Форменное безумие

      Райнхольд, ужаснейшим образом расправившийся с собственным коллегой, резко обернулся. Джон и Майк, не успевшие ступить и шагу, замерли, будто пытаясь слиться со стеной или хоть с каким-либо другим объектом, лишь бы всё происходящее здесь оказалось жутким кошмаром. Ущипнуть себя теперь не представлялось единственно верным решением — это не было сном. И — что ещё хуже — тот, кто превратил большую часть сотрудников в обезображенные, иногда не совсем целые куски мяса, смотрел сейчас прямо на них, и взгляд его, горящий алым пламенем безумия, не сравнился бы со взглядом ни одного пациента, содержащегося в психбольнице. Да все взгляды в совокупности не вселяли бы такой страх, который испытал Митчелл, едва взглянув в черные, словно текучая обволакивающая смоль, глаза, вперившиеся в него в ответ. Однако сразу никакой реакции не последовало — видимо, принципы одержали верх и Дифенбах предпочёл сперва докурить, посмаковав момент напоследок. Закончив, он бросил окурок в кровавое месиво, оставшееся, вроде, от Роберта, и стал медленно приближаться. Звуки его шагов гулом отдавались в затихнувшем коридоре, пропахнувшем насквозь тошнотворным запахом железа, а два друга, загнанные в угол, не могли и пошевелиться, уже прощаясь с жизнью.       — Какая неожиданная встреча.       — Вы просто… чудовище! — выпалил Джон и осекся, чувствуя, как смелость, переполнявшая его некоторое время назад, постепенно улетучивается.       Заместитель пнул преградивший ему путь труп и внезапно остановился. Его смех, неприятно резанувший слух, пронёсся эхом по молчаливому помещению лечебницы.       — Благодаря твоей подружке, Элиссмас, — мужчина выделил интонацией именно имя девушки, — тебе удалось избежать довольно плачевной участи. Изначально, кстати, я не планировал тебя убивать и твои игры в юного следопыта меня порядком забавляли…       Митч вздрогнул.       — Но затем ты начал меня раздражать.       Хриплый голос оставлял неприятный осадок где-то в глубине сознания. Райнхольд напоминал дикого зверя, возможно, потрёпанного старого волка, вожака стаи, умудренного опытом, старающегося ослабить бдительность своей жертвы, заманить в ловушку и ухватить цепкими лапами, рьяно вгрызаясь в плоть. Проткнуть острыми когтями и «случайно» высвободить из собственного плена, вселив надежду на спасение. И разрушить её, нанеся смертельный удар в спину.       — Не люблю, когда кто-то суёт нос в мои дела, — Дифенбах подошёл чуть ли не в упор и, выдержав короткую паузу, соизмеримую для Джона с мучительной вечностью, добавил. — Поэтому решил тебя проучить. Предупредить на будущее. Просчитался, не сработало. Хотя это всегда можно исправить.       Митчелл ощущал себя маленьким ничтожным лесным зверьком в безвыходном положении. Перед ним — настоящий монстр, скалящий зубы, насмехающийся, упивающийся своим преимуществом. Он же — в тупике, никак не выкрутиться, не вырваться. Хотел избежать трагедии, массовой гибели людей, в итоге не в состоянии помочь даже самому себе. Косится на напряжённого Моргана, еле сохраняющего самообладание, и сильнее жмётся к его плечу, шумно вдыхая отвратительный смрад и чудом держась на ногах.       — Молчишь? Нечего сказать? — тон заместителя сменился с надменного, истинного на снисходительный, фальшивый. — Возомнил себя героем, а столкнувшись лицом к лицу с угрозой, опасностью, хвост поджал? Если не ошибаюсь, ты ими дорожил.       Не отрывая сумасшедшего, пропитанного мраком и темнотой взора, мужчина указал на мёртвый персонал больницы.       — Тогда в чём дело, Джонни? Почему ты не уберег их от страданий? Струсил? Жаль, что воскресить никого не удастся… Время не повернёшь вспять.       