Ты простишь меня...

      Я быстро направлялся в кабинет Леви, параллельно изучая документы, которые я должен отдать ему на подпись. Прошло уже три дня с того момента, как Микасса не отвечала на звонки, но неприятный осадок остался. Периодически внутренности сжимались от душевной боли, которая настигала меня врасплох, однако я всё так же оставался спокойным снаружи. Что касается того, кто был свидетелем моей слабости, то он вёл себя, как и раньше и лишь изредка я ловил его взгляды на себе. В тот день меня сильно беспокоило то, что я сорвался и не знал, как поступить, что бы об этом никто не узнал. В итоге всё что я смог придумать, так это просто оставаться спокойным и дальше.       Не отрывая головы от бумаг, я постучался в дверь и вошел: — Капрал! Тут нужна ваша подпись на документах!       Но когда я поднял голову, то увидел искаженное от удивления лицо Леви. Почему он так смотрит? Я что-то сделал не так? Донесся звук закрывающейся на заднем фоне двери, а вместе с ней и осознание того, что я сказал. Я что, ОБРАТИЛСЯ К НЕМУ КАПРАЛ?! Вот блин. Иногда, когда я размышлял о нём, то называл его капрал. Сколько бы не пытался избавиться от этой привычки, ничего не получалось. Но нельзя поддаваться панике! Я взял себя в руки и спокойно сказал: — Извините меня, Леви Аккерман, я по привычке назвал Вас капрал. Мне очень жаль. — я улыбнулся для пущей уверенности и вновь наклонил голову над документами, перегребая их в поисках того листка, где должна стоять подпись. — Так вот, тут срочно надо поставить вашу подпись. Здесь и… — меня перебил грохот отодвигающегося стула.       Я посмотрел в ту сторону, но Леви там уже не было. Сбоку что-то мелькнуло, а через секунду моя спина с грохотом ударилась о стену. От неожиданности я выпустил документы из рук и они с шелестом разлетелись по всему полу. Небольшая боль доносилась от позвоночника до мозга, в то время, как сильные руки всё сильнее прижимали меня к холодной стене. Я с непониманием заглянул в его глаза, хотя сам прекрасно знал, что сейчас произойдёт. Какие только чувства не смешались в этих, полных безумия огоньках, которые теперь казались черные, как уголек от возбуждения. Но я не успел их рассмотреть, потому что в следующий миг Леви впился в мои губы. Он страстно и властно целовал меня. Рыскал, как хищник языком по моему рту. Жадно высасывал весь воздух, как будто пытался высосать мою душу.       Боже! Я чувствую его шершавый и в тоже время скользкий язык… И этот поцелуй… Он такой, такой прекрасный. НЕТ! Нет! Я не должен отвечать ему на поцелуй, иначе… Иначе я потеряю самообладание и полностью отдамся ему. А потом… Потом… Он опять СДЕЛАЕТ МНЕ БОЛЬНО! Нет! Не бывать этому!       Я открыл глаза. Неожиданный прилив сил дал мне толчок для того, что бы начать сопротивляться. Я попытался оттолкнуться от стены, но меня лишь сильнее вдавливали в неё. Тогда мне начали помогать мои руки. Хоть как-то упершись ними в плечи Леви я со всей силы надавил на них, но смог отодвинуть его всего на 10 сантиметров от себя: -Мистер Аккерман, что Вы делаете? — я постарался сохранить своё спокойствие.       Его глаза сверкнули, как у волка: -Ты помнишь. Значит я могу тебя поцеловать.       Он немного отдвинулся и нырнул под моими руками, которые соскользнули с его плеч и в следующую секунду находились возле его шеи, как буд-то обнимая его. Проигнорировав моё возражение Леви… ДА ЧТО УЖ ТАМ! Капрал вновь захватил мой рот себе в подчинение. Он не обращал внимание ни на мои попытки высвободится, ни на то, что мы на работе и даже ни на то, что я пытался что-то кричать ему в ответ, хотя и получалось одно мычание. Когда же начали действовать мои ноги, то даже это не составило для него проблемы. Он лишь подгадал нужный момент, что бы просунуть свою ногу меж моими и коленом посильнее прижаться к моему члену, этим самым лишив меня возможности сопротивляться. Господи! Ну почему я так жалок и не могу ни чего поделать?! Я так разозлился на самого себя и на свою беспомощность, что воспользовался совсем не честным трюком, хотя по сравнению с действиями Леви, довольно справедливым и укусил его за губу, да так сильно, что у того пошла кровь. Капрал моментально отстранился, провёл рукой по губе, посмотрел на кровавый след на пальцах, словно проверял, что это действительно произошло, и с ненавистью посмотрел на меня, хотя в этом взгляде и можно было уловить небольшую насмешку или восхищение. — Щенок. Значит вот как ты. А я то думал пожалеть тебя, быть поласковей. — и это поласковей?! — Ну что ж, запомни, ты сам выбрал этот путь.       После этих слов я почувствовал, как первая его рука, сжимая мои волосы, оттянула голову, запрокидывая её назад, а пальцы второй с бешеной силой надавили на мои щеки в том месте, где при укусе сталкивались зубы. Боль была такой сильной, что непроизвольно мои челюсти под давлением раскрылись, но когда я попытался их закрыть, то понял, что сделаю это только тогда, когда меня отпустят. Сначала в мой рот проник его язык и лишь потом его губы прикоснулись к моим. Не прошло и тридцати секунд, как мои скулы начали ныть. Я не знал, как высвободиться и единственное, как я мог показать моё неповиновение это просто то, что я не отвечал на его поцелуй. Боль обострилась и вскоре мои глаза начали слезится. Теперь я действительно не желал того, что происходило, но как это прекратить?       Его руки такие сильные, не удивлюсь, если он прекрасно может удерживать меня и одной. Я всегда задавался вопросом: «Откуда в нём такая мощь?». Не смотря на то, что он меньше по росту и телосложению, он всегда был сильнее кого-либо и мог уложить на лопатки любого.       Мне надо усыпить его бдительность. Немного подумав, понял что добиться этого я могу только (как бы мне этого не хотелось) ответив на поцелуй. И вот мой язык медленно и осторожно начал двигаться. Леви немного стушевался, но потом набрал обороты. Вскоре, я почувствовал, что он ослабил хватку. Подождав ещё чуть-чуть и убедившись, что капрал полностью увлекся поцелуем, моя нога поднялась и как можно сильнее ударила его в живот. Он отлетел от меня на пол метра и кинул злобный взгляд. Предел моего терпения закончился и я проорал: — Да! Я много чего помню! Но это не дает Вам права набрасывается на меня и целовать, лишая меня всякой свободы!       Я резко отряхнул себя, так же резко поправил галстук и вылетел из его кабинета, грюкнув дверью.