Третья эра или Мое второе рождение

- Подумать только… - вслух подумал я, тяжко вздохнув. – Как она могла? Я ведь… - начал я, но прикусил язык. - Ты полюбил ее, так? – спросил Джек, поправив рукав футболки. - Да, ты прав – не буду скрывать. Почти полюбил. - Я тоже, - кивнул Джек. - Что – тоже? – не понял я, недоуменно покосившись на мальчика. - Я тоже почти полюбил тебя, - мальчик судорожно нащупал пальцами мою ладонь и взял меня за руку, - и самая моя большая мечта – вернуть зрение. Раньше я даже не думал об этом, а теперь очень этого хочу. Я хочу тебя увидеть. - Стоп, подожди минутку! – я никогда не слышал в своей адрес признание в любви, тем более от юноши, поэтому решил внести ясность. – Почему именно я? Почему не кто-нибудь другой, а именно я?! Почему ты не можешь дождаться настоящего чувства, когда ты влюбишься в хорошую девушку, достойную твоего внимания? – я не боялся говорить на подобные темы, поскольку мы с Джеком незаметно для меня свернули в безлюдный сквер. - В девушку? Такую, как моя мать? В такую, как Джен? Нет, Катору. Они – эгоистичные твари. - А как же Мицуки? Она такая милая и добрая девчонка, я даже завидую Ичиде! – парировал я, не давая Джеку окончательно сбиться с верного пути. - Это секрет, но Ичида, может быть, несчастнейший человек… Я не знаю китайского языка, на котором вы говорите, - начал Джек, но я его перебил. - Японского, Джек. - Да? Извини меня, правда, я не знал, - в этом ответе тоже проявилась разница между Джеком и Джен. – Я не знаю японского, не знаю, о чем часами говорит Мицуки по телефону, а главное – с кем. Но Ичиде она об этом не говорит – между собой вы всегда разговариваете по-английски! - Да, между собой мы говорим только на английском, - кивнул я. – Меня не касается то, с кем говорит Мицуки. Это отношения ребят, я не хочу лезть не в свое дело. И все же – почему именно я? - Ты первый в моей жизни человек, который пошел мне навстречу! Я даже не знаю, чем это объяснить! - Постой Джек, - я осторожно вытянул свою ладонь из хватки мальчика и постарался объяснить ему, что он, вероятнее всего, запутался, - я думаю, что ты принимаешь за влюбленность не те чувства, которые называются любовью. Между мужчинами может существовать только сугубо мужская дружба, понимаешь? - Нет, я чувствую другое. Может, я обманываю себя – я не чувствовал в жизни ничего подобного, но я точно к тебе чувствую нечто большее, чем может чувствовать друг. Я не знаю, как бы это объяснить – это какое-то приятное тепло, согревающее сердце. Мне кажется, что я нужен тебе, понимаешь? В своей жизни в любом случае буду цепляться за любую соломинку, данную мне судьбой, но, думаю, ты – самый важный для меня человек. Я могу и ошибаться, но я практически полностью уверен в этом, - озвучил свою мысль Джек и повернул голову ко мне, будто пытаясь что-то увидеть, но тщетно – он мог видеть лишь темноту. А я понял, что то, о чем говорил Джек, чувствую и я по отношению к Джен. Мальчик не ошибся. Хотя, может, мы оба ошиблись? – А я ведь не верил в любовь, - добавил Джек, - думал, что это лишь то, что кажется людям, и вдруг… Они все любят глазами, выбирают партнера по внешности – это я всегда знал. А я не могу видеть, значит, и любить не могу. Как же так? Что тогда я чувствую? Это слепое чувство, да? Этот вопрос остался без ответа. Ни я, ни Джек не могли ответить на него. Признание мальчика осталось как бы незамеченным мною, но я постоянно прокручивал его слова в голове. Идиотская