Форменное безумие

      В коридоре раздались оглушительные крики и звуки выстрелов с длительными перерывами. Будто человек, совершающий сие кошмарное деяние, упивался каждым собственноручно проведённым убийством, стонами недобитых и трупами тех, кто уже не вернётся к жизни, кровью на холодном кафеле. Мизерере, воспользовавшись замешательством и неподдельным шоком своих «друзей», выскочила из ординаторской именно туда, откуда и слышались душераздирающие вопли, мольбы о пощаде и слёзные просьбы опустить оружие. Майк и Джон, похоже, не особо переживали за судьбу Грин, ведь они теперь прекрасно понимали, что она заодно с преступником, который находился по ту сторону хлипкой двери. Они до конца не верили в происходящее, возможно, уповали на какой-нибудь дурацкий розыгрыш наиболее склонного к подобного рода шуткам сотрудника, но стоило им всего раз переглянуться — и пришло осознание. Это не очередной развод, не галлюцинация и даже не сон. Это реальность. И если ничего не предпринять, то они, вероятно, станут следующими жертвами.       Митчелл знал, кем является инициатор этой безжалостной бойни, и, забыв об инстинкте самосохранения, рванулся убеждаться в своей правоте, однако Морган вцепился в локоть переполненного решимостью товарища и смог одним взглядом остудить его пыл.       — Ты совсем спятил? — прошептал тот, легонько дернув мужчину на себя.       — В сраном коридоре сейчас стоит беспощадный ублюдок, до тебя не дошло? И его личность нам известна. Разве ты не хочешь проверить нашу догадку и помочь раненым?! — зашипел Джон в ответ, пытаясь высвободиться из железной хватки.       Майк закрыл Митчу рот, обращая внимание приятеля на внезапное затишье и неторопливые шаги мимо помещения, в коем обычно сотрудники собирались, дабы немного перевести дух после посещения буйного пациента или быстро перекусить. Друзья невольно чувствовали себя заложниками маленькой комнаты, несчастными зверушками, забившимися в угол, а монстр снаружи был хищником, выманивающим их из укрытия, принуждающим паниковать и нервничать. «Это точно Дифенбах», — синхронно подумали оба. Заместитель редко появлялся на «публике», поэтому работники без труда определяли именно его походку. Она всегда отличалась неспешностью, от неё веяло надменностью, высокомерием, и никто бы не спутал её ни с какой другой. Когда же выстрелы чередовались с полным безмолвием, иногда нарушаемым невнятными стонами, до ушей доносился и хриплый голос, что отметало закрадывающиеся сомнения окончательно. Мужчины подождали некоторое время, и Джон решился высунуть нос из ординаторской. От увиденного он пошатнулся назад, сдерживая рвотные позывы. Картина действительно не из приятных: повсюду лежали мёртвые работники, под ними — багровые пятна, и в воздухе висел отвратительный запах железа. Собравшись с силами, Митчелл шагнул вперёд, за ним последовал напряжённый Морган, посматривающий туда-сюда. Но найти более спокойное место для обдумывания дальнейших действий им не удалось. Внезапный шум бензопилы неподалёку заставил сердца товарищей уйти в пятки…

