Дурацкая привычка

POV Amintha       Утро. А может быть, уже день. Кто знает?       — Ай-ай, — сумела выдохнуть я и понимала, что готова умереть в эту же секунду лишь бы не чувствовать эту боль. Голова болела ужасно. Она буквально раскалывалась напополам. Глаза слипались и никак не хотели открываться. Мышцы тела даже и не думали слушаться и повиноваться, органы постоянно то и хотели вывернуться на изнанку.       Я переворачиваюсь на бок и тянусь рукой к полу, рыща пальцами по холодному паркету в поисках мобильного. Нашарив сумку, я долго рыскала в ней, переворачивая все верх дном. Когда он оказывается в моих руках, мне остается только лениво открыть глаза, чтобы увидеть, сколько времени, которое можно было потратить на какие-то дела, я потратила на сон. 13:17.       Чёрт возьми, как можно так долго спать?       Я откладываю телефон на пол и закрываю лицо руками, откидываясь на мягкую подушку. Мне кажется, что для того, чтобы почувствовать себя хорошо, мне нужно спать вечно и провести всю свою жизнь на этой кровати. Голова кажется мне слишком тяжелой, чтобы суметь поднять ее, а тело окутывает неприятная ноющая боль. Воздух в комнате был ужасно спертым, но приятным, пахло карамелью и… шишками? Я пересиливаю себя и еще через полчаса наконец-то открываю глаза.       Натяжной потолок с красиво подвешенной люстрой, мелькающая стразами и замысловатыми узорами. Поворачиваю голову налево. Черные шторы закрывали солнечный свет, который тоненькой полоской просачивался на кровать. Медленно став на локти, я осматривала чужую мне комнату и перестала дышать. Дизайн комнаты был минималистическим — в черно-белых цветах. Здесь не было много вещей: шкаф-купе с огромным зеркалом, какие-то картины, прикрытая черная дверь, по сторонам огромной кровати, на которой я собственно и мучаюсь от головной боли, располагались прикроватные тумбочки. К моему удивлению, здесь стоял стакан с газированной водой, я тут же потянулась и выпила содержимое, чувствуя невероятное облегчение и горький привкус во рту.        Снова посмотрела налево и увидела несколько видов гитар, в ряд стоящих в углу. «Где я, черт возьми?» — вбилась мысль при только что детальном рассмотрении комнаты.       Я медленно выпутываюсь из-под одеяла, все еще испытывая головную боль и тяжесть во всем теле. Правую руку резко пронзила боль, я невольно вскрикнула и зажмурилась от своего же пронзительного крика, как лезвие прошедший по голове, и одновременно от нестерпимой боли. С широкими глазами и открытым ртом осматривала ладонь, перемотанной тканью. Аккуратно раскрыв ее, я ужаснулась: на большую часть тыльной стороны кисти расположилась огромная синюшная гематома. Я невольно заплакала и почувствовала себя такой несчастной, не имея малейшего понятия что произошло со мной и как я оказалась в чужом доме? Меня поглощал страх и медленно растущая паника. Я не знала, какие действия мне нужно предпринять. Стоит ли звать кого-нибудь на помощь? Или осторожно изучить мое местоположение? Разведать обстановку?        Я поднялась на ноги, медленно сползая с теплой кровати и увидела, что на мне небывалых размеров черная футболка с белыми надписями. Пощупала свое туловище и испугалась, что меня кто-то переодел. Еще и в мужскую футболку. Я вдохнула и выдохнула, не поддаваясь панике и снова оглядела комнату.       Во-первых, что меня радовало в этой ситуации, так это то, что я не в каком-нибудь сыром подвале или чердаке, а вполне в хорошо обставленной комнате. Во-вторых, меня уложили и заботливо обмотали мою больную кисть. Ну, а в-третьих, моя сумка была на месте и все важные вещи, слава богу, были при себе. «Телефон!» Тут же бросаюсь на пол, беря его уже левой рукой. После трех несчастных попыток его разблокировать передо мной открывается меню. Оповещения: три пропущенных от мамы и семь от Рэй.       — Господи, господи, — я быстро захожу в контакты, подмечая, что осталось всего два процента батареи. Нашла контакт мамы и, даже не успев обрадоваться, мобильный в тот же момент отключается, оповещая о пустой батареи. — Черт! Черт! Чтоб тебя…       Что делать? Что мне делать? Так. Для начала нужно взять ситуацию в руки и успокоиться. Все хорошо, Амайнта, ты невредима. Ну, почти. Нужно понять где я нахожусь. Уж потом убираться в собственный дом. А что я скажу маме? Да если бы я знала. Я ведь сама толком ничего не знаю и не помню.       