Третья эра или Мое второе рождение

Жарко. Очень жарко. Самоубийцам нет места в раю, поэтому я здесь. Я это заслужил, но теперь беспокоиться больше не о чем — я свободен. - Фух, ну и жарень, — эхом раздалось в голове. Голос был до боли знаком и чем-то напоминал мне голос Ичиды. У меня мелькнула страшная мысль: «Что, и он тоже?! Как же так?» Голова сильно болела, поэтому рассуждать здраво я практически не мог. Со скрипучим стоном открыв глаза, я спросил: - Какого черта ты пошел за мной? Я — не повод, чтобы сводить счеты с жизнью... - Что за бред, Катору? Да... Сильно же я тебя сумкой огрел... Не рассчитал в сердцах!.. - Какая сумка? Кто еще из нас бредит?! - Ты. Ты хотел покончить с собой, но я ударил тебя сумкой по голове. Правда, выстрелить ты все же успел... Благо, у пистолета такая отдача, что ты всего-навсего прострелил потолок в кабинете хряка. - Почему ты не дал мне умереть? Тебе делать нечего? В полумраке я смог разобрать, что Ичида подошел ко мне и опустился передо мною на колени. - Ну, не могу я позволить тебе умереть, понимаешь? У тебя еще все будет, за это можешь не переживать. Скоро все закончится, и мы выберемся, честное слово! Я вытащу тебя из лаборатории, и мы сбежим в Австралию! - Почему именно туда? — шепнул я, чувствуя, что у меня практически нет сил. - Там моя девушка. После того, как меня осудили во второй раз, ее родители решили увезти ее подальше от меня. Туда, где тогда работал ее отец — в Австралию. Пока я не сделаю Мицуки предложение, я не имею права умереть. Естественно, без тебя моя жизнь не имеет смысла ровно так же, как и без Мицуки. Так что не переживай! Прорвемся! - А за что тебя судили? — проявил любопытство я, понемногу приходя в себя. - В девятнадцать — за кражу кошек из зоолаборатории. С ними делали нечто такое же, что и с Коину. В двадцать — за кражу оборудования и подделку метрик в картах лаборатории, опять-таки, из-за этих гребанных опытов! В двадцать два меня судили даже дважды: за подделку биометрик в паспорте, а потом за перечисление на сторонние счета крупной суммы денег со счетов лаборатории. Естественно, эти деньги я к себе в карман не клал, а жертвовал фонду Гринписа. Хорошо же вышло — в две мишени попал с одного раза! Деньги у меня не нашли — все сделано было так, что комар носа не подточил! Так что судили только по факту кражи. Благодаря отцу все сроки условные, только последний был реальным. Всего-то два месяца в поселении. А в первый раз чуть по полной программе не влетело — расследованием кражи кошек занимался не Мацушима, так что мне просто повезло. Толстяк прав — если не сбегу, то снова попаду в поселение, а ты в лабораторию. Я должен договориться с Отто, он кудрявый такой, ты его уже видел, он тоже должен помочь. Ему можно доверять, мы в одной команде вместе работали. Можно сказать, что Отто мой сенпай. Он, хоть и немец, но парень отличный! Хотя, тревогу он поднял, это из-за него мы здесь... Но Отто извинился, объяснив, что больше время тянуть не мог... — Ичида замолчал. - Ты что-то говорил про Коину... И где же она? - Она осталась в аэропорту возле паспортного контроля. Я не взял клетку, когда мы бросились бежать. - Жалко кису... — вздохнул я, вытирая проступивший на лбу пот. - Катору, ты где мозг свой оставил? Мы в КПЗ сидим, а он о Коину думает! Конечно, мне тоже жалко ее, как-никак, с нее вся эта чертовщина началась, но нам сейчас надо подумать о себе! Иначе рискуем оказаться в малоприятном положении. Следующие дня три или четыре мы провели в КПЗ. Ичида что-то просматривал на своем компьютере, встроенном в часы. По идее, его должны были конфисковать, но Ичида оказался умнее. - Талантливый человек талантлив во всем. Особенно, если он хакер, — улыбнулся друг. — Прорвемся, — успокаивал меня он, но на меня это не сильно подействовало. Я с тревогой ждал того момента, когда решится моя дальнейшая судьба. Но после того как Ичида сообщил мне, что моя голова стоит двести тридцать миллиардов, я точно решил, что наложу на себя руки — при таком ходе событий мне ни за что не стать хотя бы свободным. Однажды вечером в камеру пожаловал Мацушима-сан собственной персоной. Он, громко хрюкнув, объявил, что Ичида может быть свободен. - А я? — испуганно спросил я, отползая по полу в угол. - А что ты... Ты принадлежишь лаборатории, ничем не могу помочь. Мне очень жаль, — полицейский погладил себя по лысому затылку и собрался, было, удалиться, но меня вдруг затрясло мелкой дрожью. На меня накатилась волна неконтролируемого страха. — Эй, парень, что с тобой? - Катору, не пугай меня! — Ичида потряс меня за плечо, но истерика только усилилась. В памяти моментально всплывали эпизоды, где меня немыслимо мучают люди в белых халатах, цепляя ко мне разные непонятные датчики, вкалывая в тело непонятного явления жидкости, а потом наблюдая за полученным результатом. - Не могу больше, не могу! — я схватился за голову и начал мотать ею из стороны в сторону, стараясь отогнать страшные воспоминания, пропитавшие меня насквозь. Ко мне пришло состояние панического страха, я начал задыхаться. — Убейте! Убейте меня кто-нибудь! Воспоминания поработили мой разум, свели меня с ума... Ичида что-то говорил мне, пытаясь привести в чувства, тряс за плечи, но я ничего не слышал и не понимал, что творится вокруг меня. Тогда друг поднял меня на ноги и резко ударил головой об стену. Слух вернулся ко мне всего на мгновение. Ичида, задыхаясь, произнес: - Прости, Катору, это для твоего блага. После этого я отключился, а очнулся уже в лаборатории. Я понял это почти сразу, когда в зеркальном потолке увидел ненавистное отражение себя. Я, уныло вздохнув, попытался представить себя оптимистом и вслух высказал свою надежду на то, что у Ичиды все получится, и он сможет вытащить меня из лаборатории раньше, чем «они посмотрят, как я поквакаю». - Ичида тебя не вытащит, — раздалось рядом со мной. Я вздрогнул от неожиданности и медленно повернул голову в сторону источника звука. Рядом со мной, стоя спиной к стене, находился Отто. Он равнодушно осматривал потолок, держа зубочистку во рту. — Вечером третьего дня мальчишку расстреляли.