Isolated

And the world Pulled me high Far above Wicked skies Set me free Set alive I become Satellite Isolated I succumb to the weight of the world Separated I fall from the sky Is this death or rebirth? Falling back to the earth. И мир Заслал меня высоко. Ещё выше Испорченных небес. Освободи меня, Оживи. Я стал Спутником. Изолированный, Я поддался весу мира. Отделенный, Я падаю с небес. Это смерть или перерождение? Падение обратно на Землю. Starset – Back to the Earth

       Если бы Амона спросили о самом отвратительном пробуждении в его жизни, уравнитель бы без тени сомнения ответил: это. В мыслях сияла звенящая пустота, глаза не открывались, а при попытке потереть их рукой, оной не обнаружилось. Не нашлось и остальное тело, маг его попросту не чувствовал, как и ничего вокруг. Единственное, что он ощущал – противное тянущее чувство вроде тошноты, но этот вариант можно было исключить ввиду отсутствия тела. Вопросы, вполне ожидаемые в подобной ситуации, никак не хотели формулироваться, разум отвечал с большим опозданием, а умозаключения тут же терялись. Он хотел было вдохнуть поглубже, но снова не получилось. Слух возвращался медленно, сквозь какую-то гудящую пелену, но он присутствовал – хоть что-то хорошее. Спустя какое-то время обозначился ритмичный шум, который Амон с усилием идентифицировал как плеск волн. Так. Значит, он около моря. Или в воде? Тактильные ощущения так и не появились. Наконец, перед глазами – ну, или чем он теперь видит? – забрезжил свет. Мутная картинка постепенно приобретала очертания, и уравнитель различил небо с обрывками облаков и морскую гладь.        Несколько тягучих секунд мужчина смотрел на линию горизонта, пытаясь вытянуть сознание из липкого тумана забытья. Затем он опустил взгляд и чертыхнулся, резко подскочив. Помутнение как рукой сняло. Перед Амоном плавали обломки лодки, развороченные доски были густо заляпаны кровью, которую подмывали морские волны, окрашиваясь в мутно-красноватый цвет. Чуть поодаль в середине красного пятна плавали, предположительно, куски обгорелой плоти вперемешку с тем, что когда-то было одеждой. При ближайшем рассмотрении можно было различить два изувеченных тела, почти что разорванных на части. Амон, сбросив оцепенение, поспешил отвернуться. Надо добраться до берега или хотя бы убраться отсюда подальше.        И вдруг мужчину одолели вопросы. Если здесь произошло крушение, очевидно со взрывом, то как он выжил и почему не чувствует не то что боли, даже какого-либо дискомфорта? Амон опустил взгляд на свои руки. Они, вопреки ощущениям, были. Такие, как и прежде, в серо-коричневой амуниции, без повреждений. Но что-то определенно было не так… Взгляд упал еще ниже, на ноги, которые стояли на… воде. Ноатак дернулся от неожиданности, но ничего не произошло. Постояв неподвижно пару секунд, он осторожно двинул ногой, но опять-таки остался стоять. Шаг. Собственный вес не ощущается, словно его нет совсем, и чувства опоры под стопами тоже нет. Амон снова посмотрел на свои руки так пристально, словно хотел прожечь взглядом. Теперь было ясно, что не так. Блеклые солнечные лучи, пробивавшиеся сквозь дымку облаков, проходили сквозь него.        Мысли забились бешеным ураганом. Непонимание и внезапный страх необъяснимого заполнили его существо, и Амон снова бросился к останкам. Преодолевая отвращение, он склонился над телами, пристально вглядываясь в развороченные лица. В одном из них мужчина узнал Тарлока. Было сложно понять, длинные пряди волос и обрывки одежды, некогда сине-голубой, а также значок сенатора, зацепившийся за щепку и чудом не утонувший, подсказали личность. А второй… Ноатак смотрел на обгорелую амуницию, недлинные волосы, стеклянные глаза… его лицо пострадало меньше: очевидно, стоял спиной ко взрыву – она и была разворочена до самого позвоночника. И теперь Амон с ужасом вглядывался в собственное изувеченное тело. Воспоминания нахлынули внезапной волной: Революция, падение, Тарлок, лодка, побег… взрыв. Они погибли. Он мертв.        