Третья эра или Мое второе рождение

Не особо церемонясь, нас с Ичидой втолкнули в один из кабинетов полицейского участка. - Ого! Кого я вижу! — удивленно произнес толстый, похожий на свинью, полицейский. Даже он был выше, чем я — ростом он был совсем невелик, может, метр шестьдесят пять, но весил он точно не меньше центнера... Если бы не его рост, то я бы точно подумал, что он сумоист. - Мацушима-сан, — недовольно протянул Ичида, тупясь в пол, — ну почему я в четвертый раз попадаю именно к вам? - Это точно судьба, — хрюкая, расхохотался полицейский. Он с трудом встал с кресла и, переваливаясь с ноги на ногу, подошел к окну, где нажал на какую-то кнопку, и металлические жалюзи закрылись, не оставив ни полоски света. В кабинете воцарился мрак, разбавляемый лишь тусклым светом настольной лампы. Толстяк похлопал себя по животу и, изучив протокол, глянул на меня. — Ты кто такой? - Катору, — пролепетал я, хотя особого страха на тот момент я не испытывал. - Чудной ты... И глаза тоже... Гляди-ка, светятся, что ли? — полицейский прищурился, я резко отвернулся, поскольку очень стыдился своих странных глаз. - Не трогайте его, — вступился Ичида. - Как скажешь... Ну, Ичида, колись, на чем попался в этот раз... - Искали не меня, а Катору. В общем, дело было так... — Ичида изложил ситуацию, начиная с побега из лаборатории. Полисмен время от времени закатывал глаза или качал головой, цокая языком. - Ну, дела-а... Почему с тобой такая ерунда уже в пятый раз происходит? Дурной что ли совсем? Ты хочешь помочь, а в итоге совершаешь преступление... Что у нас на этот раз? Кража частной собственности, проникновение в систему безопасности, подделка документов... Условным сроком не отделаешься, но я могу помочь. Пишешь чистосердечное признание, вернем Катору в лабораторию — на этом все. Условный срок гарантирован. Я не хочу тебя сажать — ты не преступник. Ловить надо тех гадов, которые совершают преступления ради собственной выгоды, а тебе просто не везет. Ну а Катору... Что поделать, ему тоже не повезло... Юридически он — собственность лаборатории, ничем не могу помочь. - Он не собственность! — взбесился Ичида. — Он не судим, его не покупали! Договор — липа! Он не должен быть в лаборатории, никому не известно, сколько унижений и боли он терпел до этого! Нужно что-то другое! - Ну, — лениво протянул Мацушима, — можно вернуть стоимость Катору деньгами, но ты знаешь, во сколько тебе это станет?! — он написал что-то на клочке бумаги и протянул его Ичиде. — Причем вернуть эту сумму нужно единовременно. Иначе никак. Поговори с отцом, бывший гендиректор как-никак... Может, получится... Но я на твоем месте не рисковал бы! Иначе ты с Катору местами поменяешься, всякое бывает. - Так много?! — ужаснулся Ичида, рухнув в кресло. — Катору, глянь!.. «В лучшем случае — двести миллиардов», — гласила запись. «Я таких денег в глаза не видел! — думал я, переглянувшись с Ичидой, который смотрел на меня взглядом тухлой селедки, схватившись за голову. — И это все из-за меня? Я проблема для всех...» - Довольны? Оба? — хрюкнул полицейский. — Теперь в КПЗ, думайте... - Нет, — отрезал я. — Вы же полицейский, так? Значит, у вас есть пистолет? - Ну? - Пристрелите меня. - Что? Что ты сказал? — Ичида, и так находившийся на грани инфаркта, буквально превратился в лужу. - Я попросил Мацушиму-сан пристрелить меня, — я подошел к полицейскому вплотную, но тот не шелохнулся, продолжая удивленно хлопать глазами. — Ну же! Вам так сложно на курок нажать?! Посмотрите на меня! Что я такое? Внешность, как у инопланетянина! Глаза, как у кошки; волосы, как ртуть; кожа, как пленка! Да и к тому же — одному Богу известно, чем я болею! Может, я переносчик смертельно опасного заболевания, и меня нужно пристрелить немедленно, пока никто не заразился и не умер! Я не стою ничьих усилий, но вот он, — я дрожащей рукой указал на Ичиду, — из кожи вон лезет, чтобы я был свободен, и что в итоге? Он сам себе яму роет и ломает свою жизнь! У него все впереди, а мне жить вообще незачем! Ичида не должен так поступать! Какой из этого вывод? Нет меня — нет проблем. Я понимаю, что вы не можете меня убить, но можете ли вы просто дать мне умереть? Тогда никто не будет виноват! Полицейский еще несколько минут ошарашено смотрел на меня, в то время как Ичида пытался вразумить меня, говоря о том, что еще не все потеряно, что мы как-нибудь, но прорвемся, и еще какую-то ерунду в том оптимистичном стиле, который был присущ Ичиде. Мацушима-сан сменил удивленный взгляд на более хладнокровный и хитрый и открыл ящик стола, откуда достал предмет, мало напоминающий пистолет моего времени. Но, в принципе, я смог понять, на что я должен нажать, чтобы преподать своему мозгу бесполезный урок. Полицейский снял предохранитель и положил оружие передо мной, предварительно усмехнувшись: - Валяй. А мы посмотрим. Меня заколотило, руки стали отчаянно трястись, но я все-таки взял пистолет в правую руку. Ледяное дуло оружия уперлось в мой висок, я зажмурился, прикусив нижнюю губу: - Пресвятая дева Мария, помоги мне, — прошептал я, перекрестившись по-католически. Моя мама была европейкой, так что я исповедовал христианство, даже живя в Японии. - Не смей, слышишь? — завопил Ичида, срываясь с места. — Не смей умирать! - Поздно. Прощай. Спасибо за все, — отозвался я и нажал на курок. Хлопок, и все было кончено...