Третья эра или Мое второе рождение

- Катору! — кто-то тронул меня за плечо. — Живо просыпайся! - А? — я медленно открыл глаза, надо мною, склонившись, стоял Нарита. — Нарита-сан? - О, Боги... — юноша отшатнулся от меня. — У тебя глаза... светятся... Я запрокинул голову к потолку. И в самом деле, мерцали два огонька — желтоватый и зеленый. Огоньки замерцали искорками — из глаз покатились слезы. - В кого я превратился? - Так, не кисни! Надо рвать когти отсюда! Быстро одевайся! — Нарита бросил что-то мне на колени. - Что вы делаете? - На ты, Катору, я младше тебя. - Что ты делаешь? - Спасаю тебе жизнь, — улыбнулся он. — Живей, живей! У нас всего... — юноша посмотрел на часы, — двенадцать минут! Быстрее! Я стал медленно натягивать одежду на одеревеневшее тело, а Нарита, суетясь, помогал мне, рывками натягивая джинсы на мои тощие ноги. Еле-еле обувшись в кроссовки, которые были мне велики, я стал нащупывать шнурки, как что-то щелкнуло, и обувь плотнее облегла мою стопу. Нарита схватил меня за руку и поволок за собой, ведя по лабиринтам абсолютно темных коридоров, в которых, без сомнения, он без труда ориентировался даже в полнейшем мраке. В пустоте наши шаги отдавались гулким эхом, а где-то вдалеке слышалось мяуканье и лай собак, из чего я смог сделать вывод, что там ставили эксперименты над животными. - Им что — опять не дали снотворное? — негодовал Нарита. — Собак боишься? - Нет, я люблю собак. - Проскочим, еще шесть минут. Иди тихо. Мы притаились и прошли мимо вольеров с животными, все звуки стихли, так мы благополучно добрались до лифта. Войдя с ярко освещенную кабину лифта, я прищурился, привыкая к свету. Нарита что-то протянул мне. - Что это? - Пропуск. На выходе сделаешь, как я, иначе наружу нам путь заказан. Пришлось подергать за ниточки, чтобы сделать тебе такой. Я прочитал надпись на пропуске: «Лаборатория «Линь», Осака. Младший служащий Кашима Катору». Меня удивило больше всего то, что на пропуске была моя фотография, вернее, фотография того, кем я стал. Времени спрашивать, как фото на пропуске оказалось, не было — мы прибыли на нужный этаж (но не на первый!). Нарита кивнул одному из охранников и протянул ему какую-то небольшую железяку, которую секьюрити вставил куда-то в свои часы. Прямо в воздухе появились иероглифы, которые охранник бегло изучил, а потом вернул железяку Нарите, указав на стеклянную двустворчатую дверь, метрах в пяти от нас. Путь на улицу преграждала лишь какая-то железная махина, в которую Нарита, вставив свой пропуск, поймал его с обратной стороны. Так же поступил и я, но руки предательски тряслись. Машина приняла мой пропуск, и я прошел через железную раму, но железный монстр отказался «выплюнуть» его с другой стороны, путь вперед закрылся чем-то вроде турникета. Я сразу запаниковал, стал дико озираться по сторонам. Нарита подмигнул мне, заметив мое беспокойство. - Парень, реактивы выложи на стойку! — прогремел охранник, я подпрыгнул от испуга. - Я ничего не брал! — пискнул я. - Он ничего не брал, он в вольере с собаками возился. - А, так вот из-за чего на двести тридцатом этаже так шумно было... — сказал другой охранник, сложив руки крестом. — Новенький, что ли? - Да... Ну, совсем ничего не умеет делать, прикиньте! — рассмеялся Нарита, я продолжал трястись, как осиновый лист. — Ну, вот что, ребят, откройте раму, ладно? Он мелкий, его домой еще везти. Его родители голову мне открутят, если к пяти утра не доставлю! - Нарита-сан, мы не... — начал один из секьюрити, но Нарита его прервал. - Можете! — почти басом сказал он. — Открывайте! Надо распоряжение читать внимательнее... Так и под суд попасть недолго! Услышав словосочетание «под суд», один из охранников, дюжий мужик не меньше двух метров ростом, нервно сглотнул — ему, видимо, это было знакомо, как и мне. Он подошел к железной махине и, повернув в ней ключ, пропустил меня наружу, а пропуск благополучно шлепнулся на керамическую плитку. Нарита, глянув на часы, схватил меня за руку и шустро выволок из здания, — ноги меня уже не держали. - Еле успели... Там бы тако-ое сейчас началось! — рассмеялся Нарита и достал какую-то пластиковую трубку, в которой я с трудом смог узнать сигарету. — Куришь? - Нет. А что бы там началось? - Я сделал тебя пропуск и отключил камеры на двести тридцатом этаже, в лифте и на этом этаже на пятнадцать минут, заполнив пробелы записью на пленке. Делов-то! Камеры фиксируют все лица даже в кромешной тьме, сверяя все увиденное с базой данных, в которой тебя, конечно же, нет. Как только система безопасности это поймет, объявляется тревога. Из-за лая собак могли включить свет, тем, кто работает ночью, он не нужен, поэтому это сразу бы передалось на пульт охраны. А рама сделана просто для того, чтобы никто не выносил реактивы из здания. Но с пропуском, конечно, лажа вышла... — Нарита глубоко затянулся дымом сигареты, но потом встрепенулся. — А пропуск твой где? - Внутри, на полу остался... Я его не поднял. - Ой, бли-и-ин... — юноша сел на ступеньку и обхватил голову руками. — Мы пропали! Они же найдут тебя! - Для чего ты все это затеял?! — я начал неистово трясти спасителя за плечо. — Я очень благодарен тебе, но ты так рискуешь! Зачем? - Трудно сказать... Знаю, что глупо, но ты стал мне другом. Я каждый день приходил на работу отца, чтобы увидеть тебя, я все время надеялся, что ты очнешься. Поэтому я не мог бросить тебя гнить здесь! Тогда у тебя к странным глазам прибавился бы хвост или уши... Да мало ли что! Скажу по секрету, — Нарита наклонил меня к себе, — сейчас внедрить гены, скажем, лягушки в человеческое тело — как по ветру плюнуть. Они бы тогда посмотрели, как ты поквакаешь... Тем более что почти все земноводные вымерли, и сошла бы такая диковинка с молотка за кругленькую сумму! - Правда? - Да. Ну, не бери в голову. Пойдем ко мне, будешь жить пока у меня, а дальше посмотрим... Нарита отвел меня к своей машине, совсем такой, как те, что я видел днем из окна. Я диву давался тому, как изменился мир за то время, пока я находился в коме...