Ноатак не мог пошевелиться. Он стоял над собственным телом и никак не мог осознать произошедшее. Он… умер? Да. Это очевидно. Но осознать себя мертвым мужчина никак не мог. В голове не укладывалось. Он же здесь, видит, слышит, думает… Вот так это и происходит? Или он – какое-то исключение? Амон никогда не задумывался о смерти. Он не боялся ее, воспринимал как должное и неотвратимое: все умирают. И он умрет. Возможно, на поле боя. Может быть, даже очень скоро. Но он думал не об этом, а о том, как успеть воплотить свои планы до этого часа. Уравнителя никогда не интересовала мистическая сторона, он не жаждал знать, куда люди отправляются после гибели тела и отправляются ли. Он жил реальностью. И теперь Ноатак бесплотным призраком болтался над водой возле своего тела и не мог принять эту самую реальность.        Амон не знал, как долго пребывал в оцепенении. Он старался не поддаваться страху, но сейчас мужчина действительно не имел ни малейшего представления, что ему делать. Никаких вспышек, туннелей и Духов-проводников не было. Только бесплотная суть и плеск волн. Вдали послышался нарастающий гул, и Ноатак прислушался. Это была моторная лодка, вроде той, над обломками которой сейчас он парил. Люди. Мужчина снова ощутил волнение, но тут же пришел и интерес: может ли он взаимодействовать с живыми? Лодка приближалась; курс был несколько иной, но увидев свидетельства крушения, полицейские – а Амон был уверен, это они – свернули точно к обломкам. Остановившись, они со смесью отвращения и ужаса, как и сам он поначалу, оглядывали трупы, смотря сквозь Ноатака. Он попытался подать голос, но никто не обратил внимания. Не видят… но чтобы удостовериться окончательно, мужчина попытался толкнуть одного паренька в плечо. Рука легко прошла сквозь него – парень даже не поежился.        Уравнитель прикрыл глаза и попытался вздохнуть. Только спокойствие. Пока эти остолопы думают, что делать, нужно забраться к ним в лодку. Амон не знал точно, сработает ли это, но нужно попасть на берег. В городе он уж как-нибудь сориентируется – все лучше, чем болтаться посреди океана рядом с трупами. Плана решительно не было, но Ноатак был уверен: ему нужно попасть в город. В конце концов, полицейские развернулись к берегу, чтобы доложить о находке, а наверху пусть решают, как быть дальше. Лодка тронулась, и Амон мысленно напрягся, готовясь проскочить через борт. Но он остался внутри и тронулся с места. Он нервно усмехнулся, подивившись «призрачной физике». Кажется, это не последнее открытие, которое ему уготовано.        Стоило лодке причалить, Амон пошел вглубь улиц. Ему не хотелось слушать, как докладывают о его смерти. Да что там, он еще и не принял до конца, что мертв. Как вообще человек, способный думать и передвигаться, находясь в городе, где только что был живым, признать себя мертвецом?! В голове не укладывалось. Вот совсем. Чтобы не вызывать мучительный диссонанс, Ноатак решил пока об этом не думать. Положение у него непростое, это он понял сразу. Пока что надо придумать, что делать.        Задумавшись, мужчина не заметил, как зашел в толпу людей. Он по привычке посторонился, но люди, не замечая его присутствия, просто проходили сквозь призрака. В первый раз Амон замер, несколько шокированный, и попытался положить ладонь себе на грудь, но она ожидаемо прошла насквозь. Он поднял взгляд на людей, равнодушно идущих мимо. Никто из них не смотрел на него, словно уравнителя просто… не было. Его нет. Осознание, до этого витавшее в уголке сознания и не дававшееся в руки, вспышкой поразило уравнителя. Его больше нет. Как приговор.        