Элиминация

В позднее время суток стоит держаться вблизи света, он притупляет инстинкты Безумных, а оказавшись в темноте — бегите, просто бегите и не оглядывайтесь, иначе есть вероятность, что вы упадете и тогда они набросятся на вас сверху, а значит, шансов на спасение у вас уже не будет. — Отрывок из обучающей лекции для членов команды зачистки, автор — Люток Н.Н.

      Я лекарство и это делает мою жизнь иной, более ценной по сравнению с другими, я тот особенный человек из-за которого люди будут драться с неживыми — и они никогда не проиграют.       Но так было не всегда, люди злобно смотрели на меня, сторонники церкви, при написании Библии эры Безумия, ясно давали понять, что лекарства нет, а я, сама по себе, отродье Дьявола, да и кровь моя черна, как ночь. Вот только это не так. Десятки исследований показали, что мой организм на девяносто процентов схож с организмом здорового человека, меня отличают лишь безумные зрачки, темная кровь, резкие перепады настроения и спонтанная агрессия, которую я, более менее, научилась контролировать.       Спустя пять лет я помню все: как проснулась в машине с Артемом и его сестрой, а на улице хаус, все в огне и людях, сошедших с ума, наверное, мне стоило остаться там, но черт меня дернул бежать, спотыкаясь о горы тел, уворачиваясь от безумных, пытавшихся меня схватить. Я примкнула к группе выживших из пяти человек, мы продержались два дня, потом и на нас напали, оттуда я бежала в дом, где меня приютила семья — женщина с тремя сыновьями и старик в инвалидном кресле. У них было мясо и много воды, в тот вечер я впервые наелась за последнюю неделю, а ночью ее сыновья пытались меня задушить, одному из них я выбила глаз первым, что попалось мне под руку и снова бежала, наткнувшись за домом на старика, который рубил топором человеческое тело, меня вырвало прям на месте, а в это время женщина вырубила меня ударом по голове. Следующие несколько дней я смутно помню, однако точно знаю, что меня держали в подвале, кидали сверху куски сырого человеческого мяса, не давали воды и смеялись. Я не ела. То и дело теряла сознание, пока не поняла, что я им больше не нужна. Наверное, я оказалась бесполезной игрушкой и меня решили убить. На третий день сверху скинули тело неживого, тот меня не слабо поцарапал в области бедра, на тот момент я еще не догадывалась, что царапина так же опасна, как и укус, однако мой инстинкт выживания оказался сильнее, я схватила его за голову и несколько раз ударила о землю. К сожалению, и после этого неживой все еще шевелился, мое бедро адски заболело, а в глазах все потемнело. Я отодвинулась к стене и медленно сползла по ней, схватившись руками за голову, пытаясь справиться с болью и ужасом, которые окутали все мое тело.       В этот момент безумный встал и его разбитая кровавая физиономия выглядела, как в самом страшном фильме ужасов. Нет, я больше не могла бороться. Мне оставалось шептать «не трогай меня, пожалуйста, пожалуйста, уходи». Чудовище подбиралось ко мне все ближе и ближе, оно будто растягивало предстоящее удовольствие, находясь рядом со мной оно нагнулось и теперь мы оказались лицом к лицу. Физически я сдалась, но морально все еще боролась. — Убирайся прочь! — Прошипела я сквозь зубы. Безумный пошатнулся и в его глазах я увидела неуверенность. — Я сказала проваливай! Чудовище сделало несколько шагов назад, а потом и вовсе, словно испуганная собака, убежало в другой конец подвала, где приняло точно такую же позу, как у меня.       Я не понимала, что со мной, мне было так страшно, глаза наполнились слезами и я вновь отключилась.       Проснулась я от звуков выстрелов и топота ног. — Обыщите здесь все, любые припасы важны. — Послышался голос сверху. Дверь подвала открылась и вниз спрыгнули двое ребят с автоматами на перевес, безумный тут же напал на одного, другой успел среагировать и сделал несколько выстрелов. Однако, его товарищ был уже ранен. — Прости, брат. — Отрезал тот и пристрелил его. Меня выволокли наверх и кинули на пол, один из них посветил в мои глаза и тут же отпрянул назад. — Ты нахрена ее достал? Она же безумная! — Нет. — Прошептала я и тут же почувствовала ударил ноги в спину. — Пристрелите ее. — Да брось, она еще живая, для шоу сгодится. — Неизвестно сколько она уже в таком состоянии. — Меня не кусали. — Вновь прошептала я и услышала слово «заткнись», после чего вновь последовал удар, но уже по голове и я отключилась.       