Форменное безумие

      Думаю, никто не сомневается в том, что нахождение в психиатрической лечебнице не приносит положительных эмоций. Такие места, скорее, заставляют бояться, чувствовать некое угнетение и испытывать жалость к больным, которые навсегда заключены в стенах, на коих уже давно облупилась краска. К ним никто не приходит, ибо они никому больше не нужны. Их запирают в маленьких палатах, где одиноко стоит одна лишь дряхлая кровать, убеждая себя, что эти люди — отбросы, думая о том, что вскоре эта комнатка освободится. Так считали многие, но не Джон Митчелл.       Сегодня выдался весьма дождливый день. Все люди сетовали на эту ужасную погоду, а Митчу она была по нраву. Он шёл на работу, улыбаясь уголками губ и не замечая капельки дождя, сделавшие его одежду мокрой всего за несколько минут. Вскоре показался силуэт той самой обшарпанной больницы. Если честно, то ей требовался ремонт как снаружи, так и внутри.       — Ты прямо светишься, — заметил один из коллег, смотря на грозные и тёмные тучи. — Хочешь заменить нам солнышко в этот день?       Джон усмехнулся. Хоть работал он здесь недолго, но уже успел привыкнуть ко всем обитателям этого места, то есть к врачам, трудящимся в больнице. Теперь мужчина не представлял своей жизни без шуточек своего приятеля.       — Ох, Майк, ты, видимо, тоже особо не унываешь... — ответил Митчелл, снимая куртку.       — Зачем мне это? — собеседник пожал плечами. — Сейчас все ходят с хмурыми лицами, а я решил им назло сиять от какого-нибудь счастья.       Джон проследовал дальше, даже не потрудившись сказать хоть что-либо. Майк поплёлся за ним, ибо в лечебнице больше не с кем было нормально пообщаться. Половина персонала состояла из ворчливых пенсионеров, не желающих уходить на заслуженный отдых, а другая — из людей, обладающих чувством ответственности, из типичных трудяг, полностью отдававших себя работе. Митч относился ко второй группе, но с ним общение завязалось сразу. Никаких ботанских заморочек, никак сетований и негодований. В общем, красота.       — Ну что, выпьем по кружечке кофе? — предложил Майк, открывая перед приятелем дверь.       — Морган, я учусь на своих ошибках, — Джон рассмеялся и вошёл в небольшое помещение, похожее на ординаторскую.       Мужчина присел на диван и принялся наблюдать за махинациями друга. Вскоре Джон почувствовал едва уловимый запах напитка.       — Итак, сегодня я побуду твоим начальником, — заговорил Морган, театрально разведя руки, из-за чего чуть не упала кружка с кофе. — И да, будешь работать в паре с новенькой. Она устроилась совсем недавно, поэтому пришлось приставить к ней кого-нибудь, чтобы бедняжка не растеряла все свои нервы в первый же день.       — И выбор пал на меня. Почему-то я даже не удивлён, милый друг.       — Это же я, Джонни, не стоит поражаться моему превосходству.       Эту милую беседу прервал некий шум. Замолчав, мужчины одновременно обернулись на звук. Его источником оказалась девушка, о которой они только что говорили. Майк, не став ничего объяснять, взял своих подчинённых под ручку и повёл к выходу. Совсем скоро дверь ординаторской оказалась позади, и врачи уже шли по длинному коридору, а с обеих сторон находились палаты с пациентами. Улыбки с лиц двух друзей постепенно исчезали, ведь стало не до веселья. Новенькая же с интересом рассматривала Джона, пока не решаясь заговорить и просто представиться. Эту проблему решил Морган, резко тормознув и легонько стукнув себя по лбу.       — Как же я мог забыть… — сказал он, охнув. — Джон, имею честь представить Вам Мизерере. Мизерере, этого обаятельного мужчину зовут Джон.       