ситуация! Я Джека считаю хорошим другом, но, конечно, не таким хорошим, как Ичида, который буквально подарил мне вторую жизнь, помог встать на ноги. Ему я обязан всем, что у меня сейчас есть. Жизнь вновь вошла в привычную уже колею, я пил какие-то таблетки, чтобы поддерживать себя в более или менее нормальном состоянии, ездил в клинику, чтобы мне откачали жидкость из легких. И, страдая такой болезнью, я продолжал работать, но я фактически сидел на шее Ичиды. Друг не обижался – говорил, что все понимает. Я пожимал плечами – у Ичиды, по-видимому, железные нервы, стальной характер и адское терпение. Другой давно бы послал меня ко всем чертям. Но я даже не знал, что нахожусь на самом деле в куда более запутанной ситуации, чем предполагал… - Ребята, я ушла! – сказала Мицуки, однажды вечером уходя из дома. – Вернусь в воскресенье вечером, не раньше – маме нужна помощь. Ичида, ты звони маме домой, не забывай! - Ладно, Мицуки. Счастливо! – Ичида помахал Мицуки рукой. – Ну вот, опять втроем куковать будем, - с грустью сообщил Ичида, проводив возлюбленную. – Ну, ладно, прорвемся. Катору, Джек, не хотите выпить? - Джеку нельзя, - хором сказали мы с Джеком, – он несовершеннолетний. - Да ладно, три глотка! У меня только пиво есть, - Ичида достал из холодильника три бутылки, покрытых крупными каплями воды. - Вишневое? – с самым непонимающим выражением лица спросил Ичида, глянув на бутылку. – По барабану! Ну, Катору? – Ичида чокнул бутылками друг об друга, и я нехотя согласился. Пиво пили в комнате Ичиды и Мицуки, между делом разговаривали обо всем и обо всех. Джек молчал и не проронил за весь вечер ни слова. - Джек, а ты почему молчишь? – чувствуя себя навеселе, проговорил я. - Ты разговариваешь с Ичидой, не хочу тебя перебивать. - Брось! – вмешался Ичида, осушивший уже четыре бутылки пива. – Говори все, что заблагорассудится! - Я не знаю, что говорить… Я, скорее всего, пойду спать – время позднее уже… Радио в кухне уже даже отключилось, значит, мне точно пора в кровать, - закончил Джек и на ощупь подошел к двери. - Да ладно тебе, оставайся! Время детское – два часа ночи! – попросил Ичида, остановив мальчика на самом пороге двери. - Нет, Ичида, спасибо большое за компанию. Спокойной ночи, - Джек вышел из комнаты, громко хлопнув дверью. Ичида, прищелкнув языком, отставил в сторону пятую бутылку пива. - Мне уже хватит… - Ичида, прищелкнув языком, отставил в сторону пятую бутылку пива. - И мне, - поддакивал я, хотя выпил по меркам Ичиды совсем немного – три бутылки. – Что делать будем? Кино уже кончилось. - Не знаю… Я, наверное, лягу спать. А ты? - Ну, может быть… Можно я здесь посплю? В кресле? Иначе Джек задохнется находиться в одной комнате со мной. - Спи на здоровье! Спокойной ночи, - сказал Ичида и, выключив светильник, лег в кровать. Я, чувствуя сильную сонливость, тоже вскоре заснул. Сквозь густую пелену тумана я чувствовал чей-то настойчивый поцелуй. Я был слишком пьян, чтобы понять, что со мной происходит, но я как-то рефлекторно открыл глаза и в еле заметном свете ночника увидел перед собою Ичиду, который, стоя передо мной на коленях, страстно меня целовал. Я, ошалев, оттолкнул друга от себя. - Что ты делаешь?! – зашипел я, совершенно не понимая, зачем Ичида делает это. - Прости, Катору, - не менее пьяно, чем я, начал Ичида, - я мерзавец… Я вас всех обманываю! Тебя, Мицуки, Ханако-сан, Джека – всех! Зачем я только поехал сюда? - В чем дело, объясни мне наконец?! – закричал