Время для счастья

      Даже если вы очень талантливы и прилагаете большие усилия, для некоторых результатов просто требуется время. Просто нужно время.       Арсению тридцать четыре и время от него стремительно убегало.       Антону всего двадцать пять, он молодой, энергичный, целеустремлённый. Он, в отличие от своей половинки, верит в лучшее. Верит, что у них все получится, ведь так мало ещё прошло времени, главное не опускать руки. — Вы абсолютно здоровы, так что все в ваших руках, — твердили врачи центра акушерства и гинекологии вот уже целый год двум почти отчаявшимся мужчинам, которые безуспешно пытались забеременеть.       Где только они не обследовались, какие только не сдавали анализы, пили лекарства, втирали мази и использовали позы камасутры, но желанная беременность не наступала.       Антон переживал меньше, но как мог утешал своего восприимчивого мужа, слушаясь и выполняя все предписания врачей, астрологов и племен Майя с их каким-то особым календарем.       Их секс в последнее время напоминал опыты чудаковатого профессора в его лаборатории, где каждый шаг записывался, и ставились опыты.       Арсений целовал страстно, ласкал жарко до стонов, всхлипов и криков, вбивался в молодое жаркое тело, со стоном кончая глубоко внутрь, а после заставлял делать… берёзку. В первый раз, Антон, растерзанный и тяжело дышащий, оторопел, когда Попов начал задирать его длинные ноги к потолку, второй раз послушался, ощущая себя полнейшим идиотом в позе берёзки, надеясь, что это поможет, и Арсений от него отстанет. Не помогло.       Когда в очередной раз Арсений заявил, что сегодня особенный день, ведь Марс в доме Венеры, сегодня именно тот день, сейчас или никогда, и начал снимать с Антона джинсы прямо в лифте офисного здания, где по сути работал Шастун, парень не выдержал. — Арс, хватит! — Антон перехватил руки темноволосого мужчины и прижал его к стенке лифта. — Арс, остановись, слышишь, это безумие, давай остановимся, подождем, все само собой случится, всему свое время. — Подождем, — повторил Попов, кусая губы и наблюдая за тем, как светловолосый парень жмет кнопку "пуск". — А может, ты просто не любишь меня и не хочешь от меня детей? — доносится в тот момент, когда Антон выходит на своём этаже, и парень оборачивается, встречаясь с отчаянно пронзительными голубыми глазами, а затем резко хватает мужчину за руку, вытаскивая из закрывающихся дверей лифта, грубо заталкивая в первые приоткрытые двери кабинета для совещаний, и захлопывает ее, проворачивая ключ. — Ага, не люблю. Вот уже три года как мы вместе, а я все еще тебя не люблю, — шипит светловолосый парень и рывком стаскивает с себя пиджак. — Шаст, — Арсений ошарашенно отступает назад, похоже, таким ему своего мужа видеть еще не приходилось. — Не люблю тебя и потому вот уже год терплю весь этот маразм, только лишь для того, чтобы у нас был ребенок, — шипит Антон, а затем хватает мужчину за шиворот футболки притягивает ближе.  — Не люблю, от того, видимо, соглашаюсь на все, только чтобы у нас все получилось, — шепчет он, а затем впивается в шероховатые губы, скользит руками под одежду, впивается зубами в шею, и Арсений стонет, прикрывая глаза, прижимается ближе. — Прости, я… — Заткнись, — Антон действует немного грубо, заваливая старшего мужчину на стол переговоров и стаскивая с него футболку, вгрызается в выпирающие ключицы, покусывает соски, тут же зализывая места укусов, тянет за ремень джинсов, сжимает выпирающую ткань в районе ширинки. — Шаст, Шаст, подожди, постой, — Арсений, смеясь, выгибается, тяжело дышит, подрагивает, но все-таки находит в себе силы приподняться. — Шаст, а кто решил, что ты сверху? — Я решил, а еще звезды, так что заткнись, — легкий шлепок по внутренней стороне бедра заявляет о решительности партнера. Джинсы скользят к щиколоткам, затрудняя движения, и Арсений больше не сопротивляется, отдаваясь внезапному и решительному напору страсти, безумному желанию его молодого мужа.       