Дверь

Пальцы отбивают по поверхности стола навязчивый ритм. На месте не сидится. Глеб смотрит в большое и открытое окно, навивавшие прохладу вечера. Вечера. Вечера третьего дня! Как он, смелый и высоконравственный молодой человек, мог отпустить эту идиотину в эту страшную темноту? Одну без него. Каким богам тогда доверился Глеб? Вдруг она вернётся домой без него? Глеб встал. Всё тело зудит. Глеб выдвинул ящик. Смотрит на конверт. За сегодня он обошёл два раза все кутузки в городе. Три раза морги. Глеб задвинул ящик, сегодня он будет молиться за девушку. Глеб всегда имел наивную, детскую веру в людей, вот и сейчас он крутил в руке конверт и растягивал в голове щекочущие мысли. Мысли были, конечно, о Батьке Ленине, вернее о его революционных годах. Глеб достал свечку. В голове ясно виделся отрывок из книги, в котором объяснялась техника тайнописи при помощи молока. Если написать молоком на шершавой поверхности, то видно будет не особо, а вот если аккуратно поднести листок к танцующим язычкам пламени, то начнёт, что-то проявляться, как сейчас. Глебу уже начинает казаться, что он видит символы. Он трепетно, слегка затаив дыхание, водит листочком над пламенем, туда-сюда, чтобы не воспламенился, не дай бог. Стук. Грохот. Чей-то визг. Что-то разбилось. Глеб успел несколько раз вздрогнуть и несколько раз не понять, что происходит. Он с замиранием сердца отвёл внимание от листочка в сторону только что распахнутой двери. Аккерман стоит достаточно привольно в проходе. Он скрещивает руки на груди и подпирает плечом дверной косяк. Теперь с каким-то ленивым недовольством наблюдает сначала, как Глеб, приоткрыв рот, смотрит на него, потом на горящую в его руках бумагу. Аккермана в этот момент не занимает, что надежда у этого человека в руках горит, а не какая-то помятая бумажка. В этот момент капитана занимает почему его отправили сюда, а не того же придурка Кирштейна. Тем более тот сознался, что виделся с девчонкой и даже контактировал. Видите ли, ему описания были не понятны. И почему он не обратил внимания на священнослужителя? Того Леви описал предельно ясно. Глаза, рот, нос, уши — всё на месте, плюс ко всему на четырёх пальцах правой руки по непонятно иероглифу. Всё это более чем достаточно. -Ты, — Леви ловит потерянный взгляд юноши, — идёшь со мной. Глеб не расслышал, точнее не совсем уловил суть сказанного. Картинка есть, звук не доходит. Он только потушил огонь, а там, где видел циферки, была огромная дыра. А за одно и дыра в его сердце. Глеб силой возвращает шальной рассудок на место. А капитан мог подождать. Он мог подождать, пока Глеб нагибается, пока копошиться в нижнем ящике, пока смотрит на него, приставляя револьвер к виску. А мог и не подождать. -Эй, — Леви делает шаг вперёд, — доктор, живо успокоился, — Аккерману лишние жертвы сегодня ни к чему, особенно если жертва может обладать какой-либо информацией. -Не подходи, — руки трясутся, Глеб смотрит в деревянный пол и думает, что наверно, не хочет так покончить. Другой рукой он сжимает свою чёрную рясу. — Не подходи! — уже кричит и зажёвывает нижную губу. В комнату, словно на зов, вбегают краснощёкие мальчишки. Некоторые из них выглядят как птенцы с взъерошенными пёрышками, те, что постарше выглядят более помято, возможно, это они встречались минутой ранее с капитаном. Один из краснощёких с криком: «поможем старшему» бросается на Леви. Но от подсечки тут же падает. Однако сила этих юнцов в численности. Пусть всего несколько секунд времени они выиграли, но этого было достаточно, что бы Глеб вынырнул в окно. Всё-таки правильно он их растил, он бы даже сейчас от счастья расплакался, но чтобы старания его подопечных не были напрасны, он бежал. Но и убежать Глеб нормально не мог. Споткнулся. Оружие отлетело на метр вперёд, а сам он во весь рост растянулся на земле с сорняком под носом. Он попытался протянуть руку к револьверу. Попытка была остановлена каблуком Аккермана. Капитан, не убирая своей стопы с кисти Глеба, присел и, запустив свою руку в волосы юноши, приподнял её вверх. Посмотрел в глаза. -Ты, — капитан тихим голосом ставил парня в известность об их планах на будущее, — идёшь со мной. Понятно? Дождавшись слаба знака, в виде «Тха», капитан встал и подошёл к револьверу.