Вспоминай, вспоминай! Мы сидели в ресторане, я вышла на террасу, там мы поругались с Томом, а потом… потом мы… затем Рэй уехал или… В течение пяти минут я отчаянно пыталась вспомнить вчерашнее, но тщетно. Боль в голове чуть утихла. Я быстро сделала мини зарядку, чтобы размять отекшие мышцы и привести тело в тонус, затем двинулась к направлению выхода из комнаты.        Холодный паркет каждый раз доставляет всё больше дискомфорта стопам, когда я медленными движениями ступала вперед. Я оглядывала белые стены дома, на которых также висели замысловатые картины, полки с журналами, книгами, дисками и где-то даже висели виниловые пластинки. Судя по таким обильным количеством музыкальных предметов, не сложно было понять, что хозяева здесь — творческие люди. Вдоль коридора находились еще три закрытые двери. Заходить туда я не стала, но чуть дальше заприметила лестницу ведущую на первый этаж и быстро прошмыгнула мимо дверей.        Оказавшись на первом этаже, я не переставала оглядывать все до ниточки. Вокруг ни единой души, дома царила тишина. Мое любопытство раздирало меня на кусочки. С одной стороны, мне казалось, что я в безопасном месте. Но с другой, все было как-то подозрительно.       Я прошла в гостиную: большое окно открывало светлый вид на двор, посередине комнаты огромный белый диван с подобными креслами, напротив которого расположилась такая же огромная плазма, журнальный столик, полки с фотографиями и картины. Так, фотографии однозначно дадут мне хоть какую подсказку, в чьем доме я нахожусь.       Я осторожно ступала по ковру и пригляделась, беря фотографию в рамке и чуть бы не уронила ее из рук, когда увидела, что на ней мило улыбались братья Каулитцы. Не может быть! Неужто я действительно находилась дома у звездных братьев? Как я тут оказалась, черт возьми? Все сходится ни к чему, я не могла понять, что произошло вчера, почему я здесь? И что случилось с моей рукой?! Не удивлюсь, если Том решил на мне так отыграться…       Положив фото на место, я продолжала осматривать остальные. На следующей фотографии братья были с еще двумя парнями, которых я также узнала. Это был весь состав Tokio Hotel. Еще друзья. Затем Билл, снова Том с гитарой. Некоторые фото были прошлых лет, когда ребятам было по 17-18 лет. Такие смешные.       Рассматривая их, меня удивляло то, что они так ловко меняют свой стиль и не бояться экспериментировать. Билл так просто сводил с ума! У меня не было слов описать как он изменился и возмужал за столько лет. А сравнивая Тома, которого с дредами, затем с брейдами и его нынешнего, я бы с уверенностью сказала, что это абсолютно разные люди. Ну, не может быть это один человек! Интересно он всегда был такой язвой?       — Что ты тут делаешь?! — я моментально прыгнула на месте и зажала рамку к груди, услышав позади чей-то голос, и обернулась, не переставая учащенно дышать. Застала стоящего Тома, нагло показывающий свой загорелый торс и смотря на меня, как на воровку.       — Ты меня напугал! — я положила фоторамку на место, немного смущаясь от такого его вида, и снова повернулась к нему, хватаясь за сердце. Я очень не люблю, когда меня пугают. — Нельзя же так пугать людей!       — Я все еще жду ответа, — я закатила глаза и указала на полку, отвечая:       — Фотографии смотрела! Что тут еще можно делать? — он выглядел непривычно строгим: брови сдвинуты, сжатые губы, руки напряжены, как и пресс, на который я взглянула и не переставала засматриваться. «Наверное, единственное его хорошее качество.» Отведи взгляд, Амайнта! Он же сейчас заметит!       — Хватит пялиться на меня, и не мечтай, — он повернулся и ушел в направлении другой комнаты. Я открыла рот от возмущения и последовала за ним, говоря ему в спину, что я вовсе и не смотрела. Ну, а на самом деле, я должна была узнать причину моего местоположения здесь. Хотя, может, дождаться Билла? От Тома вряд ли вытянешь что-то внятное, кроме обзывалок и недосказанности. Или Зои? Кстати, а где эта барышня собственно находится? Я осматривала дом в поисках ее вещей, но не приметила ничего.       Мы оказались на кухне. Каулитц молча прошел к холодильнику и что-то искал, создавая шум. Я присела у стойки, и опустив голову, осматривала больную кисть, все обдумывая. Нет-уж, чем раньше я узнаю, тем лучше. Я больше не могу изводить свой мозг вовсе необдуманными догадками. Все казалось напрасным. Я ведь все равно ничего не помню. Казалось проще спросить у него.       — Просто расскажи что вчера было, почему я тут и где Зои? Я все узнаю и уйду отсюда сразу же. Я вижу, как ты этого хочешь, — деловито предложила я, подняв голову к нему, он стоял с бутылкой воды и облокотился об стол, что-то обдумывая. — И накинь на себя что-нибудь, господи.       — Это мой дом, детка. Прояви уважение к хозяину, — по моей спине прошлась стая мурашек, а лицо скривилась. Моя фантазия разыгралась ни к черту. Я потерла виски, зажмуривая глаза, и успокаивала себя, что я здесь ради правды, а не скорой драки с ним. Дыши, Амайнта, просто дыши. Собравшись с терпением, я попыталась еще раз.       — Так ты расскажешь мне?       — Единственное, что я могу сказать тебе, так это то, что ты дура. Не умеющая пить, ду-ра, — он пожал плечами и отпил воды.       — Да я…! — я выдохнула и снова обратилась к нему: — Мне бы подробности, мистер Каулитц.       — Хочешь подробностей? — он ухмыльнулся в своей привычной улыбке и посмотрел на меня с вызовом. Меня немного сконфузила эта ситуация, что мне на какую-то долю не хотелось знать правды, но я кивнула. — Окей. Мы с тобой «душевно» поговорили, затем ты напилась вином от злости ко мне, и не пытайся мне врать, — он оставил воду в сторону и загибал пальцы, — твой «лучший друг» оставил тебя пьяную, я забыл его имя…       — Рэй… — отчаянно проговорила я, смотря куда-то в сторону и не понимая, зачем я выпила и почему Рэй оставил меня? Он не мог. Я уверена у него были на то свои причины.       — Мне пришлось тебя отвозить до дома по просьбе Зои, но потом она вдруг взбесилась и мы поехали ко мне… — мы встретились взглядом, он снова выглядел, как строгий родитель, отчитывающий ребенка. — И пока я носил твою тушку, — он внезапно засмеялся, зажимая длинными пальцами переносицу и качая головой, — я очень жалел, что не смог запечатлеть это на видео.       — Что… что ты имеешь в виду? — по спине снова прошел холодок, но уже от испуга и ожидания наихудшего ответа. Я ахнула: — О, господи, неужели я домогалась до тебя?! Или материлась? Или, или меня вырвало на тебя, или я плакала? Ответь!       — Просто… Я увидел настоящую Амайнту, а не ту, что постоянно язвит и сует свой нос не в свои дела.       — Ой, зачем ты меня обманываешь? — я встала со стойки и встала перед ним, — Да скажи правду! Я тебя лапала? Или я била тебя…? За что я не буду жалеть, кстати.       — Не-а, — он говорил об этом так просто, пожимая плечами, когда для меня это казалось пыткой. Я предполагала еще и еще, он мотал голову в сторону, все отрицая. И я сдалась. Вдруг он поменялся в лице снова, медленно подходя ко мне. Да что за смена настроений? Меня это действительно начинало пугать. Я отступала назад и присела на стул, он аккуратно взял мою ладонь, разглядывая ее со хмурым лицом.       — Ты зачем развязала повязку?! Знаешь сколько раз я… Дура.       — Отпусти! Сам такой, — я вырвала свою руку, смотря на Тома не самым добрым взглядом. — Раз уж ты не говоришь мне что я вчера вытворяла, я не подпущу тебя к себе. Вдруг это твоих рук дело?       — Я не настолько ненавижу тебя, чтобы калечить, с ума сошла?       — Кто знает? — я задумалась над своим вопросом в действительности.       — Даже будучи пьяной ты бы позвонила копам, чтобы сдать меня. Но ты этого не сделала, — заявляет он и отходит к полкам, доставая с верхних рядов неизвестную мне коробку. Я снова рассматривала его фигуру и быстро отвернулась. — И не советую тебе так открыто оставлять рану и… пренебрегать моей помощью, — он держал в руках бинт и тюбик с мазью.       — Я вообще поеду домой и там все сделаю, — встала я и тут же меня посадили за плечи. Я снова была в возмущении от наглости этого парня. Он присел напротив меня и вытащил мою руку, от боли которой я тут же вздрогнула, чуть не ударив его в ответ.       — Слушай, я тоже не в восторге от этого, но… — он замер, подбирая слова и глядя на мою кисть. Затем продолжил: — Это произошло в нашем доме, так что в этом есть моя доля вины. А я так дела не оставляю. В отличие от некоторых.       — Ну, спасибо, тебе, мистер великодушие… — я решила просто проигнорировать его скрытый намек на мою якобы «безалаберность» и следила за его действиями, откинувшись на спинку стула. Том выдавил густую смесь из тюбика и аккуратными движениями наносил на мою до жути посиневшую кожу. Боль снова пронзила и я выпрямилась, как струна, и захныкала от боли, отбивая ногами стуки по полу.       — Не дергайся, я даже не начал толком!       — Больно же, ты давишь на нее! — я отбирала свою руку, но не удалось, когда он схватил ее и потянул к себе. Его взгляд, направленный на меня, снова обратился в строгого отца и я проскулила.       — Чем раньше мы закончим с этой херней, тем быстрее освободишься. Сиди и не дергайся, не то сильнее буду давить.       — Хорошо-хорошо! Господи… — на этот раз боль чуть утихла, когда мазь приняла охлаждающий эффект и я сидела ровно, иногда издавая шипение, но тут же замолкала. Он закончил с этим делом и приступил обматывать руку. Его движения были осторожными, а лицо очень сосредоточенное. Впервые я застала Каулитца в таком виде и даже удивилась, что он все-таки человек, а не обезьяна. Я засмеялась и тут же прекратила, отвернувшись. Прошло время, мы молчали. Я все смотрела на него, его широкие плечи, волосы, небрежно завязанные в пучок, и выбившуюся прядь.       — Когда мы зашли домой и я поднимал тебя на лестницах, чтобы уложить тебя пьяную, ты бормотала что-то непонятное, — начал рассказывать он, продолжая свои махинации, я навострила уши и внимательно слушала. — Затем до меня дошло, как ты говорила про какую-то легкость и как ты хочешь летать, — я задумалась, абсолютно не помня эти слова и не понимая себя же, — вдруг ты резко подняла руки и… — он поматал головой чему-то улыбаясь, — и жахнула правой кистью об ручку от двери, поэтому та тебя так и зацепила на такую, кхм… площадь, — я закрыла глаза и мой мозг не переваривал информацию, не принимал ее за правду. Неужели я себя так веду, когда пьянею? Меня разрывал стыд в этот момент. Почувствовала, как сильно запылали мои щеки, хлопала глазами, не зная что тут можно сказать. Беспомощно, словно рыба выброшенная на берег, то открывала, то закрывала рот, в попытках объяснить свое поведение, но я не могла вытянуть и слова.       — Прости, я… От меня столько хлопот, — я кивнула на руку.       — Было бы ничего такого. Я понимаю, ты была пьяная, неконтролируемая и все такое, если бы не кое-что… — он завязал края и осмотрел руку, затем посмотрел на меня.       — И ты опять начал говорить догадками! — заключила я, когда он продолжал смотреть и не показывал никаких эмоций. — Просто скажи прямо: я все-таки домогалась?       — Ну, если так можно сказать, учитывая наши отношения, — он словно игрался со мной, причем в двух смыслах. Водил моей больной рукой направо, налево и заодно издевался, что-то недоговаривая.       — Какие еще отношения? Между нами только взаимная неприязнь и, если ты не забыл, то ты затеял несусветную игру, издеваясь, в первую очередь, над моей подругой, которая ничего не видит кроме тебя, и надо мной! — Том смотрел на меня внимательно и уже перестал играть с моей рукой. — Ты мне все мозги проел за эти три недели, а я не могу даже что-то предпринять против тебя, потому что Зои уже ничего не вдолбить. И я за это тебя еще больше ненавижу!       — А ты в этом уверена? — с вызовом вдруг он спросил и притянул за руку к себе, отчего мне пришлось придвинуться, испытывая боль, но промолчать. — Ну, в том, что ты так не любишь меня?       — По-моему, я тебе все доходчиво объяснила? — он нетерпеливо улыбался чему-то своему и следующие его слова повергли меня в настоящий шок:       — А зачем поцеловала меня, Амайнта? — его голос словно отдавался эхом, а все мои органы перевернулись внутри. Я перестала дергать рукой, снова была нема, как рыба, и не отрывала взгляда от его смеющегося выражения лица.       Этих слов, я ожидала меньше всего. Моё сердце начало биться сильней. Стало страшно от мысли, что Зои может быть в курсе этого. А, может, поэтому ее нет тут? Вдруг она увидела? Я не в силах была поверить своим ушам. Слёзы накатили, но я не позволила себе заплакать, только не при нём. Что-то перемкнуло, и я будто в одно мгновение протрезвела. В голове рассеялся туман, всё тело вместо расслабления напряглось, а в горле образовался ком, из-за которого я не могла даже пискнуть.       Я отчаянно и со злостью боролась за то, чтобы не подпустить подругу к этой яме, но сама упала туда и повисла на его шее, позволив себе его поцеловать. В тот момент я снова почувствовала себя такой несчастной, а заодно и проигравшей…