Очнулась лишь в грязной ванне, когда меня окатили ледяной водой. — Она еще человек, если превратится во время боя, то устроит настоящий фурор. — Сказал один мужчина другому, его собеседник вновь достал фонарик, и, схватив меня за подбородок, начал светить в глаза. — Красавица какая. Думаю, она уже не превратится. Юной леди у нас особенная, так? — У нее порез на бедре, явно от безумного. — Не унимался другой. — Вот именно! — Взорвался мужчина, достал пистолет и подставил его к подбородку собеседника, направив дуло вверх. — Ты не понимаешь, она бы уже давно обратилась! — Он вновь резко приблизился ко мне. — Но она все еще живая. Она — совершенство!       Меня перевели в хорошую (по нынешним меркам) комнату со всеми удобствами и держали в ней несколько месяцев, ко мне то и дело заглядывали разные люди, желающие посмотреть на меня, как на живую безумную, однако, им было строго настрого запрещено меня трогать. Самыми приятными плюсами из этой истории стали чистая одежда, горячий душ и еда три раза в день, причем явно не человеческое мясо. Приятным дополнением также служило изобилие книг, бумаги и разных карандашей, за рисованием и чтением я проводила почти все свое свободное время.       Однажды в комнату зашел мужчина, он не был так азартен, как остальные, у него были спокойные глаза, он был хорошо одет и выглядел намного собраннее, чем все мои гости. Я, как и всегда, повернулась к нему боком и задрала длинное платье, демонстрируя уже заживший шрам. Мужчина оглядел его и с большим усилием воли наконец взглянул мне в глаза. До него на это никто не решался. Всем была интересна отметина и на ту они смотрели на расстоянии трех метров от меня, после чего люди словно лишались рассудка и кричали то об искуплении, то просили у Бога прощения, падая на колени, кто-то хотел убить меня, крича, что я безумная (кем я, наверное, и была), были даже те, кто собирался меня иметь в разных позах, не скупясь на разъяснения, однако любого, кто хоть пальцем меня касался, ждал тяжелый удар по голове и незамедлительное покидание моих апартаментов. Охрана тут неплохо за мной следила.       И вот этот мужчина смотрит в мои глаза и задает вопрос: — Ты давно здесь? — Около трех с половиной месяцев. — И как тебе? — Как мне что? — Быть живой безумной. Его слова выбили меня из колеи. Он так спокойно говорил об этом, хотя даже я сама не до конца приняла тот факт, что не могу обратиться. — Хочешь выйти отсюда? — Прошептал он настолько тихо, что охрана даже не пошевелилась. Я молчала. Что я могу ответить на это? Мне тут хорошо? Не знаю. В конце концов, я не просижу в этой комнате вечно. А эти люди, что окружают меня, они не нормальные. И в итоге, меня либо убьют, либо будут насиловать, а может и того хуже — отправят на ринг. О да, ринг — это то место, где в смертельной битве сходились живые с безумными на потеху публике. Я знала об этом из разговоров охранников и меня даже пару раз вывели посмотреть на это зрелище. Пока я приношу прибыль — меня туда не отправят, но что будет, когда я перестану быть такой нужной? — Время. — Сказал охранник. Мужчина вышел, но с тех пор он навещал меня еще шесть раз, в наши десятиминутные встречи он умещал рассказы о том, что происходит на улице, поведал мне о том, кем он является, а именно — Алексей Дубинский, заместитель президента по военной части, и что в Кремле базируется огромный штаб, там мне нечего будет бояться, там я буду надеждой и лекарством. Мы разрабатывали план моего побега. Он пообещал, что следующая встреча станет решаемой, он придет сюда не один, а с командой зачистки и все это здание сравняют с землей, меня спасут и я наконец обрету свой дом. В ту ночь мне впервые приснился Артем, а именно наша встреча в Кремле, что он будет встречать меня у ворот, обнимет и больше никогда не оставит одну. Утром я почувствовала боль, которой раньше не испытывала, я вспомнила, что чудес не бывает и любовь всей моей жизни, скорее всего, давно мертв, или, не дай Бог, ходит плечом к плечу с безумными. Я часто прогоняла мысли о прошлом из своей головы, внушая себе то, что теперь я буду жить так.       