Усилием воли Амон подавил вновь накатившую волну смятения. И только сейчас, попытавшись сжать кулаки до боли, чтобы отрезвить рассудок, он понял, как ему не хватает тела. Боли не было. Вообще ничего не было, что могло бы отвлечь от душевных колебаний. Он так привык быть бесстрастной скалой, так умело контролировал эмоции, что теперь хотелось выть от осознания, что он представляет собой именно сгусток этих самых эмоций. Это, выходит, его бессмертная душа, так? То, что люди наделяют таким высоким смыслом. Именно она, по заверениям многих, обладает способностью чувствовать. Амон так долго отгораживался от ненужных переживаний, что достиг в этом почти что совершенства. Даже сейчас, будучи собственным духом, он умудрялся контролировать себя. Да что там, держался он неплохо для того, кто только что понял, что он действительно мертв. Ноатак не бросался на прохожих в пустой надежде, что его увидят, не пытался докричаться до высших сил, не бился в бессильном отчаянии. Тихий шок и растерянность уступали место сосредоточенной задумчивости. Он обязан найти выход. Должно быть решение!        Отрешившись от бесполезных мыслей, мужчина брел по улицам, пытаясь что-нибудь придумать и легонько вздрагивая, когда кто-то проходил сквозь него. Амон перебрал в уме множество вариантов, но больше половины пришлось отбросить из-за невозможности дотронуться хоть до чего-нибудь, еще несколько были обречены на провал ввиду того, что он теперь для всех невидимка. Это нервировало. Ноатак ненавидел беспомощность. Он привык чувствовать за собой преимущество, силу, иметь запасной план, подстраховку на любой случай. А теперь… Уравнитель снова сжал руки в кулаки. И когда очередной прохожий вальяжно прошагал через невидимую преграду, Амон резко отскочил и в бессильной ярости уставился в затылок обидчику. Разумеется, ничего не произошло. Он свернул в ближайший переулок, не желая больше видеть людей, для которых его не существует.        Уравнитель мгновенно узнал место, в которое попал. Здесь поблизости расположен один из входов в подземную базу. Найдя нужный лаз, Амон по привычке попытался схватиться за ручку небольшой железной дверцы, напоминающей вход в подвал. Недовольно поморщившись из-за неудачи, он озадаченно наклонил голову, размышляя, как теперь попасть внутрь. И, догадавшись, осторожно приложил руку к металлической поверхности, следя, как она исчезает где-то за той стороной двери. Мужчина медленно сделал шаг, оказавшись к двери вплотную. Еще шаг – и он проходит внутрь сквозь металл. Это было так непривычно. Но Ноатак тряхнул головой и пошел по знакомым до боли коридорам.        Он не знал, зачем это делает. Просто, чтобы не стоять на месте, не пытаться поймать хоть один не пустой взгляд. Чтобы не впасть в отчаяние раньше времени, ведь он пока даже не пытался что-то предпринять. Амон просто шел по коридорам, как делал это много-много раз, только шаги его не производили теперь ни единого шороха, а тень не тянулась за широкоплечей фигурой. На пару секунд ему даже показалось, что все в порядке, он живой, а смерть и бесплотное существование были лишь сном… но стоило на пути возникнуть паре торопящихся уравнителей, эта иллюзия испарилась. Они, как и все, не замечали своего лидера. Амон призвал всю свою выдержку, чтобы просто пройти мимо, но не удержался и громко окликнул подчиненных. Никакой реакции. Вспышка досады ослепила мужчину, и он с размаху ударил по стене кулаком, разумеется, безуспешно. Не выдержав, Амон выскочил из штаба прямо через стену. Здесь еще хуже, чем на улицах.        Как такое могло произойти?! Как и главное, почему? Почему именно он? Это такое наказание за все его грехи? Ноатак глухо зарычал в отчаянии. Он знал, что пытка одиночеством сводит с ума. Но это одиночество – другое, куда хуже. Когда люди совсем рядом, но ты не в силах с ними связаться. Одиночество в толпе… Амон обессилено опустился на скамейку. Надо успокоиться. В таком состоянии он точно не найдет выход. Выход… а есть ли он? Мужчина сердито мотнул головой, отгоняя депрессивные мысли. Нельзя отчаиваться. Нельзя. Он же уже мертв, что ему терять?        