The revenge of the victims

Paul Haslinger — Frank Walk Глава 24 Pov Катерина Боль, крики, мои когти впивались в его сильную спину… Что, только что произошло? Не могу поверить, что допустила это. Я не могу поверить в это. Я позволила этому случится. Я сидела в углу, прикрывшись одной простыней в то время, как Бибер мирно спал. На ватных ногах, я направилась в ванную комнату, постоянно роняя слёзы. Мой взор размывался, я останавливалась на каждом углу, придерживалась за что-то. Я не хотела оставаться здесь больше. Это чертовски невыносимо. То, что произошло, это ошибка. Я скидываю простынь прежде, чем войти в ванную комнату. Становлюсь под холодный душ и томно дышу. Холодно, невыносимо… просто невыносимо. Так дальше продолжатся не может. Я должна что-то сделать. Так дальше продолжаться не может. С каждым днём я чувствую какое-то непонятное для себя чувство. И с каждым днем я понимаю, что это чувство я испытываю каждый раз, когда вижу Бибера. Я облокачиваюсь рукой о стену и тихонько всхлипываю. Смываю все его прикосновения. Затем вытираюсь полотенцем и становлюсь перед зеркалом. В моей голове тут же пробегает мысль о самоубийстве. Но я тут же её откидываю. Я замечаю черные спортивки, майку и толстовку. Видимо, его. Плевать, скидываю полотенце и на ногое тело надеваю его одежду. Выйдя из ванной комнаты, я переступаю простынь и направляюсь в его кабинет. Даже если меня поймают, меня оправдают. Я снова начинаю рыскать по его документам, но всё так же не нахожу ничего хорошего. Всё старое. Я беру на этот раз красную папку и, открыв её, пробегаюсь взглядом по тексту. — На кой чёрт, мне сдалась твоя недвижимость? — в голос проговариваю я и откидываю папку. Беру ещё одну папку и вижу фото. Знакомые лица, знакомые имена. — Джастин Бибер, Мартин Скотлер и Питер Пайк — друзья навеки, — тоже мне друзья, — ненавижу, — снова бросаю папку в угол. Плевать, что кто-то увидит или услышит меня. Беру следующую папку. А вот тут уже поинтересней информация будет. *** Я, Джастин Дрю Бибер, признаю, что убил Питера Пайка. Когда никого не было, я пришёл к нему в больницу и выдернул все провода. Всё это время я травил его наркотиками. Также я признаю, что убил его сестру, и готов понести наказание… **** Ниже стоит его подпись и дата. — А вот это уже интересно, — смотря на бумажку, говорю я. Полностью перелистываю папку, много фото, много надписей и снова какое-то признание. Но последняя надпись была снова посвящена Бруклин Пайк. — Ненавижу, — почему, я испытываю такую ненависть к этой девушке? Я ведь её даже не знала? Может, это связано с тем чувством. Беру следующую папку, затем ещё и ещё. В следующий момент весь кабинет был просто перевернут с ног до головы. Я вышла из него и села на диване в гостиной. Мне снова стало неприятно. Меня снова посещает это чувство, и я просто не могу понять, что это за чувство. Поднявшись с дивана, направляюсь к входной двери, где меня тут же встречает охрана. — Мисс, вам нельзя выходить за пределы дома. Это приказ мистера… — Мне плевать на Бибера, ты сейчас же отходишь и я спокойно сваливаю, — говорю я с некими нотками злости. — Мисс, у меня приказ, я могу и силу применить, — говорит он. — Я ведь тоже, так что пошёл вон, — но в тот же момент я чувствую острие шприца в своей руке, затем обессиленно сваливаюсь в объятия охранника. Дальше тьма. *** Я открыла глаза и тут же села. Голова болела, всё тело ломило. — Как спалось, дорогая? — слышу голос рядом и усмешку. — Да пошёл ты, — огрызаюсь я. — Зачем ты рылась в моем кабинете? — я с ухмылкой смотрю на парня, затем достаю из кармана бумажку. — Чтобы найти это, — всё также ухмыляюсь я. Он пытается вырвать её из моей руки, но ничего не выходит, — не так быстро Бибер. — Какого хера ты лазишь у меня по вещам? — выкрикнул он. — Боишься? — он с интересом наблюдает за мной. — Эта бумажка — твой приговор, и если ты не отпустишь меня, она попадет куда надо… — Спешу огорчить тебя, малышка.Но эта бумажка ложь, — ухмыляется он. — Ну раз она ложь, тогда чего ты боишься? — он определённо боится, и это выглядит довольно-таки смешно. Одним движением он перехватил этот листок и развернул меня к себе спиной. — Запомни, я ничего не боюсь, — шептал он мне на ухо, — тебе пора бы уяснить, что за то, что ты рылась у меня в вещах следует наказание. Вчера ты отдалась мне добровольно… — Ах, ты… — я дернулась, хотела ударить. Но ничего не получилось. Он не был раньше таким сильным. Я не отдавалась ему добровольно. — Признай, Дане, тебе понравилось, — всё не унимался Бибер. — Убери от меня свои руки, — наконец мне удалось вырваться из его объятий и отпихнуть от себя, — ты мне омерзителен. Я ненавижу тебя и всё, что связано с тобой. Ты, Скотлер и Пайк — вы все ничтожны. Они поплатились, а вот ты… Будь уверен, в скором времени уйдешь следом за ними, — он замахнулся, чтобы ударить меня, но тут же остановился, так как голос доктора остановил его. Правая рука до сих пор висела в воздухе, и он, сжав кулак, опустил её и со злостью ушел куда-то. — Всё нормально? — беспокоился Маркус. — Более чем, — я поспешила наверх…