Я ждала своего спасителя несколько дней, подпрыгивая при каждом открытии двери, ночами я прислушивалась с надеждой на то, что переворот уже начался, просто они это делают тихо.       Тем вечером я сидела на диване и читала роман о любви написанный аж тридцать лет назад, как вдруг в мою комнату зашел знакомый мне мужчина, начальник всего и вся в этом чертовом присталище, а позади него двое волокли Дубинского, тот был сильно избит и не мог больше стоять на ногах, и скорее всего, он уже не первый день здесь находится, ибо кровь на его одежде высохла, а некоторые порезы начали заживать. — Что вы с ним сделали? — Закричала я. — Тихо, тихо. — Начал меня успокаивать главный, чье имя я так и не узнала. — Я лишь хочу задать тебе вопрос — ты знаешь этого милого человека? Я вновь перевела взгляд на Дубинского, тот посмотрел мне в глаза и еле заметно кивнул. — Нет. — Прошептала я и опустила голову вниз, мне казалось, что из меня вот-вот потекут кровавые слезы. — Ну как же нет?! — Закричал тот и скинул все предметы со стола.— Он же постоянный твой клиент! — Я плохо запоминаю лица. — Говорила я все так же в пол. Начальник хмыкнул и я заставила себя исподлобья посмотреть на Дубинского, его уволокли из дверного проема, вместе с ним исчезли мои надежды на лучшую жизнь. — Моя милая девочка. — Неожиданно пролепетал начальник. — Ты была прекрасным украшением в этом мире, этакая «живая безумная»! Мне жаль, что тебе было мало того, что мы тебе давали. — Он нагнулся ко мне и обхватил своими потными ладонями мое лицо, я навсегда запомню его темно-зеленые глаза и сальные черные волосы, ниспадающие на лоб, от которых воняло чем-то и давно сдохшим. — На ринг ее.       С этими словами, он отошел назад, а другой мужик схватил меня за руку, я дернулась в бок и со свей силы вмазала ему по челюсти, да так, что тот аж заскулил от боли, а я буквально почувствовала, как выбила пару пальцев на руке. Этим я чертовски его разозлила, и тогда на помощь пришли еще трое, все они схватили меня за ноги и за руки и потащили прочь. Я помню, как меня кинули на ринг, как закрылась клетка и глаза безумной, которую спустили с поводка. Как не странно, я почувствовала с ней некую связь, она будто говорила со мной на подсознательном уровне, вот только слов я не разбирала, от подобного у меня разболелась голова. Я вжалась в клетку, но кто-то толкнул меня вперед. У меня не было выбора, либо я, либо она.       Мысленно я извинилась перед ней и на долю секунды мне показалось, что она все понимает, просто ответить не может. Безумная девушка накинулась на меня, однако, даже не смотря на нее, я заранее знала, что так будет и тут же увернулась в сторону и встала на ноги.       Времени медлить не было, я прыгнула на нее сверху и придавила коленями так, что лицо неживой впилось в пол ринга. Я не хотела ее убивать, мне она была ближе всех живых в этом зале. Я нагнулась над ее ухом и стала умолять успокоиться. В тот момент, мне и самой было неизвестно, что я делаю, как так произошло, что я разговариваю с безумной, ведь они не понимают нас, единственная их нужда — еда, то есть, мы. Однако, безумная перестала биться и в этот момент толпа взорвалась на крики о том, что все это подстава, они требовали смерти и крови. В клетку запустили еще двоих, на этот раз мужчины, и я понимала, что с двумя сразу мне не справиться. И черт его вообще знает, как это работает. Один из них забежал за меня, а другой был так близко, что я решила, что он вот-вот нападет на меня, однако, я ошиблась и, тот, что был сзади, схватил меня, а его острые зубы вонзились в мое плечо.       От боли перед моими глазами весь мир перевернулся.       