Как ни странно, последняя мысль немного помогла. Действительно, а что терять-то? Ну, кроме рассудка. В конце концов, с него не убудет, если попытаться что-то сделать. На ум пришли несколько вариантов. Первый, самый очевидный: отыскать в библиотеке книгу про Духов и попробовать найти там решение или хотя бы сведения. Но Амон не мог просто взять ее – нужно было ждать, пока кто-то найдет, откроет, хорошо бы еще на нужной странице, и успеть бы прочитать нужные строки, пока этот некто не перевернул страницу или не закрыл книгу вовсе. Это было непросто, но такой вариант существовал. Далее, можно пойти в какой-нибудь храм или любое другое священное место и проверить на наличие Духов. Либо помельтешить перед монахами, вдруг увидят? Еще оставался Северный полюс, где было особое место сближения с Духами, но добираться туда будучи призраком – та еще проблема, и опять же, никаких гарантий. И еще был Аватар. Но этот вариант Ноатаку рассматривать отчего-то не хотелось. Во-первых, она боится его до чертиков, а во-вторых, станет ли помогать? Даже если удастся до нее достучаться, не хотелось выслушивать вопли девчонки или – еще хуже – насмешки.        Поэтому Храм Воздуха отпал практически сразу. Амон направился к библиотеке, реализовывать самый трудный и нудный план, основанный на счастливой случайности и ожидании.        Итак, за несколько часов в городской библиотеке Ноатак узнал несколько вещей: 1) Жители Республиканского города читать не любят. 2) Если кто-то и приходит почитать, то точно не про Духов. 3) Самые читающие люди – это ученики, и то, видимо, не по своей воле. 4) Он все еще не может воздействовать на предметы.        О, а он пытался. Пробовал действовать прозрачными конечностями, которые в искусственном освещении казались почти настоящими, пытался подвинуть что-то силой мысли, долго гипнотизировал библиотекаря, он даже старался заглянуть в чьи-нибудь мысли, но все безуспешно. Видимо, у привидений нет никаких способностей, вопреки некоторым историям. Терпение было тем качеством, которое у Амона действительно было, но библиотека закрывалась, и оставаться в ней просто не было смысла. День подходил к концу. Ужасный день. Первый день после смерти. Ноатак поджал губы и повел плечами: ему все еще было дико это осознавать.        Усталости мужчина не ощущал, что было предсказуемо. Он решил все же дойти до Храма Воздуха, несмотря на нежелание видеть Аватара. Не так уж сильно он хотел избегать Корру, по большей части Ноатаку было все равно. Но чисто из гордости он не хотел, чтобы она видела его в таком состоянии – если вообще увидит. Но она все-таки Аватар, мало ли. Он так привык иметь преимущество, что не представлял, как поведет себя при встрече с потенциальным врагом теперь. Не сейчас. Просто не сейчас.        Амон пересек залив пешком по воде, поймав себя на мысли, что это не так уж и плохо. Усмехнувшись, он неторопливо прошагал к Храму прямо сквозь растительность. «К этому можно привыкнуть» – невольно подумалось мужчине. Он застал магов воздуха за вечерней медитацией. Корры нигде не было. Прислушавшись к себе, Ноатак не почувствовал ничего особенного. Никаких сверхъестественных явлений, кроме него. Уравнитель разочарованно качнул головой и тут же нахмурился: ну а чего он ждал? Хор с небес и дорожку из света? Бред.        