Ты простишь меня...

      Он всхлипывал у меня на груди. Я рыдал лежа под ним. Обоим было больно, обоим стыдно. Мы оба понимали, что друг без друга не можем, но произошедшие события будто стеной встали перед нами, не давая возможности простить друг друга, точнее не мог простить я… Бороться со своей гордостью очень больно, а вот с гордостью, которая возникла из-за обиды, вдвойне сложнее. Всего меня выворачивало наизнанку. Я не хотел пережить то одиночество, что испытал много лет назад, но и переступить через себя тоже не мог. Внутри будто происходило противостояние любви, той единственной любви, ради которой готов на всё и причиненной боли, что глубоко впечаталась в память и сердце, оставляя огромный шрам. Слёзы. Горечь. Страдания. И, кажется, уже наслаждение от испытываемых мучений. Вдруг захотелось испытать большее, чем просто боль, проверить насколько будут прекрасны чувства, если их перемешать с возбуждением и похотью.       Я уже не думал ни о чём. Здравый рассудок покинул меня, а лишь оставил место для желания и наслаждения. Моя рука опустилась на его голову. Мягкие, черные, как смоль волосы проскользнули меж моими пальцами. Сделав глубокий вдох и закатив глаза, я сделал первый, медленный толчок. От неожиданности Леви охнул, а из моих ноздрей вылетел горячий от наслаждения пар. Не в силах сдерживать себя, последовал ещё один толчок, более глубокий. Закатив глаза, я выгнулся в пояснице, поднимая на себе Капрала, который дрожал от небольшой боли и наслаждения, всё больше прижимаясь к моей груди. Немного сжав волосы, я притянул его к себе. Поцелуй был нежным, почти парящим и, казалось, он запросто улетучится в любой момент. Мы погрузились в вязкий, тягучий и в то же время неуловимый омут. Движения были медленными и плавными, как почти застывшая карамель, когда её сгибают. Они заставляли забыть обо всём, о боли, о том, что мы на улице, о том, что было… Остались лишь мы вдвоём на целом свете. И пусть ненадолго, но мы были вновь счастливы, вновь парили в небесах, с высока смотрели на этот мир, мечтая о том, что когда-нибудь всё-таки съездим вдвоём на море, всё-таки будем счастливы… _____       Я сидел в своём кабине разбирая очередные бумаги. Вдруг ко мне в дверь постучали. Я поднял голову, что бы поприветствовать «гостя», однако моя улыбка быстро сошла с лица, когда в проёме показался Эрвин.       С недавних событий прошло три дня, как и было положено, на работе он показался лишь через день. У него же всё-таки «командировка». Не знаю, было ли ему стыдно или он просто боялся полиции, но за это время ни мне, ни мистеру Аккерману не пришло оповещение об увольнении. И это очень радовало. Не особо возникало желание таскаться по судам. В рабочее время, как взрослый, он не избегал ни того, кого любил всю свою жизнь, ни меня, но и лишний раз старался не пересекаться. Так что же произошло такого важного, что эта мразь даже решила сама прийти ко мне? Я отложил бумаги и скрестив руки на груди, откинулся на спинку стула: — Эрвин Смит?       Он спокойно подошел поближе к столу. — Я пришел поговорить. — вид у него был абсолютно спокойный, но вот голос немного взволнован. — Если Вы меня разозлите, то я опять Вам вмажу. — предупредил я.       Прикрыв глаза, он немного кивнул головой, соглашаясь с условием. — Эрен, я очень виноват перед тобой, наделал много глупостей. Мой разум будто затуманился этой безответной любовью и я даже не осознавал, что творил, даже не понял, как переступил черту дозволенного. Ты даже не представляешь, как я был потом рад, когда ты ворвался ко мне в кабинет и остановил то безумие, которое творилось. Если бы ты не примчался тогда, то я бы не смог себе простить то, что натворил, наверное, даже бы покончил с собой. — Но я приехал и приехал не ради Вас, не ради того, что бы застукать вас обоих, а ради Леви Аккермана и ради себя. — Понимаю, но я всё равно виноват перед тобой. Ты увидел то, что разбило твоё сердце. — я его перебил. — Я видел вещи и похуже, даже такие, которые не видели Вы. И то, что произошло у меня на глазах не так уж и сильно меня поразило. — сорвал я. -А вот перед кем Вы и должны чувствовать вину, так это перед мистером Аккерманом и валятся у него в ногах, вымаливая прощение тоже должны перед ним. Мне Ваше раскаянье не нужно. — Эрен, я всё это знаю и уже просил прощение перед Леви. Теперь прошу его перед тобой. Я действительно сожалею о сделанном и прошу огромное прощение.       