Третья эра или Мое второе рождение

Слышу несколько ритмичных ударов, похожих на сердцебиение, потом все снова стихло. Удары повторяются, и уже раздаются в моих ушах почти непрерывно. «Боже, почему я еще жив?» — подумал я и медленно открыл глаза. Свет режет глаза, и единственное, что я смог увидеть, это чей-то хрупкий силуэт. Потом взгляд сфокусировался, и я смог рассмотреть того, кто находился передо мною, почти в самом потолке. Мальчишка, лет шестнадцати-восемнадцати на вид. Худое, вернее, истощенное тело... Сквозь молочно-белую кожу видны синевато-фиолетовые вены, пронизавшие все тело. Кости обтянуты тонкой кожей, будто пленкой. В глазах парня читался испуг, да и глаза, собственно, были очень странными — один янтарный, другой изумрудный. Взгляд мальчика пронизал меня насквозь, и я вздрогнул. Юноша тоже испугался меня, видимо, я был таким существом, что на меня нереально было смотреть без испуга. Волосы непонятного металлического цвета упали на плечи мальчика. - Кто ты? — спросил я, губы юноши тоже шевельнулись. Тогда я шевельнул левой рукой, юноша в ответ судорожно согнул пальцы на правой руке. Я, хоть и был не в ладу с мозгами, понял, что там, в потолке, мое собственное отражение. Я, не зная, откуда у меня взялись силы, истошно закричал. — Это не я! Что вы со мной сделали?! Через некоторое время дверь, находившаяся справа от койки, с тихим шипением открылась, в комнату вошли двое молодых людей. Один был высок ростом и напоминал мне великана. Он ехидно улыбался, но в карих глазах читалось счастье, а вот другому, по-видимому, было абсолютно все равно. Второй, равнодушно глядя на меня, держал во рту зубочистку, а потом сказал что-то первому на незнакомом мне языке. Молодые люди перекинулись несколькими фразами, а потом второй, кивнув, удалился из комнаты. Ехидная улыбка юноши, оставшегося в комнате, мгновенно исчезла, он полностью изменился в лице и, почесав ухо, простодушно поздоровался со мной: - Привет. - Здравствуйте, — промямлил я, сделав попытку сесть. - Не бойся. В отличие от того психа, — молодой человек указал кивком на дверь, — я не кусаюсь. Хорошо, что ты очнулся, я одиннадцать лет ждал встречи с тобой. - Как же?.. Мне же всего четырнадцать... - Ну, может быть... Но ты выглядишь несколько старше. Ты — последний человек, родившийся в двадцатом веке! Тебе около ста лет, мне так отец говорил... — юноша замолчал, увидев мое искреннее удивление. — Кстати, у тебя глаза красивые. - Не говорите так... - Как скажешь... Расскажешь о себе? Как жилось в новой эре? Где ты родился? Как зовут? - Кашима Катору, кажется... Родился в Токио в девяносто шестом году... Больше ничего точно сказать не могу. - Постой, Катору, ты что-то путаешь... Ты не мог родиться в Токио в две тысячи девяносто шестом, просто после мировой ядерной катастрофы в две тысячи тридцать третьем столицей Японии пожертвовали ради спасения японской нации — его взорвали. С две тысячи тридцать третьего года началась Третья эра. - Нет, я родился в тысяча девятьсот девяносто шестом году... А сейчас тогда какой?! — спросил я, понимая, что, возможно, капитально «влип». - Восьмидесятый. Ну, или две тысячи сто тринадцатый по старому стилю. Кстати, меня зовут Нарита Ичида. - Нарита, говорите? — я с горечью выдохнул, вспомнив, что Нарита — название международного аэропорта в Токио. — Приятно познакомиться... Скажите, а надо мной больше ставить опыты не будут? - На тебе ставили опыты? Какие? - Понятия не имею, но внешность они изменили до неузнаваемости. Я был совершенно не таким. Волосы, глаза, тело — все это не мое. А где я вообще? И как я здесь оказался? - В две тысячи сто втором году тебя нашли в катакомбах неподалеку от токийских развалин. Ты был помещен в криокамеру. - В «крио» — что? — не понял я. - В криокамеру, — повторил Нарита, но я продолжал удивленно хлопать глазами. — Ну, в морозильник, иначе говоря! Эту штуку сто лет назад изобрели и, видимо, решили на тебе попробовать... У меня внезапно заурчало в животе, во рту все моментально наполнилось слюной. Я понял, что безумно голоден и робко