Элиминация

ДИСПЕТЧЕР, МЫ ПАДАЕМ, ОТВЕТЬТЕ! МЫ ПАДАЕМ! — Последние слова полученные с самолета, сбившегося с курса и упавшего в центре Москвы.

      Я открываю глаза и вижу свой бледно-бежевый потолок, родные стены и соседнюю кровать на которой спит брат, а за окном лето, солнце бьет своими лучами к нам в стекло и освещает лицо Вадима, но тот не просыпается. Он лежит на спине, вытянув руки к ногам и на долю секунды мне кажется, что он не дышит. А потом я слышу крики, их много, они доносятся с улицы и в ту же секунду толпа безумных пробегает по дороге, они забираются в соседний дом, из окна которого выглядывала Маргарита Васильевна, наша пожилая соседка, а я, тем временем, падаю с кровати, и ползу по полу к брату с надеждой, что может они не заметят нас? — Вадим! — Толкаю я его в бок. — Просыпайся, скорее. Но он не просыпается. Тогда я стягиваю его с кровати и тот с грохотом падает на пол, моя единственная надежда на то, что никто из безумных не стоял рядом с окном и не услышал этого. Вадим лежит сбоку от меня, а я, тем временем, выглядываю из-за кровати. Безумных нет. Их словно и не было. Тишина и покой. Кое-где даже слышно пение птиц. Маргарита Васильевна, протирая окно в гостинной на первом этаже, замечает меня и ее улыбка исчезает, лицо становится невозмутимым, а указательный палец направлен в мою сторону, однако ее взгляд будто уходит за меня, я резко разворачиваюсь и вижу, как безумное лицо моего брата находится в паре сантиметров от моего.       Тяжелый вздох, и я вновь просыпаюсь, но уже не в своей постели, а в клетке. Однако, на этот раз, подушек подо мной нет, мое тело лежит на каменном холодном полу, а вокруг темнота, она бесконечная и я боюсь пошевелиться, потревожить то, что сидит напротив меня, я слышу его рычание, и вспоминаю, что безумные тоже спят, они проживают в самых глубоких станциях метрополитена, наваливаются друг на друга, словно мешки, и создают небольшие горки. Сам я такого не видел, лишь по рассказам наслышан, что неживого может разбудить даже элементарный вздох, они просыпаются, голодные и злые, разрывают на части незваных гостей и вновь отправляются в царство Морфея.       Молниеносно в моей голове появляются картинки, я вспоминаю его укус, мужчину в белом халате, его безумную ассистентку Мари и как я бил рукой о стекло.       Боль в шее пульсирующая, но не такая сильная, как в момент укуса, а еще я чувствую, что в мою левую руку натыканы иголки, я провожу по ним, и нащупываю аж три трубки, тянущиеся из моего предплечья, одна из них чуть ли не из самого его основания.       Включается приглушенный свет и я слышу, как заработали генераторы. В зале появляется седоволосый мужчина в белом глаженном халате и что-то записывает на планшете. — О, Август, я вижу ты проснулся. Жаль, что мне не удалось представиться при нашей первой встречи — меня зовут профессор Василий Литовский.       Я старался смотреть на него и только на него, потому что знал, впереди меня сидит оно, и что это больше не мой брат. Может быть еще до того момента, пока он не вцепился в меня зубами, и не оторвал часть плоти из низа моей шеи, это был Вадим, а может он перестал существовать тогда, когда я держал его умирающего на руках в проулке, приставил пистолет к его виску, а он умолял меня его пристрелить, и пускай впереди у нас еще было время — боль от трансформации была невыносимая. Я своими глазами видел людей, которые кашляли чернющей кровью, выплевывая куски легких или чего еще, они бы и рады были умереть, но их родные или близкие не могли распрощаться с человеком, которого так любили, тем самым — причиняя ему адские боли. Что-же касается Вадима — его больше нет. И чудовище, что сидит напротив — это очередной безумный человек, неживой, я отстреливал и резал таких как он десятками, на первом инструктаже нас предупреждали, что существует вероятность встретить неживых с лицами наших близких, но это будут уже не они, нам было велено стрелять без предупреждения, мольбы и сожалений. — Что за штуки Вы воткнули в меня? — Огрызнулся я. — Витамины, немного крови брата и капелька моего лекарства. Мне стало жутко, мой брат сидел впереди, а по моим венам текла его кровь, он кусал меня, но я не чувствую в себе каких-либо глобальных изменений. Мне страшно, мне чертовски страшно. — О чем Вы, черт возьми?! Литовский спустился с трибуны и подошел к стене, на ней висела доска на которой маркером были выведены непонятные мне формулы. — Я изобретаю лекарство, которое может упростить жизнь многим людям, но увы, оно подойдет не всем. Мари, принеси шприц номер два, пожалуйста.       