — ты ничего этого не говорил. Только вёл себя странно, а после начал всё забывать. -Вообще это дело не под нашей юрисдикцией, — очкастая отчего-то остановилась. Остановился и капитан, словно почувствовав. Он раздражённо посмотрел на Ханджи. — Этим занимается королевская полиция. -Эй, очкастая, к чему это ты? -Как к чему, коротышка? Представь, поведём мы его туда, а там будут над ним всякие опыты проводить. Мне говорили, жестокие такие опыты, — её губы растянулись в загадочной улыбке. — Не будет ли безопасней оставить его у меня? -Нет. -НЕТ. Почти хором ответили Капитан и Глеб, чему удивилась Ханджи. -Ма-ль-чи-ки, вы чего? Ну, ну же, коротышка, оставь его мне. -Нет, во-первых, был приказ от Эрвина. Во-вторых, зачем он тебе? Он не титан, эксперименты на нём ты проводить не будешь. Леви помрачнел. Помрачнела и Ханджи, сжимая руку Глеба всё сильней и продолжая улыбаться.