Митч, глянув на девушку, кивнул ей. Та улыбнулась, сделав тоже самое. Майк раздал им задания и дождался ухода Мизерере. Схватив приятеля за локоть, он отвёл его в сторонку. Заметив недоумевающий взгляд друга, Морган поспешил всё объяснить.       — Стивенсон опять чуть не выколол себе глаза, — сообщил тот, говоря максимально тихо. — Каким-то чудесным образом у него в палате появляются карандаши или любые другие предметы, которыми можно себе навредить. Откуда только они берутся, а? Все мы прекрасно знаем, что у больных не должно быть ничего такого. Говорили об этом очень много. Пациент-то твой, товарищ, разберись. Прошу.       Джон опешил, но постарался не подавать виду. Он сказал, что обязательно всё выяснит и заторопился к очередному пациенту. После различных обследований и всего прочего мужчина решил сдержать своё обещание и принялся расспрашивать коллег, возможно, они видели что-то подозрительное, но все, к сожалению, как будто сговорившись, только мотали головой или пожимали плечами. Озадаченный Митчелл пытался найти какую-нибудь зацепку, однако, это ему никак не удавалось, ведь он не детектив.       Митч ещё долго терзался в догадках. Предположений было довольно много, но они казались такими бредовыми, что на секунду он переключался на что-то другое, а затем вновь вспоминал про это и начинал думать снова. Размышляя, Джон медленно шёл по просторному коридору, иногда смотря под ноги и по сторонам, чтобы никого не задеть ненароком, и внезапно услышал чей-то голос. Звук точно доносился из какой-то палаты.       — Доктор Митчел… Доктор Митчелл…       Мужчина подошёл к двери и не прогадал. Открыв маленькое и узкое окошко, Джон увидел, что на него безумным взглядом смотрела девушка. Пожалуй, одна из немногих, кто ещё может воспринимать речь, анализировать услышанное и выдавать чёткие и внятные ответы. Элиссмас Блэк. Её считают самой опасной пациенткой и стараются лишний раз не появляться около этой палаты. Медсестры много раз повествовали о том, что она может целыми сутками стоять напротив этого самого окошка и ждать, терпеливо ждать, пока кто-нибудь его откроет. Именно из-за неё некоторая часть персонала уволилась, новые же работники как-то не спешили устраиваться. Все знали, что Элиссмас находится в этой лечебнице, поэтому обходят здание стороной. Острая нехватка персонала чувствовалась до сих пор.       — Я тут краем уха услышала о произошедшем инциденте. Так странно, правда? — говорила сумасшедшая, внимательно рассматривая случайного собеседника. — Бедный Стив… Он и правда чуть не лишился глаз. Как же Вы допустили такое, доктор?       И все прекрасно знали, что девушка отличается чрезвычайной болтливостью. Все были осведомлены, что она обладает просто отличным слухом. И все договорились, что ни в коем случае не должны заводить с ней разговор. Митчелл помнил об этом и молчал, а вскоре и вовсе ушёл, закрыв злосчастное окошко.       Начинало темнеть. В ординаторской собрались Джон, Майк и Мизерере. Двое последних о чём-то увлечённо болтали, возможно, делясь новостями. Митч же расположился на диване, пялясь в стену и не вслушиваясь в слова коллег. Поначалу они этого и не замечали.       — Если ты думаешь, что от твоего взгляда стена сдвинется хоть на миллиметр, то ты глубоко заблуждаешься, — громко произнёс Морган, сев рядом с другом. — Ты чего такой хмурый? Я тебя не узнаю. Где же эта сногсшибательная улыбочка?       — Озадачил ты меня не на шутку недавно.       — Неужели ты сейчас говоришь про наш разговор? Брось ты, Митчик, всё обязательно выяснится. Я попросил тебя разобраться с этим не для того, чтобы ты ходил весь день угрюмый.       