попросил хотя бы о кусочке хлеба, но юноша рассмеялся, заверив, что сегодня, по крайней мере, я голодным не останусь, вышел из комнаты и вскоре вернулся, неся поднос с горячим чаем и сандвичами. - Спасибо большое, — я набросился на сандвич, но тут же поперхнулся — от продуктов ужасно пахло хлором, это сразу же отбило аппетит, а сладковатый привкус обжигал губы. - Что случилось? Что-то не так? - Здесь все пахнет хлором, да? - Не понял... — юноша попробовал чай и пожал плечами. — Хлор используют для обеззараживания воды, а водой разведены продукты, они сублимированные. - Какие? - Обезвоженные, короче говоря. Других не делают, иначе все сгниет через сутки. Даже растения все выращивают в теплицах, применяя специальные смеси газов, иначе они погибают. Это все из-за тридцать третьего года. Я, уже не обращая внимания на запах и привкус хлора, быстренько покончил с первым за сто лет завтраком... - Ну, Катору, просвещаю тебя, — начал Нарита. — Ты находишься в лаборатории «Линь», по сути, то же место, как то, где на тебе опыты ставили. В основном тут те, кто попал под соответствующее решение суда. Это — самое страшное заключение, альтернатива тюрьме, но есть случаи, когда несчастных лаборатория покупает. Редко, но все же, случается. Власти смотрят на это сквозь пальцы — им столько денег на лапу дали, что никто даже проверку сюда не пришлет. Гады, крутят людьми, как хотят! Не пошел бы на генетика, если бы не ждал тебя. Хотя, отец точно бы заставил... Ладно, вечером еще зайду, меня еще работа ждет, — кивнул Нарита и откланялся. Я смутно осознавал, что меня здесь тоже ждет участь подопытного кролика и, лихорадочно перебирая простыни, думал, как избежать того ужаса, который мне уже довелось пережить однажды. Но нет никаких надежд на спасение... Да и вообще — я понятия не имею, где нахожусь, как изменилась жизнь за прошедший век, но я подозреваю, что изменилась она не в лучшую сторону, если все продукты приходиться обезвоживать, а от воды противно пахнет хлоркой. «Чувствую, что в этом мире еще много прекрасного», — саркастически подумал я, делая попытку встать. Она, к счастью, оказалась успешной, и я неспеша подошел к окну. Пейзаж за окном напоминал кадр из фантастического фильма... Где-то внизу густой пеленой расстилались белые кучевые облака, вверху было полупрозрачное небо. На линии горизонта слой облаков и небосвод соединялись, кое-где облака были пронизаны шпилями зданий, такими же белыми, как сами облака. И, как во всех фильмах будущего, туда-сюда летали летательные аппараты, похожие на автомобили моего времени, но дорогой им служил не асфальт, а небеса, издревле манившие человека. - Неужели есть силы стоять? — раздалось у меня за спиной, и я обернулся. Передо мною стоял тот самый человек, который был с Наритой. Взгляд его был абсолютно пустым и безразличным, а во рту по-прежнему красовалась зубочистка, темно-русые кудрявые волосы парня были собраны в хвост на затылке. С пару секунд я удивленно похлопал глазами, а потом он, будто являлся не человеком, а каменной статуей, начал что-то крутить за ухом. — Дурацкая штуковина! Поставил же на японский! — затем парень начал произносить что-то на разных языках. - Нет-нет, я вас и в первый раз хорошо понял! — отозвался я. — Я говорю по-японски. - Ага... Ну, ты — сенсация, вроде как... Последний человек, рожденный в двадцатом веке. Тебя, естественно, будут исследовать, ты здесь для этого. Я обязан поставить тебя в известность. - Н-не надо, прошу! — я, заикаясь, попятился, меня тут же заколотило. — Вы можете убить меня, продать на органы, все, что угодно! Только не надо из меня подопытную крысу делать! - Ты дурак? — произнес «каменный» парень. — Это Ичида тебе таких глупостей наговорил? Прищучу мелкого и надаю ему по первое число! — и парень удалился, бубня что-то на другом языке. Оставшаяся часть дня прошла в страхе, что придет какой-то «добрый дядя-доктор» со шприцем в руках, заполненным какой-нибудь фиолетовой гадостью. Забившись в угол, я не отрывал взгляда от двери, но с наступлением темноты я не заметил, как уснул.