я, забыв про время суток. - Тс-с… - Ичида приложил указательный палец к моим губам и закрыл глаза, нахмурившись. – Просто понимаешь… Катору, я люблю тебя. Ичида виновато опустил глаза в пол, я раскрыл рот от удивления – ну, ничего себе! Помнится, еще полгода назад Ичида говорил, что терпеть не может однополую любовь, и что теперь?! И почему это вдруг они решили мне признаться? И Джек, и Ичида? Это розыгрыш?! - Ты меня разыгрываешь?! – озвучил свою мысль я, в подозрительности уставившись на Ичиду. - Нет, что ты! С ума сошел? – Ичида поднял на меня разъяренный взгляд – он не лгал. - Да что с вами вообще творится?! Сначала Джек, а теперь и ты?! - Джек, значит, тоже, да? Я не верю! – друг прижал меня к себе, не оставив шансов вырваться. – Слышишь, Катору, я сделаю все, что угодно, понимаешь? Я ошибся, понимаешь? Я неправильно поступил, я не должен был возвращаться к Мицуки! Я сомневался в выбранном пути еще тогда, когда ты только очнулся от столетнего сна, но решил не отступать – я никогда не отступаю! И, пока я не связал навсегда свою жизнь с Мицуки, я могу повернуть назад, понимаешь? - Не понимаю! Почему я вас всех так привлекаю? - Молчи, - Ичида, еще крепче прижав меня в себе, нежно поцеловал и скользнул языком в рот. Поцелуй постепенно мутировал в настойчивый, требовательный. Я не мог ничего сделать – в голове все перемешалось. Алкоголь заставлял прекратить сопротивление, но совесть настойчиво спорила с «уснувшим» мозгом. Было и приятно, и противно. Я вспомнил, какие сны мне частенько снились, когда я был в Японии. Мне казалось, что они сбываются. Но в то же время было ужасно стыдно – Ичида же практически женат! Ичида, мягко разорвав поцелуй, скользнул рукой под мою футболку, нежно поглаживая живот и грудь. Я вяло сопротивлялся, пытался подавить наступление Ичиды, но тщетно – в мозгу как будто стало еще больше тумана. Непередаваемое чувство, с которым у меня не было ни сил, ни желания бороться. - Когда ты был таким хрупким и маленьким, ты мне нравился еще больше, - на выдохе сказал Ичида, покрывая мое тело жаркими поцелуями. - Прекрати, так не должно быть! Неправильно! – я запрокинул голову и, тяжело дыша, попытался справить с нахлынувшими ощущениями, но это ни к чему не привело, и мое в конец сбившееся дыхание на выдохе превращалось в тихий стон. Неожиданно для себя я оказался на полу совершенно без одежды. Когда и как Ичида успел раздеть меня незаметно для меня самого – осталось загадкой. Он, нежно поглаживая мое тело, постепенно разделся сам. Ичида лег на пол и попросил меня лечь сверху, я, уже не сопротивляясь, повиновался. Он взял меня за запястье и неспеша притянул мою ладонь к своей плоти, но я, поняв, к чему идет дело, стал сопротивляться, вертел головой и пытался вытянуть свою ладони из хватки Ичиды, но, конечно, проиграл. Ичида силой заставил меня водить рукой по своему возбужденному органу, дыхание друга сбилось. Я стал робко двигать рукой, проклиная самого себя – что я, черт возьми, делаю вообще? Ичида тем временем притянул меня к себе за подбородок и с жаром поцеловал, не давая мне ни малейшей возможности, чтобы вздохнуть. Внезапно получилось так, что друг оказался сверху и, проведя пальцем по моему животу, он постепенно стал целовать меня все ниже и ниже, спустившись, в конце концов, к низу живота. - Не надо… Что ты делаешь? – я, вцепившись в волосы парня, постарался помешать Ичиде. - Не парься ты. Просто расслабься. Ичида ласкал мою плоть