Митч — открытая книга для него. И он читает его безупречно, угадывая каждую закрадывающуюся мысль, вырывает страницы и с точностью воспроизводит текст, не искажая содержания. Джон — на ладони. Райнхольд наблюдает с ухмылкой.       — Или тебе на них наплевать? Главное, что ты не сдох...       — Прекрати, — Майк не выдержал. — Сваливать вину на Джона до тех пор, пока он в это действительно не поверит — неплохая уловка. Я на это не куплюсь.       Дифенбах лёгким, отточенным до автоматизма движением перезарядил дробовик и ткнул дулом Моргану в живот.       — Что предпримешь, м?       — Хватит выводить его на эмоции. Наше убийство никакой пользы тебе не принесёт. Только пополнит копилку твоих злодеяний, — Майк подлил масла в огонь последовавшим далее оскорблением. — Урод.       Заместитель явно готовился выстрелить. Нет, он точно не пускал слова на ветер, однако что-то его остановило в последнюю секунду.       — Отвали от них, ублюдок, иначе я, блять, продырявлю твою сраную башку!       Мужчина рассмеялся и, обернувшись, молниеносно выбил направленный на него пистолет из рук Элиссмас, поймал его в воздухе и, не церемонясь, прострелил девушке ногу. Блэк, потеряв равновесие, упала на пол, оглушив присутствующих криком, вызванным нестерпимой болью. Её ладони мгновенно окрасились в красный, пронзительный вопль скатился до негромкого скулежа.       — Бесшумная. Быстрая. И, пожалуй, тупая, — произнёс Райн, переключившись на свою горе-напарницу. — Кто тебя надоумил? Она? У меня появился серьёзный повод усомниться в её умственных способностях, ведь ты нападала на меня бесчисленное количество раз… Но назови случай, когда у тебя получалось хотя бы незначительно меня ранить.       В процессе бурных препираний между Элли и Дифенбахом Морган заметил, что тощий паренёк, стоящий недавно рядом с заместителем, куда-то исчез. Он не обратил бы на это никакого внимания, если бы не поведение мужчины. Тот, без сомнений, оттягивал время, мешкал, выжидая чего-то. Что-то пошло не по плану?       — «Пополнит копилку моих злодеяний»? Хорошо сказано, — обратился Райнхольд к Майку и, отбросив пистолет Блэк куда-то в сторону, ринулся в неизвестном направлении.       Поражённые друзья изумлённо переглянулись. Непредсказуемость поступков этого чудовища выбила их из колеи. Он, по-варварски расправившийся с коллективом данного «заведения», не избавился от главных свидетелей совершённых им многочисленных преступлений. Отсутствие какой-либо логики очевидно. Свихнулся окончательно и бесповоротно?..       — Элиссмас! —Митчелл подлетел к девушке, присев напротив неё. — Позволишь осмотреть тебя? Элис...       — Джон, это я… Это я… — лепетала Блэк, захлёбываясь слезами, стекающими по щекам.       — Я знаю. Знаю… — Митч аккуратно приобнял Элли, убаюкивая невесомыми поглаживаниями по спине. — Послушай, тебе нужно успокоиться. Хорошо? Мы выберемся отсюда, я обещаю. Я не брошу тебя.       — Ребят, нам стоит поторопиться. Как бы этого психа не переклинило и он не вернулся.       Джон кивнул и, бережно взяв девушку на руки, побрёл к выходу. К горлу подступал ком из-за душераздирающего зрелища, заставляющего жмуриться и утыкаться Блэк в плечо. Неужели это конец? Неужели у них получилось? И хоть они не лежат на холодном кафеле вместе с остальными по случайному стечению обстоятельств, по желанию заместителя главврача, поступившегося своими намерениями, Митчелл не жалел ни о чём. Стоит ли вообще думать об этом? Людям свойственно совершать ошибки, оступаться, бояться. Они не всесильны. И иногда изменить или предотвратить что-то — превыше их возможностей. Досадно, что он не понял этого раньше.

