Третья эра или Мое второе рождение

- Смотри-ка! – Ичида протянул мне желтый листок и ткнул в него пальцем. «Причина не установлена, симптомы болезни не поддаются излечению», - гласило объяснение под тем местом, где должен стоять штамп, которого, между прочим, не было. Сердце ушло в пятки, я заранее решил, что скоро умру в страшных мучениях – именно так должно быть. Я порылся в конверте и нашел счет за лечение. Оно стоило двадцать тысяч австралийских долларов, это примерно четверть той суммы, которая уже была отложена на покупку квартиры. - Ну, что там? – спросил Джек, который так ничего и не узнал. Я испуганно посмотрел на Ичиду и кивком спросил, что я должен делать – солгать Джеку или сказать ему правду. Ичида, пожав плечами, несколько раз утвердительно кивнул – значит, я должен сказать правду. - Да все отлично, - как можно более бодро сказал я, - штамп есть, все в порядке. Ичида, сильно шлепнув себя ладонью по лбу, произнес одними губами: «Кретин!». Я, так же одними губами послав друга по известному адресу, посмотрел на Джека. Он улыбался, да, улыбался! Впервые за все время он улыбался, по щекам мальчика бежали слезы. Слезы счастья, по всей видимости. Ичида с самым непонимающим выражением лица уставился на мальчика, а потом, многозначительно свистнув, постучал пальцем по лбу. Джек резко повернул голову в сторону источника звука. - Что это было? – спросил он, утерев рукавом толстовки слезы. - Не обращай внимания, Ичида ерундой страдает, - ответил я, стараясь придать голосу равнодушную окраску. Тем временем я стучал пальцем по лбу, давая понять, что Ичида поступил глупо. В ответ на мое негодование Ичида лишь пожал плечами, закатив глаза. - Вот твоя одежда, - как ни в чем не бывало сказал Ичида, бросив мне в руки пакет с одеждой. - Оденешься – спускайся, мы тебя ждем. Джек, пойдем! - Да, хорошо, только я к главному врачу зайду, - сказал я, но осекся – Ичида кивком указал мне на Джека, - поблагодарю, - выкрутился я. - Хочешь – заходи. - Как это – вы не знаете?! – кричал Ичида, услышав невнятное объяснение главного врача по поводу моей болезни и ее неизлечимости. - Причина болезни не установлена, мы не можем найти очаг, - врач, вальяжно развалившись на кресле, не стеснялся нас и пил кофе. - Какой очаг – это не рак! – закипел я. – Насколько я знаю, проблема в том, что жидкость не имеет выхода, поэтому и скапливается в легких, так? Почему же меня направили на химическую терапию? - Ваш конверт, пожалуйста, - попросил врач, сделав жест рукой. Я протянул документ врачу. – Что ж! Химическую терапию в вашем случае назначали для профилактики. А с плевритом бороться можно с большой вероятностью успеха только в северных странах. Мы можем только откачивать жидкость по мере необходимости. Неужели вы думаете, что в Австралии вам помогут?! - Почему сразу не сказали?! Мы бы давно уже уехали отсюда… если бы могли, - добавил Ичида, опустив голову. - Ладно, - сдался я, - пойдем. Если умру – значит, умру. А если нет – значит, так надо, - я, забрав конверт с документами, вышел из кабинета главного врача, чуть не плача. Я не хочу умирать! Я впал в депрессию, но продолжал работать, хоть уже намного реже, чем раньше. Больше всего времени я почему-то уделял общению с Джеком. Я не знаю, почему – просто мне так хотелось. Он только внешне был очень похож на свою старшую сестру. Характер у него был совершенно не такой, как у Джен, - обходительный, неприхотливый, добрый и чуткий. Он практически угадывал мою мысль еще до того, как я успевал ее озвучить. Хороший друг, отличный человек – на такого можно положиться. Даже если он слепой – какая разница?! Я действительно понял, что это – не главное. Главное, что с Джеком было по-настоящему легко общаться, с ним я забывал про все гадости своей дурацкой непутевой жизни. Единственный минус – мальчик действительно говорил очень серьезно, по-взрослому. Если возраст моего разума отставал от возраста тела, то у Джека все было наоборот, и я его порой немного не понимал. Однажды я встретил на улицах Сиднея Джен. Она прогуливалась в сопровождении молодого человека, которого я раньше ни разу не видел. - Ты увидел Джен? – с ходу сообразил Джек. - Нет, с чего ты взял? – пробовал солгать я, но у меня плохо получалось – хоть и прошло четыре месяца с момента последней встречи, но сердце все еще иногда болело, когда я вспоминал девушку. - Ты лжешь, там Джен. У тебя сердце сильно бьется. - Ладно, там Джен! Я должен с ней поговорить, - сказал я. – Джен! - Катору? – изумилась девушка, кивнув сопровождающему – дюжему парню лет двадцати пяти, коротко стриженному, достаточно агрессивному на вид. – Не думала, что когда-нибудь мне доведется тебя встретить! - Вот и я не думал, - с горечью заметил я. - У тебя волосы стали короче, я даже не узнала тебя. - Я постригся, - солгал я, пользуясь тем, что волосы немного отросли. - Тебе не идет, - махнула рукой девушка. - Ну, как знаешь… - ответил я. – Может, с братом поздороваешься? По твоей милости он со мной остался! - Так, китаец, прекрати! Он мне не брат! - Она мне не сестра! – в следующую секунду сказал Джек, который, казалось, вообще ничего не замечал до