Я посмотрел в его глаза. Он был искренен в своих словах, открыт душой и действительно был готов принять любой мой ответ. Вдруг вспомнились слова матери: «Каждый имеет право на ошибку.» Потом в мыслях возник вопрос: «А на что бы я был готов, если бы оказался на его месте?» Наверное, я бы поступил точно так же, если не хуже. Осознав, что, возможно, Эрвин действительно не такой, как был раньше, что, возможно, он поменялся, я простил его. Мы остались хорошими друзьями и сотрудниками. Часто в троем ходили на обеды или корпоративы. Порой на выходных выезжали на природу. Я видел, как он был счастлив, от того, что мог спокойно общаться с нами обоими. Кажется, он подавил в себе чувства и порой появлялись слухи о том, что он начал встречаться с Ханджи. Пока что даже Леви Аккерман не знает правда это или нет. У меня появилась возможность, получше его узнать и оказалось, он действительно был отличным человеком. Даже всплыли в памяти слова Леви Аккермана: «Он видит то, чего не вижу я.». Время от времени, я приходил к нему за советом, как по рабочим вопросам, так и по личным. Он всегда давал хорошую поддержку, указывая не только чужие недостатки, но и мои ошибки. Жить стало легче. И порой, как бы это ни было смешно, я воспринимал его, как своего отца. _____       Я сидел в машине и смотрел в окно. На душе спокойно и легко. Картинки за стеклом меняются с каждой секундой, удивляя своим разнообразием и яркостью: — Я всегда любил сидеть на переднем сидении и смотреть в окно, не думая о дороге.       Человек сидящий за рулём улыбнулся. До боли знакомый, хриплый и немного безразличный голос, который я готов слушать целую вечность, донесся сквозь тихое шуршание мотора: — Да неужели? В прошлый раз, когда ты меня вёз со скоростью 210 км/ч, я бы не особо сказал, что ты не любитель водить машины. И когда вёз меня домой тоже выглядел довольным.       Я повернул голову: Леви спокойно и размерено управлял средством передвижения. Черные, мягкие волосы развивались на ветру от открытого окна, создавая впечатление нереальности происходящего. Его взгляд был устремлен куда-то в даль и лишь иногда беспокойно бегал по дороге. Губы немного приподняты в улыбке. Это был один из тех редких случаев, когда его тонкие и изящные брови находились в полном спокойствии и умиротворении. — Всё это потому, что я был счастлив…       Меня не сильно толкнули в плечо: — Дурак! Можно подумать, что сейчас ты не счастлив.       Из моих лёгких вырвался негромкий, но искренний смех. Я развернула к окну: — Нет. Я на седьмом небе…       Я действительно был счастлив. Наконец-то наступил долгожданный, пусть и неожиданный отпуск. Всегда буду помнить, как Леви всё ходил вокруг да около, говоря, что мы едем в командировку, пытаясь скрыть от меня правду, как я недоверчиво смотрел на него, когда звучала фраза: «Возьми один костюм и побольше лёгких вещей. Мы едем на юг.» Буду помнить, как кидался ему на шею и уложил в постель, благодаря за исполнение одной из моих мечт — поехать вместе с ним на море.       Те три месяца пролетели незаметно и были наполнены как самых неожиданных и резких поворотов, (начиная от первой встречи, заканчивая той ситуацией, которую мы все предпочитаем не вспоминать) так и счастливых мгновений. Я понял некоторые вещи. Например: каждый имеет право ошибаться и делать свой личный выбор, и прежде чем осуждать человека, нужно если не встать на его место, то хотя бы выслушать и попытаться понять; Нужно уметь прощать и тогда, возможно, ты не потеряешь то, что так для тебя важно, но и не терять чувство собственного достоинства; Даже за стеной безразличности и прочности стоит хрупкий человек; И самое последнее — Если ты потерял человека, которого любил, не убивай и не уничтожай себя изнутри.Если оно твоё, оно обязательно к тебе вернётся, может, не сразу, может через пару месяцев или даже лет, но вернётся.       Сейчас же я не могу сказать точно, сколько прошло времени с тех пор, как мы начали встречаться. Я просто перестал считать дни, потому что знаю и полностью уверен, что мы будем вместе до конца своих дней.