Влажный язык скользит по всей длине возбужденного члена, лижет, посасывает, творит такое, что хочется кричать, но Арсений закусывает ребро ладони, стонет, отдавая всего себя без остатка, когда Антон решительно, немного грубо вылизывает его тугое колечко мышц, проталкивая туда сразу два пальца, стремительно растягивает, а затем резким толчком входит в него до конца, глуша поцелуем стоны и вскрики, одновременно с этим интенсивно надрачивая партнеру. Их тела сливаются воедино; тела двух любящих друг друга мужчин, похоже, забывших обо всем на свете. Арсений скулит, царапает его плечи, а затем кончает, выгибаясь и чувствуя, как Антон, застонав, изливается глубоко внутрь.       Постепенно страсть спадает, звон в ушах утихает, и они еще несколько минут упоенно целуются прямо на столе для важных переговоров. — Теперь ты знаешь, как я тебя люблю, — шепчет Антон, ласкаясь носом о чужое плечо. — Люблю больше жизни. — Это было убедительно, — темноволосый мужчина привстает, морщится, натягивая джинсы, а затем футболку, улыбаясь, притягивает парня к себе. — Ты до скольки сегодня? — Арсений поправляет на парне пиджак, смахивая невидимые пылинки. — До пяти, а ты? — Тоже, может сходим куда-нибудь поужинать? Я заеду за тобой, — Антон кивает, утыкаясь носом в темную макушку, порывисто целует в висок, а затем выходит первым, не забывая оглянуться по сторонам.       Кажется, после этого случая, у них все наладилось, и секс превратился в желание любимого тела, а не потому, что ветер переменился или нужно успеть до полуночи. Как-то стало понятнее, все размеренней, счастливей.       На часах почти четыре утра, но Антону не спится, да и как тут уснешь, если на кухне что-то гремит, скрипит, хлопает дверь туалета, слышится, как закипает чайник. У Арсения вот уже неделю бессонница, возможно, это из-за работы его муж не высыпался, плохо ел и срывался по любому поводу. Еще бы, важные переговоры на носу, тут не до сна.       Из кухни запахло колбасой, и Антон еще раз мельком взглянул на часы, поднялся с постели с твердым намерением вернуть супруга в объятья Морфея или лучше все-таки в его. За окном серел рассвет, и все добропорядочные граждане мирно спали, а не жрали колбасу в пять утра.       Темноволосый мужчина сидит за кухонным столом, вглядывается в рассеивающуюся за окном темноту и отрешенно ест соленый огурец из трехлитровой банки, стоящей тут же, а то, что так пахло колбасой, мирно покоится в мусорном ведре вместе с тарелкой. — Арс, что-то случилось? — Антон медленно присаживается рядом и только тут замечает небольшую коробочку рядом с трехлитровой банкой огурцов. Яркая упаковка не оставляет сомнений, что это то самое, но все же… — Арс! — тонкая рука с длинными пальцами ложится поверх пальцев, сжимающих соленый огурец, и их взгляды встречаются. — Шаст, — задумчиво выдает Арсений и вздыхает. — Знаешь о чем я думаю? — О чем? — Антон улыбается, нежно поглаживая по руке старшего мужчину. — Я думаю, что меня тошнит, а еще, что блевать хочется больше, чем есть, — выдает темноволосый мужчина, с чувством надкусывая огурец, и Антон счастливо утыкается ему в плечо, разглядывая на тонкой картонке теста на беременность долгожданные две полоски.       А за окном поднимается рассвет, наступает новый, по-настоящему счастливый день, день, когда все уже не будет, как прежде, никогда не будет. И они вдвоем — самые счастливые. Дождались своего счастья.       А ведь кто-то счастлив просто так… А кто-то еще ждет счастье… но все его дождутся, обязательно дождутся, нужно только время.