последнего момента. - Катору, - начала Джен, видя мое искреннее непонимание, - познакомься, это – мой жених. Майкл Кайл-Джонсон. - Очень рад, - скрипя сердцем, ответил я, - Катору. - Я тоже рад, - кивнул сопровождающий и дернул Джен за руку. - Джен, объясни, почему ты так не хочешь забрать Джека? - Я не буду тебе это объяснять, этот крысеныш все знает. Пусть сам тебе и говорит. – Мы ушли, просто торопимся! Будь здоров! – Джен, потащив Майкла за собой, поспешила удалиться. - Пойдем и мы, да Джек? – расстроено сказал я, подавая руку мальчику – иначе он ходить по улице не мог. - Пойдем. С тобой точно что-то случилось, Катору. Только не говори, что тебе могла понравиться эта стерва. - Нет, не говорю. Скажи мне, если это не секрет, почему Джен так ненавидит тебя? - Расскажу, это не секрет. Дело было двадцать три года назад, в семье рабочего и преподавательницы английского языка родилась девочка, ее назвали Джен. Рабочего звали Стен Смедли, он добывал каменный уголь в месторождении близ Сиднея. Получал немного денег, но для того, чтобы прокормить маленькую семью, хватало. Но в семье случилась беда – шахту закрыли, в ней не осталось угля, да и не нужна она была практически никому. Рабочий стал занимать деньги, чтобы прокормить жену и дочку, но кредиторы потребовали долг. Стену ничего больше не оставалось, кроме как убить человека, дававшего ему взаймы. Бывшего рабочего посадили в тюрьму, срок дали довольно большой – десять лет. Когда Стен вышел из тюрьмы, то узнал, что жена, Маргарет Смедли, выдавая себя за вдову, пыталась начать жизнь с другим мужчиной, но тот оказался очень хитрым человеком – забрав последние ценности и сбережения, сбежал от нее, - Джек нахмурился, пытаясь что-то вспомнить, а потом продолжил. - Через некоторое время человек объявился вновь и изнасиловал Маргарет прямо на глазах у семилетней дочери. Джен чуть не сошла с ума, и, когда родился мальчик Джек, неоднократно пыталась его убить. Маргарет не могла позволить, чтобы ее дочь в таком возрасте задушила собственного брата, и попыталась избавиться от ребенка. Материнский инстинкт не позволил ей совершить грех, поэтому мальчик остался в живых, но его жизнь была очень тяжелой. Старшая сестра вымещала всю злость на младшем брате, избивая его практически с рождения. Больше всего она не могла терпеть тот факт, что внешне он был очень похож на нее – это говорили все. Мама, знакомые, бабушка. Когда вернулся отец Джен, то он жестоко избил нашу мать, даже не войдя в ее тяжелое положение, которая посмела ему изменить с другим мужчиной только для того, чтобы выжить. Побои, между которыми были редкие перемирия, стали обычным делом, никто не обращал на это внимания. Никто, кроме Джека – мальчик, пусть и был очень мал, но чувствовал, что человек, которого он привык звать папой, ненавидит его. И вдруг ему открывается страшная тайна – Стен Смедли не его отец, а фамилию Джек получил от матери. Спустя несколько лет родилась еще одна дочь – Джесс. Тогда про мальчика-инвалида вообще практически перестали вспоминать. Лишь мать, хоть и могла бросить меня на лестнице даже на сутки, заботилась обо мне. А я – всегда был лишним, путался под ногами. Портил им жизнь. - Джек, ты же не всегда был слепым, верно? Как же ты ослеп? - Тогда мне было семь лет. Мы с мальчишками во дворе решили поспорить – кто дольше выдержит свет мощного лазера, нацеленного прямо в глаза. Я бы не согласился, если бы не спорили на деньги – кто выиграет, тому достанется огромная сумма – целых пятьсот долларов! А денег в семье не было совсем. Я и согласился. Все мальчишки через несколько секунд кричали от боли не своим голосом, а я терпел эту жуткую боль – я хотел выиграть, доказать всем, что и от меня есть польза. Полминуты хватило. Поначалу мне казалось, что все в полном порядке – я выдержал испытание, все прекрасно видел, но с ужасом понял, что перед глазами застыла одна картинка, она не шевелилась. Через минуту и она погасла, больше я никогда ничего не видел. Чувствовал только, что из глаз текла кровь, что глаза щипало. Врачи сказали, что мне сожгли сетчатку, что ее можно заменить искусственной, но только за границей. В Австралии такого не сделают. - Да уж… Не повезло тебе, что еще могу сказать, - вздохнул я, искренне жалея Джека. – Никогда бы не подумал, что Джен на такое способна! Она хотела убить тебя! - У нее однажды это почти получилось, - сказал Джек и пощупал себя кончиками пальцев по левому предплечью, а потом, задрав рукав футболки, показал очень большой рубец, тянувшийся от локтя вверх. – Она меня поранила ножом, хотела попасть по сонной артерии, но промахнулась. Этот шрам начинается на шее сзади. Из-за него мне сказали носить кофты с длинным рукавом и отрастить волосы. - Подумать только… - вслух подумал я, тяжко вздохнув. – Как она могла? Я ведь… - начал я, но прикусил язык. - Ты полюбил ее, так? – спросил Джек, поправив рукав футболки. - Да, ты прав – не буду скрывать. Почти полюбил. - Я тоже, - кивнул Джек. - Что – тоже? – не понял я, недоуменно покосившись на мальчика. - Я тоже почти полюбил тебя, - мальчик судорожно нащупал пальцами мою ладонь и взял меня за руку.