***

      — Нет, Айке, постой. Ты делаешь неправильно. Позволь мне показать, — произнёс Райнхольд, затушив выкуренную сигарету в пепельнице и аккуратно притянув будущее взрывное устройство к себе.       Фиедлер внимательно наблюдал за «манипуляциями» своего наставника. Увы, несмотря на то, что Дифенбах объяснил, разжевал ему все нюансы, парень, виновато улыбаясь, не осмелился взяться за «производство» бомбы снова. Заместитель, хмыкнув, продолжил собирать весьма замысловатый механизм самостоятельно. У него это получалось гораздо быстрее и лучше, чему парень искренне поразился.        — Удивительно: Вы с легкостью можете изготовить настолько опасную конструкцию практически из подручных материалов! — заметил он и задал вопрос. — Вас научил кто-то?       — Честно? Не помню, — отозвался мужчина, не отвлекаясь от своего занятия. — Ощущение, будто я родился с этим умением.       — Мне жаль, — пробормотал юноша и положил голову на руки.       — М?..       — Жаль, что у Вас проблемы с памятью… — повторил Айке, слегка дополнив сказанное.       — Это порой доставляет всякие неудобства, — поддержал разговор Райн. —Например, я довольно часто забываю собственное имя.       Фиедлер замолчал, не найдя слов поддержки. Да и необходима ли она его «учителю»? Парень виновато вздохнул и поправил очки, время от времени спадающие на нос.       — Не волнуйся, — Дифенбах уловил изменения в настроении собеседника. — Я привык.       Юноша не раз осознавал, что воспринимает Райнхольда как собственного отца. И небеспочвенно: мужчина всегда о нём заботился, перед их «сеансами» интересовался самочувствием, учил всяким «злодейским» штучкам и позволял читать книги, пылящиеся на полках в кабинете. Айке в долгу не оставался, с прилежанием брался за самую грязную работу, не требуя чего-то взамен. Он не строил планов в тайне от Райна, но и не выполнял слепо приказы, выражая свою точку зрения и предлагая альтернативные варианты. За это Дифенбах Фиедлера и любил и доверял ему намного больше, обделяя данной «милостью» Элиссмас и Мизерере. Заместитель не списывал эту парочку со счетов, следя за поведением девушек и готовясь принять удар в спину. Он, кажется, предполагал, что кто-то из них доставит ему немало проблем в последний момент и, несмотря на свои догадки, не торопился расправляться с врагом, наконец-то снявшим дружелюбную маску.       — Бомбу я передам Грин, — прервал молчание Райнхольд. — Попрошу установить где-нибудь на складе с препаратами.       Парень вопрошающе на него уставился.       —Долбаная каннибалка меня предаст, — разъяснил мужчина, не проигнорировав взор Айке. — Я хочу, чтобы она всерьёз считала себя победительницей. Хочу, чтобы она обезвредила изначально слабую взрывчатку, не ведая, что у меня есть вторая.       Дифенбах продемонстрировал её Фиедлеру и убрал подальше, в ящик стола, в наиболее примечательное, по его мнению, место, куда бы Рере сунулась с наименьшей вероятностью.       — Она очень крохотная…       — Да, зато она мощнее и с установленным таймером. Её я поручу припрятать тебе. Справишься?       — Безусловно!       Заместитель, усмехнувшись, молча поднялся и проследовал к шкафу, затем открыл его и подозвал Фиедлера. Подойдя поближе, тот чуть не сошёл с ума от удивления: перед ним предстала бензопила, с помощью которой он расправился со своей мачехой.       — Вы… Каким образом Вы умудрились достать её? — выдавил из себя изумлённый юноша.       — Если мне нужна какая-то вещь, я заполучу её. Люди уважают меня, доверяют мне и принимают мою ложь за чистую монету. Я сказал, что бензопила необходима для нашего сеанса, заключающегося в проверке тебя на прочность, для признания твоих ошибок и «разбора полётов», — Райн, довольный реакцией помощника, потянулся за второй сигареткой. — Скоро ты найдёшь ей применение.