Он уже развернулся, чтобы уйти, но внезапно все-таки что-то ощутил. Едва заметное чувство вроде колыхания воздуха. Вот только он не мог воспринимать ветер без тела, это явно было нечто иное. Ноатак медленно повернулся и поискал взглядом источник. Одна из дочерей Тензина, старшая, почему-то привлекла внимание призрака. Амон сделал пару шагов в ее направлении, и чувство усилилось. Он присел на корточки перед ней и сосредоточенно вгляделся в лицо. Ничего особенного. Что же такое в ней?.. Мужчина приподнял руку и опустил на ее плечо, проходя сквозь него. И девочка вздрогнула, распахнув глаза. Ноатак замер, пораженный. А Джинора растерянно моргала, оглядываясь. Она не видела уравнителя, но почувствовала, это точно! Стоило ей выйти из медитации, это чувство, привлекшее Амона, исчезло. Но теперь он знал: она имеет какую-то связь с нематериальным миром, а значит, он может как-то выйти на связь. Ноатак точно не знал, зачем и как ему может помочь девчонка, но эта ниточка придавала уверенности. Если он сам не сможет справиться, у него есть запасной вариант. «А Аватар – не вариант?» – едко заметил внутренний голос. «Не самый лучший» – мрачно подумал Амон и нахмурился. Кажется, он сходит с ума.        Покинув остров, Ноатак снова побрел по опустевшим улицам. Стемнело. Он не знал, чем занять себя теперь. Привыкший к постоянному действию уравнитель теперь ощутил давление одиночества. Он ведь постоянно был чем-то занят: составлял планы, отдавал приказы, проводил совещания, тренировки, контролировал, слушал отчеты… Интересно, а привидения умеют спать? Амон готов был попробовать, лишь бы не добивать себя размышлениями о тщетности бытия. Он лег прямо на скамейку, не чувствуя ни ее поверхности, ни температуры, прикрыл глаза и попробовал отрешиться от всех мыслей. Он пролежал так довольно долго, и подумал было, что не сработало, но когда мужчина открыл глаза, по ним резко ударило солнце. Ноатак подскочил от неожиданности и огляделся. Он был на том же месте, только уже определенно начался новый день. Мысленно присвистнув, он сделал себе еще одну заметку касательно способностей призраков: коротать вечность. Амон не был уверен, что понял, как это работает, но решил, что разберется как-нибудь в другой раз.        Чем дольше уравнитель торчал в библиотеке, тем глупее ему начинала казаться эта затея. Мысли неизменно возвращались к девчонке-магу воздуха. Кажется, ее зовут Джинора… За время раздумий Ноатак убедился в том, что ему нужно попасть в мир Духов. Медитация магов воздуха как-то с этим связана. У их нации с начала времен было особое отношение к нематериальному миру, а у некоторых – еще и особый дар. Учитывая, что нынешнее поколение магов воздуха – прямые потомки Аватара Аанга, то почему кому-нибудь из них не мог передаться этот самый дар? Быть может, ухватившись за эту связь, он сможет попасть куда положено, минуя посредников.        Амон снова пробрался на остров, но маги уже закончили утренний сеанс медитации, и ему оставалось лишь ждать. Корра снова пропадала где-то по своим Аватарским делам, Тензин вскоре тоже исчез в направлении Мэрии. Ноатак стоял рядом с Джинорой и все пытался уловить ту энергию, за которую мог ухватиться, но не мог. Скорее всего, она была слаба ввиду возраста, и связь проявлялась только в момент медитации, то есть – сосредоточенности. Она не реагировала на него больше. Оставаться до вечера в компании шумного молодняка у уравнителя не было никакого желания, так что он решил наведаться в Мэрию. Отчего бы не посмотреть, что происходит в городе?        