***

Утро добрым не бывает — горячий кофе помогает. Но на крайний случай можно воспользоваться обеспокоенным взглядом симпатичной незнакомки. Хотя симпатичность — понятие растяжимое. Например, Кате нравятся подтянутые, крепкие и гибкие люди, даже пол не так важен. А сейчас над ней нависло тощие тело, да ещё и лицо жутко знакомое. -Вы проснулись, — девушка стояла рядом с кроватью, на которой продирала глаза Катя. -Я дома? — прохрипела девушка. Она окинула взглядом окружающую обстановку: век, предположительно, не двадцать первый, её вероятное местопребывание — стены, откуда-то пахнет свежей выпечкой. Девушка призадумалась. Скорее всего, это просто её сознание мутиться и на место здешних людей подставляет людей давно знакомых. -А? — девушка похлопала глазками и озадаченно обернулась, следуя за взглядом попаданки. — А, да, вы у меня дома, — она приложила свой пальчик к губкам и мило лепетала, — честно говоря, я думала, вы коньки отбросите. Поэтому я и боялась в мой дом вас тащить, вы, знаете ли, тяжёлая, — отчего-то у Кати непроизвольно задёргалось нижнее веко. — Вы так страшно пригрозили мне, что если я вас не укрою, то вы меня... -Ксюша, какого чёрта? Как только все чёрные пятна исчезли с глаз, Катя была уверена, что узнаёт человека перед ней. Человека, с которым 11 чёртовых лет проучилась в душных кабинетах. -А? А вы откуда моё имя знаете? На вас была курточка Развед. Отряда. А мне говорили, что мной будут заниматься только доверенные люди из Королевской Полиции. Голова немного гудела. Катя посмотрела на это, дышащие энергией, чудо. Нет, лучше ещё тысячу лет не видеть. Крайний раз, они расстались не очень хорошо, оскорбляя друг друга и доказывая каждый свою правоту на какую-то незначительную тему. Катя попыталась вспомнить причину спора, но гудящая голова и девчонка мешали. -Я хотела вас в больницу дотащить, но вы не дались, всё говорили вернуть вам священника, мать и Смита и что в больнице не вкусно кормят. Катя, скрепя зубами, приподнялась на локтях. В горле ужасно саднило. Девушка попыталась поднять ногу, та с радостью исполнила желание. Идти можно. -Вы, наверное, есть хотите? — Катю начинал раздражать этот то ли писклявый, то ли протяжной голосок. Нет, ничего общего кроме лица и имени у этой девушки не было с её знакомой. Вот только какого чёрта они похожи? Совпадение? И имя тогда совпадение? Катя закрыла глаза. Может быть, если она их откроет, то на месте уже будет другая девушка, совсем не похожая на эту, доказывая, что у неё фантазия разыгралась. Нет, всё на месте. -Одежда есть?