***

      «Мать твою, Айке… Я просил тебя. Мы договаривались. Что за несносный ребёнок…»       Мысли путались, не связывались воедино, витали в воздухе сумбурными отрывками, сохраняя общий смысл: найти. Увести. Пусть поймают, арестуют. Главное, что он цел. Удивительно, насколько быстро Райнхольд привязался к мальчишке, похожему, скорее, на неприметного застенчивого школьника, чем на беспощадного союзника. Насколько незаметно над ним, отрекшимся от всего человеческого, возобладало нечто отеческое.       Дифенбах несся к складу с препаратами. От вольготно разгуливающей по психбольнице Элиссмас, освобождённой из смирительной рубашки, что-то подобное вполне ожидалось, однако предательство Айке за чистую монету не принималось. Врать он не умел. Притворяться — тем более. Заместитель сам недооценил парня? Исключено. Чёртов Фиедлер, что у тебя там стряслось…       Дверь склада распахнулась, вынудив мужчину притормозить. Оттуда, насвистывая незатейливую мелодию, вынырнула Грин, держа окровавленный нож. Бешено колотившееся сердце екнуло. Внешне спокойный и невозмутимый, внутри — разбитый подтвердившимися догадками. Нет, нет, нет, нет…       — Ах, привет, Диффи!

***

      — Я закончу — и ты сразу пойдёшь туда. Проследишь за ней; тихо, без лишнего шума проверишь, установила она взрывчатку или нет, обезвредишь в любом случае и активируешь эту. Ты справишься, — вкрадчиво говорил заместитель, силясь приободрить и убедить в том, что они обязательно достигнут поставленной цели. — Учует неладное — убей, не колеблясь.       Она — пешка, бесполезный элемент, подлежащий ликвидации при успешном выполнении своей задачи. Айке, ты и правда провалился, переняв на себя эту роль?..