Второй безумный бросился ко мне, однако сделать ничего не успел, прозвучал выстрел и тот упал к моим ногам, почти что лишенный головы. Безумный, что секунду назад держал меня — отпрыгнул и кто-то всадил ему пулю в лоб. Я упала на спину и сжалась в ожидании скорой смерти от очередного выстрела. Началась паника, люди разбегались и кричали. Я чувствовала укус на своем плече, он притупленно болел. Когда я наконец поняла, что в меня стрелять больше некому, то мне оставалось лишь ползти к незакрытому выходу из клетки. Я буквально свалилась на пол, толпа подхватила меня, и мне еле удалось удрать в один из проходов.       Я побрела по коридору, из моего плеча сочилась кровь, мир то и дело переворачивался, а я уже не чувствовала ног, обессиленная я ползла вперед, оставляя за собой кровавый след, мне хотелось умереть, принять настоящую смерть, потому что быть одной из неживых — мне никак не удастся.       Неожиданным образом я увидела ванную комнату, в которой очнулась впервые оказавшись здесь. Я забралась в холодную ванну и включила воду, чтобы промыть укус. К моему удивлению, он был не таким глубоким, как мне казалось, однако вода быстро окрасилась темно-алым цветом. Я услышала выстрелы, они были чертовски близко, потом крики, разговоры по рации, мне чудилось, будто это происходит в паре шагов от меня и эти люди вот-вот зайдут в ванную и без всяких вопросов пристрелят безумную, сидевшую в луже крови. И вот теперь я плачу, впервые с момента Вспышки. Я вспоминаю Артема и всю свою семью. Мое прошлое картинками всплывает в моей голове. Я надеюсь, они ждут меня там, куда я вот-вот отправлюсь.       Знаете вот это чувство, когда ты понимаешь, что твоя жизнь пошла не так, как это было задумано? Мне пророчили прекрасное будущее, большую семью, карьеру, мы с моим молодым человеком представляли, как вечерами будем сидеть на диване и любоваться нашими детьми, по выходным выбираться с друзьями на природу, видеться с родителями… А теперь я сижу здесь, в холодной ванне, зареванная, мокрая, готовая принять свою смерть с распростертыми объятиями. Черт возьми, да я прямо жаждала ее. Я бы не вынесла еще раз подобного ужаса.       Из-за угла появляется человек, парень, явно шокированный происходящим, я смотрю в его глаза и узнаю Алексея Дубинского, это заставляет меня почувствовать вину, скорее всего, он уже мертв, его убили из-за меня. Это я виновата во всем, во всех смертях, что происходят вокруг меня. — Скоро встретимся, я люблю вас. — Шепчу я своим близким и надеюсь, что хоть в этот раз будет не больно. — Что? — Спрашивает парень. — Что ты сейчас сказала? Я вновь поднимаю глаза на него и вижу этот ступор, секунды назад он готов был стрелять, а теперь теряется в своих мыслях. Нет, я то точно знаю о том, что мне нужно. — Стреляй. — Уже более громко говорю я, глотая собственные слезы. — Ну же! — Ты живая. У тебя иммунитет. — Нет! — Чуть ли не закричала я. — Я урод, я стану безумной! Убей меня! Почему он медлит? Разве мои глаза не доказательство безумия? А как же укус на плече? — Но ты уже… — Казалось, он сам не верил своим словам. — Ты уже безумная. И при этом живая. Ты — лекарство.       Я сдалась. Он знает, конечно же знает, что я уже не обращусь, потому как, безумие давно сидит во мне и глубже самого сердца ему не забраться.       Максим — так звали человека, который спас мне жизнь, был сыном Алексея Дубинского, героя, который подарил мне надежду. Максим нес меня на руках до самого Кремля. Солдаты, что окружали нас, не смотря на его слова, все же наставили на меня оружие, они боялись, я понимала. — Я больше не хочу принадлежать к династии Дубинских! — Заявил он во всеуслышание, когда мы подбирались к стене. — С этого дня меня зовут Тэмпл. Какое смешное имя, подумала я, однако его сослуживцы в один голос ответили — «Так точно».       Сейчас я живу той жизнью, которую мне обещал Алексей. Я все еще чувствую вину за его смерть, ведь с того момента началась череда борьбы за меня, как за единственное лекарство.       Я помню все, мне никогда не забыть тот ад, который я пережила в начале эры Безумия, но именно он сделал меня сильнее всех остальных.