***

-Где Глеба? Катя оставила свои новенькие УПМ у девчонки, надела её вещи, которые везде где можно и где нельзя жали и стесняли движения, и саму девчонку взяла с собой. -Он, — самый краснощёкий из толпы малец, жуя сопли, вышел вперёд и всеми сила старался не смотреть в Катины глаза, — его только что украли! Его украл разведчик - Леви! -Чё?? — девушка подумала, что тот шутит, но эти противные сопли-слёзы говорили об обратном. Она отпихнула паренька и широкими шагами последовала в покои Глеба. За ней побежал самый старший из них. Кажется, он пытался её остановить, но то и дело поправлял очки и бубнил себе что-то под нос. — Где? — Катя начала раздвигать все тумбочки в столе Глеба, в руки попадались какие-то исписанные бумажки с непонятными иероглифами, перья, крошки. — Что это? -Не знаю, мисс, — паренёк наклонился к находке девушки. Он действительно не знал что это. Девушка повертела в руках скреплённую бечёвкой стопку листов с надписью «ДНЕВНИК». Пролистнула её. Она спешно вчитывалась в отдельные фразы: «я уже начинаю забывать, как выглядят рыжие локоны Ирочки», «я с трудом вспоминаю первые дни нахождения здесь, когда пролистываю страницы дневника» «я решил не рассказывать Леви, откуда я, но соврал, что обладаю редким заболеванием и теряю память», «что-то не так» «сегодня ко мне подошёл невысокий человек на улице, он ударил меня в живот, а когда я согнулся, он схватил меня за волосы и поцеловал, после этого он пытался увидеть у меня что-то в глазах, но так ничего не найдя, ушёл» «я совершенно не помню, кто такая Ира, о которой я писал в начале» «Чё за херня» — думала Катя. Она поспешно свернула стопку и засунула её себе в штаны, заправив рубашкой. Потом разберётся с этой хренью, с Глебом, с Леви, с Ирочкой. -Где этот чёртов конверт? — Катя срывалась на крик. Ничего она не понимает ни в этом мире, ни в любом другом. -Конверт, — парень смекалистый. Он наклонился к самуму нижнему ящику и, там где было едва заметное отверстие, которое Катя не заметила, парень подковырнул ногтём, и чуть замешкавшись, достал конверт. — Это я его туда положил, когда мастера забрали, — парень не хотел доверять судьбу Глеба в её руки. До того, как она пришла, он вообще хотел пойти в полицию и доложить о произволе. Но его мастер предупреждал его, что в случаи чего — делать всё, что скажет девушка и всё что не повредить Глебу. А разве тут разберёшь, что полезно для Глеба, что нет? Катя, призывая всех языческих и древнегреческих богов ей на помощь, дрожала всем телом. Тревожное чувство пожирало её изнутри. Она порвала конверт с боку и, кривя губы, подметила, что конверт был уже распечатан. Как говорится, какого чёрта? Десять дней ещё не прошло, хотя кто знает, она сама ни у кого не потрудилась спросить. Катя охнула, доставая прожжённый лист. Почему там огромная дыра? Почему в её работе, на которую она потратила пять часов и ещё час переписывала молоком, огромная дыра? Три часа расчётов, два часа перепроверки. Все формулы, графики, зарисовки, элегантно и компактно помещённые молоком на лист, исчезли. Все расчёты, что она произвела, чтобы не убиться, вытворяя в жизнь её сумасшедшую идею, погибли. Она смяла листок. -Сука. -Мисс, — парень смутился, самое время. Хотя, откуда этому мальцу знать о той утрате, которую сейчас понесла девушка. Поэтому-то она и предпочитает электронные хранители! -Знаешь, куда Глеба забрали? — сверкнула глазами. Выражение лица окаменело, хотелось орать до потери сознания. И есть тоже хотелось, чуть-чуть. -Нет. Замечательно. Катя чуть ранее имела наглость обидеть сопливое создание, и теперь другое создание с сознанием пятилетнего ребёнка