***

      — Что ты сказала?       Довольный писк каннибалши подействовал отрезвляюще. Горький привкус гнева, переполняющего Райнхольда, ненадолго сменился на презрение. Размышления о Фиедлере, примерном «ученике», что-то из себя представляющем, и лезвие оружия Рере, переливающееся багровым цветом, вновь пробудили неконтролируемую злость, напрочь затуманивающую рассудок. Уничтожить, разрубить на тысячу крошечных кусочков, растоптать, стереть в порошок без шанса на выживание.       — Диффи, сладкий, у тебя проблемы со слухом? — девушка глумливо хихикнула, следя за поглощающей оппонента яростью.       От Дифенбаха исходила тягчайшая, гнетущая аура. Грин определенно нарывалась на неприятности, но её это абсолютно не волновало. Стремительно поравнявшийся с девушкой мужчина отвесил ей солидную оплеуху, вцепившись ладонью в щёки ненавистной собеседницы.       — Ты забываешься, — прорычал заместитель, откинув дробовик. — И совершенно не знаешь своего места.       Мизерере удивилась поступку Райна. Что собирается делать? Он невменяем до мозга костей. Он лишил себя козыря. Он… блефует? Или это отвлекающий маневр? У него с собой есть что-то получше? Давай, напряги извилины…       — Я не получу никакого удовлетворения от твоей легкой смерти, — Дифенбах без особых усилий отшвырнул Грин в дальний угол, словно она не весила ни грамма. — Твои страдания — вот что мне необходимо увидеть. Ты будешь умолять о пощаде.       Устояв на своих двоих, девушка подбежала к мужчине, вспоров ножом пустоту, однако тот предугадал действия каннибалши и остановил её, не позволяя возобновить атаку.       — Я пообещала, что украшу твоей головой свой обеденный стол.       — Очень самонадеянно, никчёмная тварь.       Они снова и снова сталкивались в битве, заместитель снова и снова умело парировал удары или блокировал их. Рере выдохлась. Её изрядно потрепало. Наличие холодного оружия не обеспечивало ей победу, невзирая на изворотливость и ловкость. Зря взбесила его? Он слишком сосредоточен. Дезориентировать, сломить, ввергнуть в полное отчаяние, сковывающее конечности, вынудить пасть духом. Вскрыть незажившую рану. Да, это приведёт к успеху…       — Я убила его.       Исключительно тяжелое дыхание обоих нарушало установившуюся гробовую тишину. Девушка внимательно отслеживала любые изменения в Райнхольде. К её сожалению, Дифенбах никак не отреагировал. Ни единый мускул не дрогнул. Ему безразлична судьба Айке?..       Дергаю не за те ниточки? Нет, притворяется. Искусно притворяется. Тебя раскусили, подонок.       — Перерезала ему глотку. Ничего не напоминает? — продолжила каннибалша, и её губы расплылись в дьявольской улыбке.       Мужчина вспомнил ситуацию в его кабинете. Фиедлер, стоящий позади неё с острым лезвием, прислонённым к шее, и растерянная мордашка Мизерере, искренне уповающей на то, что мимолётная симпатия, продиктованная выполнением «величайшей миссии», образумит его. Забавное зрелище. Знатно обосралась и до сих пор пыжится, дабы потешить своё самолюбие, оскорблённое эго.       «Перерезала глотку». Врёт? Если да, то откуда кровь на ноже? На самой видимых повреждений нет. Да и селфхармом заниматься не в её стиле. Прибить суку — и занозой в заднице меньше.       Заместитель позволил подойти к себе вплотную, изобразив замешательство, и, рывком подняв кисть Грин, обхватил славно наточенное лезвие.       — Я услышал достаточно, — сипло проговорил он, прожигая в девушке дыру. — Пора закругляться.       — И не поспоришь!..       Дальше — остервенелые хрипы. Жалкие потуги каннибалши расцепить сомкнувшиеся на шее пальцы не привели ни к какому результату, ухудшили положение. Нож валялся где-то на полу, глазки растерянно бегали туда-сюда. Очередной спектакль.       — Переигрываешь, — безучастно отметил Райнхольд, надавливая посильнее.       Ликуя, Дифенбах расслабился, и Мизерере воспользовалась этим. Почувствовав раздирающую боль, мужчина нащупал торчащую где-то в боку рукоять и, слегка качнувшись, пошатнулся. Смерил надменным взглядом и, попятившись, спустился вниз по стеночке, облокотившись на неё спиной. Сознание, потихоньку окутываемое белесой пеленой, плыло. Повержен. Причём наиглупейшим образом. Прискорбно. «Вожак стаи» из соображений гордости терпел, морща лоб, не беря в расчёт то, что сдавленное кряхтение выдавало его с потрохами. Волк, проигравший при смене власти. Дикий зверь, не справившийся с натиском врага.       Девушка устроилась рядом с заместителем, и он отвернулся от её радостной физиономии, сияющей похуже слепящего солнца в жаркий июньский день. Закурил, достав из кармана пачку с последней сигаретой, которой он, по-хорошему, должен был наслаждаться в своей квартире, отмечая успешно выполненную операцию по взрыву этого опостылевшего дряхлого здания. Закашлялся, возвращаясь в реальность. Этому не суждено сбыться.       — Ты серьёзно думал, что у меня с собой один нож? — воскликнула Мизерере на грани истеричного хохота. — Какой же ты… наивный!       — Признаю: сработано неплохо, — отчеканил Райнхольд, затянувшись.       — Не настроен на диалог? Бедненький! — измывалась Грин. — А знаешь, что в таких ситуациях строго-настрого запрещают делать?       Каннибалша вынула нож. Хлынувшая кровь запачкала и без того грязную одежду.       — Я предлагаю тебе свою помощь, — заговорщически шепнула она. — А взамен ты признаешь моё превосходство. Воспротивишься — и я тебе башку отрежу.       Дифенбах хмыкнул, докуривая. Облизывавшаяся до этого девушка скрипнула зубами, выказывая своё недовольство.       — Да пошла ты, — коротко и без излишних эпитетов изъяснился мужчина, харкнув ей в лицо.       — Неправильный ответ… — рявкнула Рере, вытирая плевок.       — Заканчивай болтать, — заместитель изрядно подустал от компании прожорливой дряни. — Скоро тут всё к херам взорвётся.       — Что?       — Проблемы со слухом?       Капельки пота стекали по подбородку. Нет, нет… Вводит в заблуждение. Конечно! Несчастный подонок, сочиняющий сказки на ходу. Его малыш Фиедлер смылся, получив кучу незначительных ножевых ранений. Он бы… не успел…       — Твоя бомба не взорвётся. Айке поставил новую. Мощнейшую.       Каннибалша часто заморгала, переваривая информацию. Поднялась и, осмотревшись, побежала к чёрному выходу, смачно выругавшись. Мужчина провалился в небытие, облегченно выдохнув.