Безумная своей кривой походкой побрела к профессору и передала ему в руки шприц с ядовито-зеленым раствором, а после развернулась к нему спиной. Листовский воткнул ей шприц в плечо и та завизжала нечеловеческим ревом, после чего упала, и начала биться в конвульсиях, а из ее рта потекла кровавая пена. Я подобрался поближе к решетке, чтобы увидеть весь процесс, как вдруг, судороги прекратились и Мари мертвым взглядом смотрела на профессора. — Можешь встать, твоя еда уже в комнате. Безумная поднялась не сразу, будто ее ноги онемели, а когда, после пары неудачных попыток, все же смогла, то слишком медленно ушла из зала. Честно говоря, я даже проникся жалостью к этому созданию. — Я не понимаю, что это было? Профессор улыбнулся и тут же закашлялся. Я уже слышал такой кашель, когда у нашем матери был коклюш, но в этот раз все было хуже, Литовский прислонил к губам платок и тот быстро залился кровью. Это выдавало в нем слабость. — Я показал тебе то, что сейчас поступает в твое плечо, однако ты, мой дорогой друг, прекрасно переносишь лечение. Что касается витаминов, так это самые обычные вроде витамина D, C, и E. Витамина Е, конечно же, побольше, сам понимаешь. Что же касается крови твоего брата… Тут чисто эксперимент. Знаешь, я еще не встречал близнецов у которых один иммунитет на двоих. Как думаешь, чем обусловлено то, что он достался именно тебе?       В этот момент мне стало стыдно, голова наполнилась мыслями, что это должно было случиться с Вадимом, он должен был выжить. Сейчас, мы бы не были здесь, если бы все обернулось иначе, ведь мой брат всегда был умнее, он бы не стал медлить и выпустил пулю мне в лоб, а потом бежал обратно к отряду. И в этот момент, я заставил себя на него посмотреть. Вадим сидел на полу, облокотившись спиной на решетку, его руки были вытянуты на коленях, а одна нога пристегнута наручниками к железному пруту, однако, если он захочет меня сожрать, то вряд ли это его остановит. — Я надеюсь, что однажды смогу взять образец твоей крови и создам сыворотку, которая излечит мир от последствий Вспышки. Но пока, это лишь мысли старого профессора. Я попрошу кого-нибудь принести тебе поесть и воды.       Я видел, как тот собрался уходить и непроизвольно окликнул его. Литовский обернулся и пристальным усталым взглядом посмотрел мне в глаза. — Как Вы управляете ими? Как Вы добились послушания неживых? Этот вопрос, вероятно, он ждал многие годы, потому как, я увидел, какую гордость он почувствовал. — Я имею такой же иммунитет к Вспышке, как ты, Август. Сначала я не понимал, что происходит, люди заперлись в лаборатории и кричали, что на улице хаус, наступил конец света, но я все знал… мой приятель из Роскосмоса сообщил мне, что грядет «солнечная» буря. Я заперся в аварийном бункере и вышел оттуда спустя семь недель. Я был там совсем один, представляешь? И я пережил это. Поначалу меня укусило человек двадцать или около того, я лежал в луже собственной крови и молился о смерти, но по какой-то счастливой случайности меня спасла моя ассистентка Мари, которой тоже удалось выжить. Она не покидала третьего этажа, откуда произошла эвакуация до оповещения того, что бункер открыт. Исхудавшая и ослабленная девушка растягивала найденную в чужих сумках еду и воду целых полтора месяца. Поначалу, она боялась на меня даже смотреть, аргументируя это тем, какие у меня стали глаза, но вскоре привыкла к этому. Я не представлял для нее никакой опасности. В дальнейшем, мы стали работать над вакциной и поняли, что в большинстве случаев неживые слушаются меня. Но, чтобы опробовать вакцину, мне нужен был подопытный, живой, который не имел иммунитета и при этом, был рядом. У нас не было не сил, ни времени его искать. — Мари согласилась? Она доверилась Вам? — Не совсем. Она спала в своей комнате, этакая невинная молодая девушка, закончившая институт и мечтавшая найти лекарство от всех болезней. Я видел, как она страдала прямо на моих руках, после того, как я приказал одному из безумных укусить ее.       Меня кинуло в дрожь. Я знал, что он психически нездоровый человек, но чтобы сделать такое… И в мыслях не было. — Когда я понял, что введенная ей вакцина не действует, я, конечно же, расстроился. Но знаешь, что самое интересное? Она на меня не злилась. После обращения Мари была самой податливой из всех, даже после смерти она продолжала быть моей верной ассистенткой. А что касается тебя, мой дорогой друг, вы с братом — особенные. Мне интересно, где же разошлись ваши гены, что произошло в вашем развитии, и почему иммунитет есть только у одного из вас. — И чем все это закончится? Вы убьете нас? Хотя о чем я, для Вас человеческая жизнь ничтожна, ведь вы закрылись в бункере, пока другие искали способ выжить, убили единственного живого человека, находившегося рядом с Вами и почему-то мне кажется, я не первый, кто участвует в Вашем треклятом эксперименте.       Литовский усмехнулся и продолжил свой путь, у самого выхода из зала он слегка развернул голову, я почти не видел, как шевелятся его губы, но я слышал, я все слышал… — Скажу тебе по секрету, они кричали и ломились ко мне в бункер, но я просто не хотел им открывать.