Только сейчас он начинал понимать выгоду своей невидимости. Оставшиеся советники бурно обсуждали будущее Республики прямо у него под носом, не замечая присутствия главного революционера. Он в открытую усмехался и презрительно хмурился. Они так ничему и не научились. Пытаются стереть след его Революции, но не хотят выносить никаких уроков. – Хоть бы форму власти поменяли, что ли. Сенат себя уже изжил, да вас же только половина осталась! – Сказал он в пустоту. – Я считаю, нам стоит расформировать Сенат. – Вдруг сказал Тензин. Амон удивленно моргнул. Он не ослышался? Это была случайность или же… – А еще нужно пересмотреть причины Революции, вдруг это неспроста? – Вкрадчиво сказал он, становясь за плечом сенатора. – … предлагаю передать власть президенту, который будет избираться народом. Да нет, случайность. – Тогда вам стоит знать, что все вы – бездарные политики. Один Тарлок чего-то, да стоил, только вот слишком много амбиций вынашивал. Я бы здесь навел порядок. Вы просто боитесь что-то менять. И если бы не Революция, то и перемен в форме власти не последовало бы. Хоть право выбора народу дали, какая честь! Хм, а оказывается, высказывать людям свое мнение в лицо – это весело. – … и этот еще называет себя наставником, хотя не может заставить Аватара уважать себя. Ей нужна твердая рука, а не бесконечные подачки. Понимаю, что культура магов воздуха призывает быть миролюбивым, но должен же быть внутренний стержень, твердость в принятии решений! А если нет, то и нечего лезть ни в политику, ни в наставники Аватаров.        Амон вошел во вкус, высказав все, что он думает. Не важно, что они не слышат – почему-то стало легче, напряжение спало. Может, сказывается пережитый стресс, но ему было необходимо говорить. Мужчина довольно хмыкнул. Обсуждение явно затянулось. Интересно, а где Аватар прохлаждается? Небось, опять где-то со своей компашкой праздно проводит время. А что же с его верными последователями? Ноатак, не медля больше ни секунды, двинулся к штабу. Он видел уравнителей там, значит, еще не все потеряно. И Амон оказался прав: в его кабинете сидел Лейтенант, хмурый, озадаченный но, как ни странно, живой. Под глазами красовались внушительные синяки, лицо было бледным, растрепанные черные волосы падали на глаза, а он даже не пытался их убрать. У Ноатака возникло подозрение, что революционер успел не раз крепко приложиться к бутылке. Лейтенант сидел над картой города, отмечая, видимо, захваченные базы. Вид у него был потрепанный, но упрямый. Видимо, несмотря на те полные разочарования слова, сказанные лидеру, он продолжил его дело. Решил, что Идея, достойная воплощения, не должна пропасть из-за одного мага-обманщика…        В кабинет вошел Хироши. Амон повернулся и отметил, что гений тоже выглядит потрепанным. Да, не ладятся дела… – Ну? – Хрипло вопросил Лейтенант, не поднимая взгляда. – Западная база еще держится. Главное – удержать склады с оружием. Но… – Сато замялся. – Но? – Правая рука Амона поднял голову. – Уравнители разобщены. – Сокрушенно сказал он. – Одна группа пытается добраться до складов. Неизвестно, какие у них цели, но точно не продолжение Революции. Лейтенант покачал головой, извлек из-под стола фляжку и сделал глоток. Амон поморщился: никакой дисциплины. Хотя сейчас он бы и сам не отказался. – Многие обезумели и обратились против всего, чего мы держались годами. Но мы боролись не за Амона, а за себя. За простых людей. И если теперь придется убивать этих… магов, то и пусть. – Он внезапно рассмеялся. – Что нам теперь терять? Все равно преступники.        Он даже подумать не мог, что Амон сейчас стоит перед ним и хмурится. Лидер не желал никому смерти и не хотел, чтобы Революция обратилась в геноцид. Он долго искал способ бороться с магией без кровопролития. И честное слово, лучше бы они прекратили, чем так переврали его идеалы. Амон был зол. Но ничего не мог сделать. – С такими убеждениями вы обречены. – Презрительно бросил он перед тем, как удалиться. И Ноатак не обратил внимания на тишину за спиной, не всматривался в лица, силясь понять, почувствовали они его присутствие – ясно же, что нет. Но в душах радикальных уравнителей вдруг ни с того ни с сего поселилось сомнение.        