***

      — Райнхольд! Райнхольд! Ну, ты чего! Mein lieber! Райн…       Приятный голос. И до жути знакомый. Кто этот белобрысый парень? Почему он никак от него не отстанет, не отвяжется? Зачем зовёт его, надрываясь?.. Красив… Адски красив… Переживает за него по какой-то причине… Странно. Впрочем, неважно. Неважно…       Постепенно преследующий Дифенбаха облик потускнел и на его фоне возник силуэт Фиедлера, смешавшись с первым воедино. Юноша тряс наставника за плечи, пытаясь хоть как-то растормошить его.       — Райнхольд! Райнхольд! Прошу Вас! Очнитесь! Райн…       Это сон? Предсмертная галлюцинация? Заместитель издал негромкий страдальческий стон, приходя в себя. Айке жив. Мизерере солгала. И слава богу.       — Боже, Вы меня напугали! Прошу прощения, что задержался. Мисс Грин доставила некоторые… неудобства.       — Грин… — мужчина цыкнул. — Меня она уверяла в том, что ты мёртв. Фиедлер поднял Райнхольда, предложив об себя опереться. Дифенбах беспрекословно последовал его совету.       — Я… отступил. Понял, что не могу с ней тягаться. Когда она вышла и увидела Вас, я юркнул обратно и закончил то, что вы мне поручили, — объяснял юноша. — Нам стоит поторопиться. Осталось немного времени.       Заместитель вымученно ухмыльнулся. Сообразительный. Одурачил ненасытную дуру, пока она здесь кривлялась. Если бы каннибалша серьёзно не покоцала его, то он бы непременно приказал Айке идти без него, но усталость возобладала. Выдастся удобный момент — отчитает. И похвалит. Отчитает и похвалит. Однако сперва выбраться, не став жертвами собственных амбиций.