успокаивало его. Девушка не любит долгих предисловий. Вместо них она хватает свою новообретённую спутницу за руку и тащит ту на выход. Улица встречает девушек не очень дружелюбно. Катя обматывает шарф вокруг лица, мало ли, ходят тут всякие, всматриваются в лица и ищут её. Первые фонари уже тускло светят. Не то что бы здесь было бес кромешная тьма, но девушку напрягает отсутствие яркого солнечного света. Она тяжело вздыхает. Нужно во всём разобраться. В одном она уже разобралась, нужно восстановить по памяти! расчёты. Что делать с Глебом и куда идти? Сюда они добрались за два часа, где находиться штаб Разведывательного корпуса она так и не знает. Девушка обернулась на пародию своей знакомой, та улыбнулась. Сейчас это раздражает больше чем когда-либо. Она так и ничего толково у той не спросила. А спросить стоило. Но у каждого бывают такие моменты, когда нужно просто пройтись часика два, ни о чём не думать и не с кем не разговаривать. А теперь приходиться думать. Думать и об девчонке и об странных записях Глеба, и о себе любимой. -Куда мы идём? -Мы идём, дорогая, вступать в Развед. Корпус, драть свои задницы и убивать титанов! — Зачем она вообще взяла с собой это чудо? Катя успокаивает себя мыслью, что одно родное лицо рядом не помешает. -Меня что ли? -Что тебя? — девушка огрызнулась. -Убивать идём. Катя остановилась. Остановились и некоторые прохожие вокруг. Дело в том, что Катя имеет некую привычку — срываться саркастическим ором на глупые вопросы, а некоторые прохожие имеют привычку — подслушивать беседы других прохожих. Катя сжимает руку своему новому другу и бежит вверх по улице. Что за некачественный юмор? За такие шутки можно очередным Эреном стать или Бертольдом. Бертольдом лучше — он выше. Девушка всё-таки решается приостановить интересные рассуждение, а за одно и свои ноги. А заодно и ноги Ксюши. Последние ноги явно этого не ожидали, отчего они заплелись об друг дружку и потянули хозяйку к земле, хозяйка же потянула Катю к земле. Ксюша очень часто дышала. Катя скривилась, поднимаясь и подавая той руку. В настоящей жизни, у её подруги тоже были проблемы с бегом, но не с весом — она была спортивной, а это что? Наивный мешочек костей. Катя выдохнула всё своё разочарование. А может плюнуть на Глеба, взять пародию на Ксюшу (если она и не шутит, то всё равно не будет превращаться в титана в её мире?), взять Смита, восстановить расчёты и айда в свой мир? А маме сказать, мол, знакомься это Смит, теперь он живёт в моей комнате, а это Ксюша, теперь она нам готовит. И никто не будет против. Для начала нужно найти укромно место и обдумать всё спокойно. Как же противно поют вечерние птицы. Один птиц даже оставил памятно-белую отметину на плече у девушки. В шарфе было душно. -Долго нам ещё идти? — подвывала Ксюша, плетясь сзади. Временами она начинала жаловаться на то, что Катя сильно сжимает её ладонь. В такие моменты Кате приходилось судорожно вздыхать и стараться не ударить девушку, мало ли, а то ещё титанизируется. Надо найти укромное место. Потом всё узнать. Узнать всё у девушки, прочитать рукописи Глеба, в общем всё. -Какая приятна встреча, — Катя резко оборачивается на голос и, уперевшись глазами в широкую грудь, поднимает голову вверх. Нет, не ошиблась, Майк. Он её по запаху находит? -Хах, сэр, после последней нашей встречи я не чувствовала ничего, что ниже пояса. -Хахаха, — подаёт голос Ксюша и заливается краской, — чем вы, двоя, занимались? — Катя и Майк перевели взгляд на сие чудо, выражение их лиц было, мягко говоря, одинаково серьёзным. Девушка спряталась за спиной Кати. -Посмотри на него, золотце, он бы при всём желание не мог