Эти слова смогли приободрить Джона и приподняли ему настроение. На лице вновь заиграла его таинственная улыбочка. Морган хмыкнул и в который раз убедился в своём превосходстве и умении убеждать.       — Ты сегодня дежуришь, если, конечно, твоя память не канула в лету, — напомнил Майк, поднявшись и направившись к вешалке. — Надеюсь, что ты повеселишься этой ночью на славу. Ну что, Мизерере, тебя проводить?       Он давно надел свою куртку и терпеливо ждал от девушки ответа.       — Извини, но я, пожалуй, останусь здесь. Подежурю вместе с Джонни. Хочу привыкнуть к обстановке, — ответила она, улыбнувшись.       — Впервые вижу человека, который добровольно остаётся на дежурство. Ну ладно, до завтра… — с этими словами Морган вышел из комнаты, но через пару секунд приоткрыл дверь и просунул голову в образовавшуюся щель. — Не могу дождаться того момента, когда я окажусь дома. Наверное, я сразу прыгну в объятия любимой… кровати.       Пока мужчина болтал, Митч успел встать и схватить первый попавшийся предмет, коим оказалась обыкновенная ручка. Улучив момент, он кинул её в Майка и попал ему прямо в лоб. Ординаторскую моментально озарил звонкий смех Мизерере.       Они разговаривали всю ночь напролёт. Джон безостановочно пил кофе, а девушка удивлялась этому, ведь ей вполне хватило одной маленькой кружечки. Мизерере просила Митчелла помочь ей с пациентом, а тот не мог ей отказать. Всё бы хорошо, но внезапно речь зашла о самой сумасшедшей персоне в их больнице. Митч не особо хотел поднимать эту тему, а девушка оказалась очень настойчивой и добилась своего.       — Рассказывай уже! Я помираю от скуки… — умоляла Мизерере, скорчив грустную рожицу.       — Уверена? Ну, мало ли. Потом спать ночами не будешь, а крайним окажусь я.       — Бу-бу-бу, не заставляй меня умолять тебя, Джонни.       Мужчина замолчал на некоторое время, чтобы хоть что-то сформулировать. На сонную голову навряд ли получилась эпичная и красочная история, однако этот факт не особо его волновал. Хотелось поскорее поведать собеседнице историю и забыть про Элиссмас.       — Знаю я не очень много, но поговаривали, что она чуть не убила человека… — начал Джон, устало вздыхая и потирая виски. — Были всякие разбирательства. Оказалось, что она больная на голову. И теперь она находится в нашей скромной больничке. Та-дам. Хеппи энд не заказывали?       Мизерере невинно хлопала глазами, наивно полагая, что Митчелл просто шутит.       — Её место в тюрьме… — пискнула девушка, находясь в небольшом замешательстве.       — Я полностью с тобой солидарен.       Мужчина принялся что-то лихорадочно искать в папках с документами. Мизерере с интересом наблюдала за его действиями. Совсем скоро Джон достал несколько листов и протянул их новой знакомой. Та забрала документы и принялась с неподдельным восторгом их рассматривать.       — Распечатка дела мисс Блэк, — пояснил он. — Когда-то я точно с таким же видом всё про неё изучал.       Мизерере едва заметно кивнула, не отрываясь от бумаг. Митчелл помахал перед самым носом девушки каким-то диском, чтобы отвлечь её от не особо интересных документов. Кто бы сомневался, что такая уловка моментально сработает.       — Что там? — задала вопрос собеседница, сверкнув глазками.       — Здесь что-то посущественнее… — хмыкнул Джон.       — Тебе же не нравится беседовать о мисс Блэк, — припомнила девушка, лукаво глянув на него.       — Чего не сделаешь ради одной любопытной девчонки.       