языком, когда он касался чувствительной головки, я еле сдерживал крик. Когда я почувствовал, что первое в моей жизни наслаждение совсем близко, Ичида внезапно остановился и, поцеловав внутреннюю поверхность бедра, поставил меня на четвереньки. Ичида подполз ко мне и едва ощутимо коснулся пальцами руки моих губ. - Оближи, - шепотом попросил он, поцеловав меня в висок. - Нет… - С ума, что ли, сошел? Давай! - Нет. Тебе будет неприятно. - Ерунду не городи! Это тебе будет неприятно, а может даже очень больно! – Ичида ткнул пальцами в мои губы, но я отказывался. – Ладно, упрямец, – он отполз от меня на четвереньках и, осмотрев полку над кроватью, взял какой-то тюбик. Ичида, слегка помассировав пальцами вход, скользнул внутрь меня. Я почувствовал давно забытое ощущение, когда внутри меня находится что-то постороннее. Правда, на этот раз оно было настолько приятным, что я стонал почти во весь голос. - Тише, разбудишь мелкого, - прошипел Ичида и продолжил подготовку. - Не могу больше, Ичида, не могу… - Сейчас, подожди… - Ичида вытащил пальцы из меня, я стиснул зубы – я чувствовал сильное жжение внутри, но хотелось еще. – Теперь терпи. Ичида медленно вошел в меня, я постарался расслабиться, чтобы не чувствовать сильную боль, но все же, боль была. Парень дал мне время привыкнуть к забытым ощущениям, а затем стал медленно двигаться внутри меня и вскоре смог набрать быстрый темп. - Не больно? – почти задыхаясь, спросил Ичида. - Ты не знаешь, - я, стиснув зубы, терпел, - ты не знаешь, что такое боль. Отдаваясь своему первому в жизни наслаждению, я забыл обо всем на свете. Для меня в тот момент существовал только Ичида, я и думать забыл о том, что это неправильно, что я веду двойную жизнь, что нужно было просто взять и уйти. Оргазм потряс меня, как землетрясение, вызвав неимоверный шквал эмоций, с которым я был не в силах справиться. Обессилев, я упал на бок, сжимая в кулак длинные ворсины пушистого ковра. Ичида наклонился надо мною и стал слизывать языком то, что успевало вытекать из меня. Я, находясь в полубессознательном состоянии, уже практически погружаясь в сон, чувствовал, как Ичида прижал меня к себе, бесконечно шепча мне одни и те же слова: - Катору, я люблю тебя. Под утро я проснулся от странного чувства тревоги. Голова сильно болела, я не мог понять, где нахожусь, и что вообще происходит. Через полминуты я понял, что лежу в кровати вместе с Ичидой. Вспомнился сон, приснившийся мне когда-то – он был так похож на то, что произошло со мной. Подумав примерно пять минут, я решил уйти. В тусклом свете ночника я разглядел блокнот Ичиды и маркер. Я нацарапал записку: «Извини меня, я так не могу». «Правильно. Не могу. Я, может, тоже что-то чувствую? Нет-нет! Это же, в конце концов, неправильно! А если узнает Мицуки? Или Джек? Это же будет катастрофа! – тревожно подумал я, глянув на Ичиду. Он крепко спал, значит, не заметил, что меня нет рядом с ним. – Ичида должен меня извинить – я же неумышленно делаю ему больно!» Я оделся и на цыпочках пошел к двери, но около комода наступил на что-то липкое. - Блин! – прошипел я, пытаясь стряхнуть что-то со стопы. Я обернулся на Ичиду – он крепко спал. Я на одной ноге попрыгал к двери, тихонько прикрыв ее за собой. Оставшиеся от ночи жалкие полтора часа я пытался смыть следы позора под душем… Надеюсь, у меня хоть в какой-то степени получилось. Как же мне стыдно перед всеми! Что я наделал? Почему раньше не мог отказать Ичиде? Какой же я идиот!