Ноатак шел, не разбирая дороги и уже не обращая внимания на препятствия и людей, сквозь которых пролетал. Разочарование и горечь захлестывали его. Он посвятил годы созданию идеологии, подбору людей, разработке целой системы! ОН лично тренировал первых, совершенствовал и подстраивал под нужды будущей Революции боевые приемы, прорабатывал планы. Он был уверен в своих людях. А теперь... Они не оправдывали надежд. Уравнители были разбиты, но по инерции продолжают движение – кто куда, а в итоге ни к чему не придут. Конечно, новость о личности их лидера была... скажем так, шокирующей. Но неужели это решающий фактор? Неужели все эти люди просто слепо шли за ним, не понимая до конца, за что борются? Ноатак не знал, что еще думать, потому что теперь это выглядело именно так. Не все, но многие. Увидели брезжущую впереди мистическую "лучшую жизнь" и записались в революционеры. Неужели это и есть те люди, за которых он боролся?        В который раз Амон встряхивает головой, пытаясь не утонуть в мрачных мыслях. В его рядах должно быть немало людей, которые осознают суть движения и не поддаются давлению обстоятельств. Они, должно быть, залегли на дно. Ведь не зря уравнители носили шлемы-маски, скрывающие их лица: теперь их не вычислить. Да. Еще не перевелись истинные революционеры, и они точно сохранят его Идею.        "Что-то я стал слишком эмоциональным. Пора завязывать."        Амон снова вышел к центру города. Оглядевшись чисто по привычке, он вдруг наткнулся взглядом на Корру. Она выходила из полицейского участка, с первого взгляда было ясно, что она устала. Аватар принимает участие в ликвидации Революции? Любопытно. Амон направился прямиком к участку, пройдя мимо девушки. Та вдруг скосила глаза в его сторону и резко повернулась, но лидер уже скрылся за стеной. Моргнув пару раз, Корра решила, что показалось из-за усталости. Совсем мозги запудрили эти революционеры!        А Амон заметил, но не стал останавливаться. Она его увидела. Мужчина мысленно сделал себе заметку, но решил не торопиться. Пока что у него есть приблизительный план, а если придется обращаться к Аватару – так и быть, потреплет ей нервы в очередной раз, чтоб неповадно было.        В участке было оживленно после распада Революции и исчезновения Амона. Уравнителей ловили, сажали за решетку, проводили "воспитательные беседы", ведь многие революционеры были известны как добропорядочные граждане. Ноатак невесело усмехнулся. На всех не хватит тюрем, а жить под конвоем согласятся единицы. Что тогда будет делать доблестная полиция? Он смотрел в лица плененных и видел смятение. Разбиты. Лидер прошелся вдоль закрытых дверей; за некоторыми проходил допрос – это было ясно, даже если не заглядывать. Мысленно призвав подчиненных вспомнить за что они боролись, в чем их цель, и быть стойкими, Амон вышел. Странно. У него появилась возможность незримо присутствовать где угодно, а он нигде надолго не задерживается. Просто не может. Слишком тяжело осознавать, что ты бессилен.        По пути к острову Ноатак решил пройтись по некоторым базам, что попадутся по дороге. Две крупные были захвачены, еще одна была спешно покинута. Но было несколько мелких, которые все еще были в руках уравнителей. Амон не знал, под чьим они началом и действуют ли заодно, но кое-какая жизнь в темных коридорах сохранилась. Некоторые переходы были завалены для отвода глаз. Наконец он позволил себе довольно усмехнуться: Революция еще долго будет напоминать о себе. Все-таки его старания не пропали зря.        В приподнятом настроении лидер пришел на остров как раз к середине вечерней медитации. Он был настроен только на успех, поэтому, ни секунды не колебаясь, уселся перед Джинорой и сосредоточился на излучаемой энергии. Может, в этот раз ее было больше или сам Амон немного оправился и стал сильнее – точно нельзя сказать, но через несколько минут мужчина почувствовал, как энергия сосредоточилась вокруг него. Вдруг Ноатака словно подняло в воздух и бросило обратно, закрытые глаза словно озарила вспышка откуда-то изнутри, и он перестал ориентироваться в пространстве.        