бы этим заняться. Рук не хватает, да? -Ну, зачем же вы так грубо, — Майк, подыгрывая, надувает губки. Всё-таки они где-то в центре города находятся, людей много вокруг. — Кое-что я могу делать и без одной руки. -Я не сомневаюсь, сэр, — шаг назад, — простите, сэр, — Катя искривляет губы, не прерывая зрительного контакта с Майком. — Своё кое-что можете оставить и для левой руки. Майк улыбается. Его взгляд скользит по телу девушки, та вздрагивает, внутри, что-то сжимается. Конечно, не каждый день на тебя трупы заглядываются. Он протягивает свою левую руку и опускает на Катино плечо. -Зачем же мне использовать левую руку, когда у вас такая хорошая правая есть, — он сжал плечо. Золотце опасливо начала сжимать руку Кати. А Катя начала сжимать зубы. Девушка кладёт свою, казалось, миниатюрную руку на широкую руку Майка, чувствуется какой-то неприятный жар в голове. Она медленно, стараясь не провоцировать никого и ни на что, убирает тяжёлую руку мужчины со своего плеча. А после, сжав до писка руку золотца, разворачивается. -Какого чёрта? — едва шевельнула губами, а после набрала в лёгкие воздуха и крикнула, — Придууурок. Тот, кому было адресовано, естественно, не обернулся, зато много других придурков обернулось. Она значит как курица-наседка, не щадя себя, печётся об этом чёртовом священнике, ищет его, с одноруким флиртует, а он в компании Аккермана околачивается у чайных лавок! Катя оборачивается обратно. Поднимает голову. Замечает изогнутую бровь. -Сэр, — она ткнула в направлении чайной лавки, — вы тоже это видите? Майк шмыгнул носом и проследил за направлением её пальца. -О, Леви. Не показалось. А может это вселенский заговор? Заговор РПЦ, масонов и рептилоидов? Заговор против неё одной, такой хрупкой, беззащитной, одинокой, легкой, красивой, умной... Так, не время думать об этом. -Катяяя, — Ксюша во всю дергает девушку за руку, возвращая в реальность, где ни масонов, ни РПЦ, ни рептилойдов (а тут она может и поспорить) нет. -Сэр, — Катя жестом показала наклониться Майку, после того как он сделал это, она продолжала, — позовите мне Леви. Было, наверно, комично наблюдать за неловкой фигурой Майка, которая начала сильно сутулиться. Смиту, по крайней мере, было комично. -А зачем, — главнокомандующий наклонился к заговорщикам, тем самым попадая в поле зрении девушки, — тебе Леви? До того момента мирно постукивающее сердце, сначала остановилось, а потом ударило с огромной силой, приливая кровь к вискам. Как долго девушка собиралась не замечать его? Катя, проглатывая огромный комок, перевела взгляд на Смита. Не удивительно. Смит был одет в нормальную одежду, да и к тому же он высокий, при близком расстоянии нужно поднимать голову вверх, а он стоит даже не на расстоянии вытянутой руки. Слишком много светловолосых скал вокруг образовалось. -Так зачем тебе Леви? — Смит улыбнулся одними только губами. «Трахнуть хочу, Смит, ну чё за глупые вопросы, — шаг назад. — Может получиться отшутиться и уйти? Боже, я знаю, у нас было много разногласий, ты в меня не верил, я в тебя, но сейчас молю, пошли мне космический корабль». Катя сжала руку золотца и сделала ещё шаг назад. Кавалеры в одну ногу сократили расстояния в два шага девушки. Катя снова улыбнулась, улыбались все кроме Майка, даже золотце, не понимая, что происходит. Широкий шаг назад. Лишь бы золотце не упало. Шаг вперёд со стороны мужчин. Они ещё некоторое время так кружили по площади, пока к ним не подошёл хранитель порядка: спросить всё ли в порядке. Но увидев Смита, он поспешил откланяться. Катя тоже поспешила откланяться, захватив золотце и затерявшись в толпу. Даже шарф не помог. Выбросила.