***

      Выбежавших Майка и Джона с прижимающейся к нему Элиссмас встретили кареты скорой помощи и полицейские машины под аккомпанемент оглушающего воя сирен. Впереди мельтешила толпа зевак, отгоняемая служителями правопорядка, и среди них вырисовывался неординарный дуэт. Парень и девушка. Феликс и Эшли. Они-то какого хрена тут ошиваются?       Митчелл вспыхнул от разбушевавшегося в нём негодования. Припёрлись, подвергая себя высокому риску. От всплывающих в памяти ужасающих картин мужчина ежился, ощущая распределяющуюся по всему телу волну мурашек. Хорошо, что их не пустили внутрь. А они наверняка просились. Джон бы грохнулся в обморок, заприметь он эту чумовую парочку в катакомбах лечебницы.       Передав Блэк специалистам, Митч ощутил на себе чьи-то робкие объятия. Браун юркнула между полицейскими и подобралась к нему. Верещала что-то себе под нос, уворачиваясь от Моргана, растрепавшего ей прическу. Возмущение Джона ослабевало, перетекая в трепетные умиление и упоение. Лучик света в тёмном царстве.       — Мы безумно рады, что вы целы и невредимы, — Эванс «перевёл» нечленораздельные звуки, слетающие с уст Эшли. — Кто-то набрал службу спасения, услышав стрельбу в психбольнице. Мимо нас колонна из автомобилей скорой помощи и полиции пронеслась, и тогда у меня кошки на душе заскребли…       Феликс и дальше делился своими впечатлениями, хотя внимание остальных было приковано к еле спускающимся по лестнице Райнхольду и Айке, скорости которым придал внушительный взрыв, подтолкнувший их вперёд. Митчелл закрыл Браун собой, Морган и Эванс отскочили подальше. Теперь вместо старенькой больницы красовались руины с обугленными телами уже мёртвых и сгоревших заживо работников и душевнобольных…       Смятение продлилось мучительно долго. Шокированные люди подобно восковым статуям застыли в неестественных позах. Рассчитывали на шутку, ложный вызов бдительных граждан, перепутавших ежедневную вакханалию «шизиков» с чрезвычайным происшествием. Нечто кошмарное творилось в белых стенах здания и тщательно скрывалось от соответствующих органов. Упустили, прозевали — пожинайте плоды. Этот инцидент обмусолит сверху и донизу каждый житель, ссылаясь на некомпетентность тех, кто обязан пресекать на корню подобные случаи. И никого не заботит Дифенбах — смесь коварства, вероломства, лицемерия и прочих отрицательных качеств. Джону ещё представится возможность раскрыть его тайну. Не оправдается. Заслуженно сядет за решётку или сгниёт в клинике, закидываясь препаратами, влияющими на помутившийся разум. Заслуженно и справедливо.       Безмолвие прерывалось периодическими хриплыми смешками заместителя, добившегося своего. Наспех замотанная разорванным на части, чистым медицинским халатом глубокая рана кровоточила, и опомнившиеся врачи, облепив мужчину, уложили его на носилки. Джон проводил их взглядом, полным печали и тоски. И не ведают, какого монстра им предстоит залатать…       Митчелл, смирившийся с тем, что сегодня ему придётся ночевать в участке и пересказывать его версию событий нескончаемое количество раз, обернулся на охваченные огнём развалины, вдохнул дым, оседающий в лёгких, будто прощаясь, запечатлевая мгновения, проведённые в этом месте, сотрудников поименно, крики пациентов и ночные смены…       Нет, Джон. Это только начало.