Слух, как и в прошлый раз, вернулся первым, и Амон не услышал далекого плеска волн, шума листвы и возни магов воздуха, как это было на острове храма. Значит, он где-то еще. Получилось?.. Мужчина открыл глаза, принял вертикальное положение и огляделся. Он не имел представления о Мире Духов, поэтому готовился к чему угодно, но это место все равно его удивило. Ноатак увидел огромное болото, поросшее высокими мрачными деревьями, с которых свисали лианы. Было темно и тихо. В книгах Мир Духов описывался по-разному: вероятно, это были разные части мира, либо же различные предположения. Уравнитель не мог похвастаться тем, что увлекается Духами, и теперь – какая ирония! – именно эти знания ему бы помогли. Повсюду чувствовались потоки энергии, к которым Ноатак стал восприимчив, сделавшись призраком. Они неуловимо отличались, но все были словно с одной основой. И тогда мужчина ощутил свою энергию – резко чужеродную для этого мира. Он понял, что скоро это место его вытеснит – его не должно быть здесь.        Чувствуя, как поджимает время, Амон пристально осмотрел окрестности в поисках кого-нибудь, но не было никого. Он быстрым шагом принялся пересекать болото, надеясь все же встретить хоть какого-нибудь духа. Деревьев становилось все больше, а воды – меньше. Стали появляться грибы, маленькие птицеподобные духи, тишина сменилась звуками леса. Давление на призрака-Ноатака усилилось. Он вот-вот выпадет из этого мира, но так ничего и не прояснил. – Есть тут кто? – Выкрикнул он, из последних сил шагая вперед. И тут его ноги подкосились, и мужчина рухнул на колени, оглушенный гулом голосов. – Тебе здесь не место! – Уходи! – Твое место – на земле! – Кто-то из живых не отпускает тебя! – Тебя держит чья-то сила! – Уходи!!!        Снова вспышка, пронзившая все его существо, и тишина. Ноатак не мог сказать точно, как долго он плавал в этой тишине, но спустя время слуха коснулся отдаленный плеск волн, шорох листвы и приглушенные голоса. Он приоткрыл глаза и увидел темнеющее небо, день подходил к концу. Но это явно был не тот же день, в который он отправился, Ноатак был уверен. Он не знал, как много времени прошло. Мужчина поднялся, он был все еще на том же месте для медитации. Значит, он здесь застрял. Но почему? Из хаоса криков он уяснил две вещи: кто-то не может отпустить его, и этот кто-то довольно силен. Кто может невольно удерживать главу Революции? В голове сразу же возник образ одного треххвостого Аватара. Он был ее первым врагом, так что, безусловно, ее разбирало любопытство, но оно перекрывалось страхом. Идем дальше: она его видит. И Аватар должен быть довольно силен – достаточно, чтобы задержать на земле одну душу. Что ж, это было несложно.        А теперь надо как-то заставить ее освободить его. "Звучит-то как" – невесело усмехнулся Амон. Что ж, психологическое давление на юного Аватара ему всегда удавалось оказывать, так что... немного стараний, и он свободен. Ноатак двинулся к части храма где, предположительно, должна быть комната Корры.        В комнате было довольно просто и мило. Амону сразу приглянулось небольшое плетеное кресло в углу комнаты, где он и решил устроиться, чтобы подождать. Туда падало немного света, так что призрачное тело казалось почти настоящим. Мужчина не любил обманывать себя, но привыкнуть к тому, что ты пропускаешь свет, довольно сложно. Он расположился в свободной позе и уставился в окно. Корра не заставила себя долго ждать, и прошла в комнату, совершенно не заметив нового соседа. Она была усталая, но, потянувшись, улыбнулась каким-то своим мыслям. Ноатак решил, что самое время обратить на себя внимание. – Эта улыбка адресована мне, юный Аватар?