Не заставляя её ждать, мужчина включил запись. Сначала не происходило ничего сверхъестественного. Привычные белые стены, стол и стул. В течение некоторого времени за столом восседала вышеупомянутая Элиссмас. Взгляд был устремлён прямо в камеры. Девушка изредка наклоняла голову вбок, посматривая на врача, который разговаривал с ней в тот момент, и молчала. Не очень-то похоже на обычное поведение Блэк. Сумасшедшая иной раз подёргивала плечами и рассматривала смирительную рубашку, явно мечтая выбраться из неё.       — Какой же ей поставили диагноз? — поинтересовалась Мизерере.       — Раздвоение личности… — ответил Джон и поспешил добавить. — Ну, насколько я знаю. Меня особо не посвящали в подробности.       — Мне так не кажется… Как по мне, то здесь обычное психическое расстройство…       — Просто смотри дальше и не отвлекайся.       Неизвестный доктор задавал пациентке различные вопросы, но та не спешила на них отвечать. Она точно понимала его слова, точно всё слышала, однако медлила.       — Мисс Блэк, прошу, ответьте мне, — взмолился врач.       Элиссмас опустила голову, а после тут же подняла её. Послышалось тихое хихиканье, медленно перерастающее в безумный смех.       — Мисс Блэк, Вам нужна помощь! Мисс Блэк, послушайте нас! Мисс Блэк! Мисс Блэк, вы больны! Мисс Блэк, мисс Блэк, мисс Блэк, мисс Блэк! — закричала она, не переставая смеяться.       Запись прервалась. Мизерере с ужасом смотрела на экран. Джон заметил это и хотел было прекратить просмотр, а та настояла на обратном.       То же самое место. Та же Элиссмас, сидящая на стуле. Всё тот же сумасшедший взгляд, только выглядевший ещё безумнее. Всё тот же голос врача, пытающегося достучаться до разума больной.       — Тебе ещё не стало скучно? — спросила то ли у самой себя, то ли у доктора и сама ответила со смешком. — Стало. В самом начале. Да, правда? Конечно. Можно маленький вопросик? А что ты чувствовала, когда тебе не дали убить человека? Что я ощущала в тот момент? ЯРОСТЬ И ОГРОМНОЕ ЖЕЛАНИЕ УБИТЬ КАЖДОГО, КТО ПОПАДЁТСЯ МНЕ НА ПУТИ! Но сейчас ты вынуждена сидеть в этом чёртовом месте и отвечать на глупые вопросы. Как же ты догадалась?! МИСС БЛЭК, МЫ ВЫНУЖДЕНЫ ВАС АРЕСТОВАТЬ.       — С кем же Вы беседуете?       — Вторая версия мисс Блэк. И она не считает, что ей нужна чья-либо помощь… Ещё она твердит мне, что Вы, многоуважаемый доктор, ей надоели…       По экрану пошли мелкие помехи. Смех спятившей девушки не угасал.       — Джонни, умоляю, выключи это! Я больше не могу смотреть! — попросила Мизерере, испуганно посмотрев на мужчину.       Митчелл послушно выключил запись и спрятал диск куда подальше. Девушка кое-как пришла в себя от увиденного.       — Какой же это кошмар…       — Тебе придётся привыкать к такому. Я видел и похуже.       — Правда? Может, расскажешь мне? — от прежнего испуга Мизерере не осталось и следа.       — Потом ведь всякие страшные сны сниться будут. И кто будет в этом виноват?       Джон специально медлил со своим рассказом, а новенькая чуть ли не прыгала вокруг него, не переставая умолять. Её действия казались Митчу забавными и смешными. Девушка вела себя не лучше пятилетнего ребёнка, который упрашивал родителей прочитать ему очередную сказку.       — Я уже не маленькая девочка, чтобы бояться каких-то там страшных снов, — гордо заявила Мизерере. — Если тебе всего-навсего лень, то можешь мне так и ответить. Только тогда я придумаю тебе какое-нибудь обидное прозвище и буду называть тебе так постоянно и в любом месте. Ну, что скажешь, старичок?       — Да, ты определённо умеешь запугивать людей, — мужчина рассмеялся. — Так уж и быть. Эх, слушай.       Митчелл начал своё повествование. Он сделал себе кофе и предложил его собеседнице, но та отказалась, стараясь не упустить ни единого слова Джона.       Как жаль, что это начало далеко не счастливой истории.