***

      Митчелл с детства ненавидел посещать кладбища. От них веяло унынием, грустью, липкой безысходностью и удручающей меланхолией. Что не стерпишь ради дорого тебе человека. Элиссмас, наплевав на холод, на простреленную ногу и, в принципе, на что-либо и кого-либо плюхнулась на колени перед могильными плитами. Непроизвольно выступившие слёзы скользили по щекам и падали на асфальт, мигом испаряясь. Джон не отвлекал. Не мешал. Нервно ухватился за ограду, невольно соскребая ногтями облупившуюся краску. Она не заслужила. Не заслужила, не заслужила, не заслужила… Бесконечная цепочка слов, крутящихся в голове. И ни одного сказанного вслух. Открой он рот — и сам заплачет. Угрюмые лица, косящиеся на него с мраморных надгробий, каркающие вороны, нагло обустраивающиеся на крестах, рыдающие родственники покойных поблизости, призраками слоняющиеся по рядам… В груди неприятно потянуло.       — Ты не виноват.       Блэк повернулась к нему.       — Джон, я ни за что тебя не осуждаю.       Митчелл задрожал и, преодолев небольшое расстояние между ними, обнял прильнувшую к нему девушку.       — Прости меня. Я отвратительно поступил с тобой.       — Неправда. Не неси чушь, — Элиссмас отпрянула. — Отвратительно поступили мои родители. До последнего игнорировали мою болезнь, а при её проявлении решили оборвать прошлые связи и контакты. Промыли мозг твоим матери и отцу. Джон, никакой командировки у твоего папы не было. Вы переезжали навсегда.       Кусочки пазла сложились. Блэк — угроза, нанесёт вред в припадке. Митчелл — пострадает, замкнётся в себе. Примерно так и рассуждали представители старшего поколения. Благородно со стороны «династии» Элли отдалить от себя Джона и его родителей во избежание неблагоприятных последствий. Меньше проблем — меньше забот. В итоге напоролись на то, от чего ревностно оберегали свою дочь.       — Представляешь, я тебе письма писал, — делился воспоминаниями Митчелл. — Много, очень много. И потом они пропадали. Я не сдавался. Позже догадался, что кто-то из родителей их находил и забирал с собой. Наверное, выбрасывали или сжигали.       — Я бы… их почитала, — призналась девушка, с умилением выслушав его.       Они мягко улыбнулись друг другу. Разговор снял с мужчины тянущие на дно оковы совести. Он убедился в том, что не воспрепятствовал бы происходящим с Элиссмас метаморфозам.       — Я вернулся в надежде встретить тебя. А ты оказалась местной «знаменитостью», слетевшей с катушек и перебившей кучу народа.       — Зато содержалась там же, где ты и работал.       — Удача явно на моей стороне.       Блэк прыснула в кулак. Джон сверился с часами и, вздохнув, сообщил:       — Нам пора.       Девушка поднялась, смахивая с одежды пыль, и они направились к машине, одиноко припаркованной у входа в кладбище. Прислонившийся к капоту Майк, погружённый в свои мысли, оживился, увидев их. Устроившаяся на заднем сидении Элли провалилась в сладкий сон под монотонный гул двигателя. Рука Моргана, расположившаяся на колене Митчелла, — своеобразный утешительный жест — усмирила неунимающийся трепет. Да, кажется, Джон по-настоящему счастлив. Даже если это продлится мгновение.       Пошёл снег.

***

      — Алло.       Около соседней могилы, поросшей надоедливыми сорняком и бурьяном, стояли беловолосые парень и девушка. Последняя вынула сигарету и, игнорируя немое осуждение других «посетителей», закурила. Её широко открытые глаза цвета бутона мака пугали своей черствостью и равнодушием. Близнец за спиной сверкал хитрой ухмылочкой.       — Уехали, — отчитывалась девушка низкому голосу, явно обрабатываемому посредством компьютерных технологий. — Дифенбах? Живой. Валяется в медпункте, отдыхает. Решают: в тюрьму или психушку.       После новости о том, что Райнхольд не отправился на небеса, голос стал раздраженнее.       — Мне интересно, чем он заслужил пожелание смерти? Что за фокус выкинул?       — Тебя это не касается. Выполняй свою работу без лишних вопросов.       Девушка нахмурилась. Парень возле неё принялся ласково гладить свою спутницу по пояснице, предугадывая, что сейчас её злость польёт через край и на выражения она не поскупится.       — Не касается — поручи своим ебаным верзилам, — шипела она в трубку, нервно затягиваясь. — У тебя их пруд пруди.       — Мы с вами союзники, Алекса, — с ноткой обиды напомнил голос. — А союзники всегда выручают друг друга. Разве я не прав? Кому, кроме вас, мне доверить столь сложное задание?       — Ссать в уши ты умеешь профессионально, мистер Икс, — фыркнула девушка, потушив окурок каблуком. — Не смей ни во что нас не ставить. Дорого обойдётся.       Она бросила трубку. Её аристократически бледное личико приняло прежнее отстранённое выражение.       — Душа моя? — мурлыкнул Алекс, наклонившись к ней и прикоснувшись к плечу.       — Я ему черепушку проломлю.       Пошёл снег…