***

      Дифенбах с упоением подготавливал покоящийся на рабочем месте дробовик. Ему известно, что пути назад нет, что бомбы на своих местах, что мисс Грин обязательно попадётся на его уловку и по-крупному облажается. Тем не менее кое-что тревожило мужчину: при детальном рассмотрении оружия по всему телу проходил нехилый заряд тока, состоящий из отрывков воспоминаний. Он явно пользовался им раньше. Дробовик не раз проделывал в ком-то дыру. Эти факты несильно беспокоили Райнхольда: он не переживал о принесённом кому-то вреде. Зама волновали руки, случайно коснувшиеся однажды его ладони при вручении оружия. Райн, на удивление, отчётливо помнил длинные пальцы, нежную и гладкую кожу, аккуратные ногти. И из-за чего-то детали, врезавшиеся в память, принуждали затухнувший глубоко внутри пожар разгореться с новой силой. За ничтожную для кого-то минуту заместитель выстраивал образ молодого человека: светлые, пепельные волосы; лазурно-голубые глаза с лисьей хитрецой; манящие губы, искривлённые постоянной ухмылкой и вечно выдыхающие куда попало дым; чёрная водолазка, закрывающая горло и «модная» оверсайз куртка, превосходно сочетающаяся с джинсами и обувью. Кто он? И почему сердце начинало бешено колотиться, когда Дифенбах снова прокручивал в голове «реконструированный» облик незнакомца?..       Мужчина взял дробовик и оглянулся на Айке, старательно натирающего бензопилу. Бережное отношение парня к предмету, вселяющему страх, например, в героев второсортного фильма ужасов, непроизвольно вызывало у Райна улыбку и в какой-то степени напоминало его самого. Райнхольд терпеливо ждал Фиедлера, рассматривая юнца словно напоследок. Он понимал, что этот день может стать решающим в их судьбе. Заместителя преследовало плохое предчувствие, однако он старался не думать об этом, отвлекая себя тем, что предстояло сотворить сегодня. Последствия предстоящей бойни в будущем лягут тяжёлым бременем на его плечи. Почему-то это совсем не останавливало Дифенбаха, не терзало душу. Мужчина, точно запрограммированный, шёл к заданной кем-то цели, сметая всё на своём пути. Райн, возможно, и не хотел уничтожать психбольницу вместе с её обитателями, одновременно с этим чувствуя, что преследующая его мания сравнять с землёй старенькую лечебницу —обязанность, которую нельзя не исполнить. Обязанность, ради которой он и проработал в чёртовой психушке столько времени. Только зачем ему взрывать здание, способное и без его «помощи» развалиться на части по прошествии нескольких лет?..       Айке встрепенулся. Увлёкшись процессом, он совершенно забыл о «наставнике». На несчётное количество извинений Райн лишь отмахнулся, моментально заткнув растрещавшегося Фиедлера.       — Пообещай мне, что выживешь. Несмотря ни на что, — заместитель намеренно выделил последнюю фразу особой интонацией.       Руки парня опустились. Юноша и не предполагал, что Райнхольд скажет нечто подобное и вообще заикнётся об этом.       — Вы… Вы… Не смейте так говорить!       — Айке, — грозный тон Дифенбаха, всегда оказывающий на Фиедлера влияние, не сработал и подлил масла в огонь.       — Нет! Я не собираюсь бросать Вас!       — Пообещай мне, глупый малец, — мужчина свирепел от ярости.       Парень замялся. Захлёстывающие его чувства не позволяли адекватно оценивать ситуацию. Сейчас он стоял на распутье: либо слепо повиноваться «просьбе» наставника, либо поступить по-своему. Второй вариант юноша отмёл сразу, осознавая, что на этот раз не сможет переубедить Райна.       — Хорошо. Я не стану возражать, но попрошу Вас просто быть осторожным. Не жертвуйте собой бездумно. Я не хочу, чтобы Вы пострадали. А уж тем более не хочу Вас терять. Вы дороги мне.       Раздался стук в дверь, прервавший «милую» беседу заместителя и Айке. Райнхольд клишированной до тошноты фразой позволил нежданному гостю войти.       — Здравствуйте, мистер Дифенбах! Я принесла Вам… отчёты, — принялась весело тараторить сотрудница, но, увидев дробовик в руках мужчины, выронила белые листы и едва сохранила вертикальное положение. — Ч-что здесь происходит?!       — Ах, мисс Палмер, какое неуважительное отношение… — осадил девушку заместитель, не удосуживаясь к ней развернуться. — Интересно, вправе ли Вы задавать тут вопросы? Я так не думаю. А вот у меня есть парочка специально для Вас. Как насчёт…       Он наклонился, подобрал несколько бумаг и, изучив их содержимое, продолжил:       — … этих отчётов, которые должны были лежать на моём столе ровно неделю назад? Райн разорвал на части листы, не представляющие для него никакой ценности.       — Вы исполняете свои обязанности ненадлежащим образом, мисс Палмер. За это Вы непременно понесёте соответствующее наказание, — Дифенбах перезарядил оружие и добавил. — Прямо сейчас.       Выстрел. Кровь, разлетевшаяся в разные стороны, запачкала лицо и белоснежный халат. Уже бездыханное тело вывалилось в коридор, породив сначала гробовую тишину, а после — панику, перемешанную с криками и возгласами. Вышедший из кабинета Райнхольд блеснул глазами, застланными пеленой безумия. Он не видел никого и ничего, не различал собственных коллег, шмаляя в тех, кто не обладал способностью к быстрому бегу, направо и налево. Правда, нашлись особо смелые люди, попытавшиеся отвлечь мужчину и отнять у него дробовик, однако их героические порывы пресеклись пулей, разрывающей плоть на части. Айке замешкался, ибо никогда не наблюдал заместителя в настолько безбашенном состоянии. Да, минуту назад наставник злился, но разве такая мелочь сравнится с беспощадным умерщвлением всего персонала лечебницы без шанса на выживание? Не отваживаясь приступить к действиям, парень топтался на пороге кабинета, в то время как Дифенбах расправлялся с людьми, которых когда-то взял под своё крыло вместе с главврачом, пообещав им превратить это захолустное местечко в превосходную клинику и обеспечить условия, необходимые для плодотворной работы. Благие устремления мистера Бенсона, связанные с помощью душевнобольным, разбились вдребезги буквально через несколько месяцев пребывания Райна на должности заместителя. Лечебница превратилась в место ещё ужаснее, чем оно было до появления мужчины. Сотрудникам хоть и не угрожала опасность, но они довольно часто в своих разговорах переходили на шёпот, а при виде Райнхольда и вовсе замолкали. Поначалу он вызывал у коллег положительные эмоции, они верили, что этот человек, зарекомендованный главврачом, покажет себя с лучшей стороны. Так и случилось. Дифенбах сделал многое для развития больницы, за что получил всеобщее признание и уважение, однако вскоре снял свою маску добродетели. В какой-то момент из открытого, дружелюбного и неравнодушного к чужим бедам человека заместитель превратился в затворника, сидящего днями напролёт в своём кабинете и высовывающегося оттуда только по особо важным делам, требующим его личного присутствия. Тогда все, кому довелось его увидеть, бросались врассыпную, испытав на себе полный презрения и надменности взгляд, прожигающий внутренности. Что поспособствовало подобным метаморфозам в поведении Райна? Притворялся ли он изначально или произошло что-то такое, из-за чего мужчина стал вести себя иначе? Никто не мог дать точного ответа.       — Мистер Бенсон совершенно в людях не разбирается. Пригрел у себя очередного змея.       — Вы заметили, как он на остальных смотрит? Бр-р-р! Даже вспоминать не хочется. Сразу по телу тысяча мурашек пробегает.       — Похоже, заприметил место главврача, раз из своего укромного местечка нос не высовывает. План вынашивает.       Мужчина с нескрываемым удовольствием лишал жизни людей, злостно перешептывающихся о нём в недавнем прошлом. Он ни капли не раскаивался. Ему было откровенно наплевать на то, что у них есть родные и близкие, неосуществлённые мечты и планы на будущее. Родственники обеспокоятся длительным отсутствием сотрудников? Какая жалость. Не претворились в жизнь желания и стремления? Воплотились бы они в стенах чёртовой лечебницы? Нет? Тем и лучше. Не придётся переживать, если не успел выполнить запланированное.       Райнхольд пристально посмотрел на Фиедлера, ожидая от него хоть каких-либо действий. Нет, заместитель не был разочарован в своём помощнике, наоборот, он его понимал и не пытался вынудить прикончить кого-то. «Возможно, Айке ещё не готов», — Дифенбах не раз ловил себя на такой мысли. Да, паренёк набрался смелости сжить со свету свою «обожаемую» мачеху. Да, он помогал «наставнику», выполняя за него грязную работу, но тогда его будто переклинило.       — Дай сюда бензопилу, — обратился Райн к юноше, и тот, не медля ни минуты, выполнил его просьбу.       Её рев прошёлся ураганом по гулкому коридору, заглушая раздражающие стоны и рыдания. Мужчина немного понаблюдал за раненым коллегой, который из последних сил старался уползти, видимо, в надежде спастись, и невольно рассмеялся. Райнхольд начал преследовать несчастного, скалясь и открыто насмехаясь.       — Боже, Роберт, ты жалок. Вы все здесь были жалкими.       Тот, к кому заместитель обращался, невнятно проскулил что-то ругательное.       — О, прошу прощения. Давай-ка тебе поможем.       Дифенбах одним движением перевернул беспомощного сотрудника, не способного сопротивляться, на спину, сполна насладившись его хрипами и отчаянными попытками перетерпеть боль.       — Повтори, — попросил Райн, присев на корточки и схватив своего подчинённого за волосы. — Не упусти ни малейшей детали.       — Ты ублюдок. Чёртов сукин сын! — выпалил Роберт и, откашлявшись, продолжил. — Я сразу понял, что ты полный мудила. Твоя натянутая улыбочка не скрыла твою подлинную, гнилую натуру. Надо было сразу настучать на тебя Бенсону, а не откладывать в долгий ящик.       — Твои слова — услада для ушей. А я знал про ваш «заговор». До жути смешно. Кстати, твой дружок-сообщник валяется вон там. Первый под руку попался, — мужчина приблизился к лицу коллеги и спросил. — Что теперь скажешь о моей улыбке? Достаточно точно передаёт мою гнилую натуру?       — Урод… — в дрогнувшем голосе «собеседника» проскользнула нотка страха, и Райнхольд учуял это.       Заместитель, ухмыльнувшись, поднялся. Подозвав к себе Фиедлера, он вручил ему бензопилу, объявив, что больше не потерпит проявлений слабости и расценит сомнения как предательство. Дифенбах подобрал брошенный возле чьего-то тела дробовик и вернулся.       — Сначала я хотел добить этого засранца самостоятельно и взял твою бензопилу именно поэтому, однако потом я заинтересовался, чем же грешен премногоуважаемый мистер Хилл, — Райн положил руку на плечо юноши и, вцепившись в него, весьма отчётливо проговаривал каждое слово.       Провоцируя парня, мужчина добивался определённой реакции. Айке схватился за своё оружие, уставившись прямо на Роберта, буквально вжавшегося в холодный кафель, и готовился растерзать несчастного по «команде».       — Утолишь моё любопытство?       Фиедлер уже не слушал наставника, сосредоточившись на сотруднике. Он наклонился к нему, всматриваясь в глаза, наполненные безграничным ужасом, чуть касаясь кожи Хилла своими волосами. Роберт несомненно паниковал, прокручивал возможный исход событий и искренне верил, что каким-то невероятнейшим способом выкрутится из этой непростой ситуации.       — Ты наивный. Наивный и до омерзения подлый. Ты мне противен, — юноша выдержал короткую паузу перед вынесением «приговора». — Твой грех — зависть.       — Общаясь с Бэнсоном, я выведал у него всё, что он знает о своих подчинённых. Ох, он столько всего рассказал мне о тебе… Позволь спросить: ты действительно уверен, что гнилой натурой обладаю лишь я? Впрочем, это уже не имеет никакого значения, — Райнхольд перезарядил дробовик.       — Чтоб ты сдох, подо… — закончить фразу не удалось из-за лезвия бензопилы, воткнутого в живот.       Распарывая плоть живого человека, Айке вспомнил, что испытывал во время расправы над своей мачехой. Чувство собственного превосходства, сладкий вкус мести, пожалуй, перевешивали остальные незначительные ощущения. Заместитель умело пробудил в нём ненадолго уснувшего монстра, и Фиедлер пообещал себе никогда не забывать, кем он является на самом деле.       Дифенбах не отказался внести свою лепту: несколькими выстрелами он превратил обезображенный труп в непонятное месиво. Закончив, он достал из кармана пачку сигарет, выудил оттуда последнюю и закурил. Стоя вдвоём с Айке посреди тёмного коридора, выпачканного кровью, Райн шумно и непринуждённо выдыхал дым.