Элиминация

Согласно правилам убежища лица, не вернувшиеся до восьми часов вечера по каким-либо причинам, не под каким предлогом не будут впущены в здание до десяти часов утра следующего дня. — Одно из правил убежища №7 ЮВАО

      Время, почти что, перешагнуло за полночь, с потолка свисала одинокая желтая лампочка, которая, казалось, вот-вот потухнет, и тогда, помещение окутает мрак. От стен веяло холодом, хотя отопление уже работало во всю. В принципе, я не был удивлен, что сегодняшний поздний вечер завершит именно столь мрачная атмосфера. — Выдвигаемся на рассвете. Этими словами я закончил вечернюю планерку. В глазах моих подчиненных я видел надежду, что таилась так давно. Они верили, что завтрашний день изменит исход пятилетней войны.       Как же они ошибаются.       Перед тем, как сойти с трибуны, я обернулся и увидел Шрама, он так же смотрел в толпу и беглым взглядом кого-то искал. И он их нашел. Саша и Артем оставались стоять на месте даже после того, как толпа почти разошлась по своим делам. Их взгляд был направлен в нашу сторону, он спокойный и твердый. А потом мы увидели еще одного добровольца — девушку Дашу, которая пришла с командой. Она стояла за спиной Саши и пристально смотрела мне в глаза. Мне стало не по себе от мысли, что завтра они могут умереть, или, возможно, эта девушка будет ходить вдоль окровавленных улиц, брызжа безумной слюной, искать себе пропитание и размножаться, путем укуса. Во время собрания я, вообще, пытался запомнить как можно больше лиц юношей и девушек, несколько раз перечитывал список с десятками имен, ведь именно с этими людьми мне придется делить свою смерть.       Весь вчерашний день солдаты-добровольцы провели с близкими и на курсах выживания на открытой местности, они были освобождены от своих обязанностей и казалось, коридоры опустели. Мне же было некуда идти. Я хотел попрощаться с Алисой, но ее в комнате не оказалось, в медицинском корпусе она тоже не появлялась, а это означало, что та проводит время с кем-то еще. И этим «кем-то» был ее друг, а не я.       Спустившись наконец вниз, мы направились к ребятам, Шрам подошел вплотную к Артему и достаточно громко, жестикулируя руками, стал говорить: — Нет, я против! — Мы не оставим тебя. Мы потеряли уже достаточно… — В свое время ты потерял Алису! Так останься же ради нее. — Перебил его Шрам, а потом обратился к Саше и Даше. — А что движет вами? Почему вы не хотите остаться здесь и начать более менее спокойную жизнь? — Мы не останемся. — Отрезал Саша и крепко сжал руку своей возлюбленной. Я стоял позади Шрама и не знал, что мне делать. Наверное, стоило прервать их дискуссию, она ничего не изменит, ребята пойдут за ним хоть куда.       Из-за угла появилась Алиса, та неуверенно шагала в нашу сторону. Пожалуй, она была единственной девушкой за всю мою жизнь к которой я испытывал самые теплые чувства. Мне казалось, что ген Безумия лишь украсил ее и без того красивые глаза, а само то, что она самый значимый человек в Кремле, делает ее еще более привлекательной.       Артем, завидев мой взгляд, обернулся, а я в это время привел мысли в порядок. Эта девушка всегда считала меня кем-то вроде старшего брата, не более, в ее сердце было место лишь для одного человека, пускай, даже если в ее мыслях он был мертв, пяти лет не хватило, чтобы она прогнала его прочь из своей головы, а теперь он здесь, и она целиком отдана ему. — А что ты думаешь? — Спросил Шрам у Алисы таким тоном, словно на самом деле ему было на это плевать. Она сделала глубокий и облизнула пересохшие губы. — Я считаю, что вся эта операция — самоубийство! Я лично ходила к Президенту и знаете, что он мне ответил? Чтобы я сидела в своей комнате и даже к окнам не подходила во время вашей вылазки. — Прекрасно, твоя жизнь стоит сотни наших, я поняла. — Вмешалась Даша. — Ты должна знать, что ты не единственная в своем роде. Мы видели другую, однако та сошла с ума, а как ты думаешь, когда наступит твоя точка невозврата? — Не смей так говорить. — Сказали мы в один голос с Артемом и тут же переглянулись. — Знаешь, я могу понять его. — Указал вдруг Шрам на Артема, обращаясь ко мне. — Мальчишка чуть ли не каждую ночь лепетал ее имя во сне, но ты? Сколько людей погибло, пока ты спасал ее?       Я вспомнил отца и его мольбу спасти девушку, чья кровь — лекарство. А еще, я впервые почувствовал на себе такое давление, после его смерти. Да уж, понятное дело, почему Шрам был лидером, он мог любого уложить на лопатки одной фразой. — Я понимаю Вашу злость. — Довольно тихо сказала Алиса. — Я знаю, что двое из ваших погибли в пути, но знаете, если бы я могла передать свою способность кому-то другому и уйти на покой — я бы уже давно это сделала. Я пережила такое, после чего любой человек без всякой Вспышки бы сошел с ума. И эти постоянные шушуканья за спиной… — Она посмотрела на Артема. — Я надеялась, что увижу тебя здесь, вместе с твоей сестрой, но… Шли годы, а тебя все не было. — Она вновь перевела свой взгляд на Шрама. — Моя кровь спасла сотню жизней за это время, но если бы не Вы, ни Тэмпл, и вся команда зачистки — я бы давно покончила с собой. — И, наконец, она обратилась к Дарье. — Да, мне не стать на сто процентов безумной. И не понять то, что они чувствуют. Однако я всегда была на стороне тех выживших, что не прощались с близкими, ведь я была их спасением.       Ее голос всегда проникал в глубины мозга, дотрагивался до сердца, и растекался по венам. Было ли это влиянием Безумия — не знаю, но когда она говорила — все молчали, даже если хотели что-то сказать.       Даша вдруг моментально остыла и опустила глаза вниз, а Шрам лишь помотал головой. — И ты оставишь ее? — Обратился тот к Артему. — Я вернусь. — А вы? Вы готовы умереть друг за друга? Саша и Даша переглянулись, их сплетенные руки и одновременные кивки говорили сами за себя. — Ну, ребята, держитесь, ибо завтра утром мы начинаем войну.