Теория будущего. Вознесение

Киран возненавидела себя за свой поступок уже на полпути к выходу из Зоны-x35. Было раннее утро, горизонт казался тёмным и чистым от облаков, тонкой рыжей полоской отделяясь от земли. Обычно в это время было прохладно, но Киран не стала одеваться. Ушла в мешковатых чёрных брюках, грязной серой безрукавке и ботинках, которые носила с семнадцати лет. Покидала туннели в большой спешке, словно что-то ударило в голову — и вот она уже быстрым шагом пересекает бывшее минное поле, за ним не далеко до границы территории Меридия. Даже если повезёт выжить и добраться до столицы, то что дальше? Она представляла гнев Сидэо, когда он узнает о побеге. И как мама расстроится. Она наверняка будет уверять руководство, что её милая девочка просто не обдумала всё, как надо, что так она порывалась спасти брата, которому уже не помочь. — Нет, идите вы все, идите к чёрту! — шипела она озлоблено, покидая заброшенный наблюдательный пункт. — Он жив. Он жив, и я иду за ним! Пару раз предательски бурчал живот, и ноги уже начинали ныть от долгой ходьбы. Мелькали мысли о том, чтобы вернуться. Назад, в безопасные туннели, где тепло и сухо, где темнота скрывает все её страхи, назад, в комнатку, в тёплую постель, на которой она все эти годы мечтала о своём сероглазом спасителе из Аккадии, или откуда он там был… Быстрее назад, пока по счастливой случайности ей не попался патруль, или того хуже, «Красный крест» и мародёры. Последние похищали хорошеньких девочек повсюду, насиловали и продавали их в салоны, где торговали телами. Если бы она попалась таким, смеялась бы над своей тупой выходкой и после смерти. И то смерть оказалась бы лучшим исходом. Но Киран упрямо смотрела вперёд: на надломленные вышки бывших бизнес-центров, полуразрушенные пустые улицы, не расчищенные ещё от мусора. Большой Папа однажды обещал превратить эту территорию в жилой пригород, но что-то пока обещания не выполнял. День был в самом разгаре, когда в небе высоко пронеслись два патрульных дрона. Киран заметила, как красные точки их лазеров проскользили по ней. Значит, увидели. Через несколько минут девушка услышала шум. Когда из-за крупной каменной насыпи на пустырь, на котором она оказалась, выехали и притормозили два военных грузовичка, Киран осознала, наконец, что натворила. Если станут стрелять, убежать не получится. Её смерть будет доказательством глупости и бесполезной храбрости на грани самоубийства. Да, всё равно, что убить себя. Люди в форме и шлемах кричали, чтобы она оставалась на месте, наставляли на неё оружие, угрожали стрелять при первых же попытках дёрнуться в сторону. Стоило Киран поднять руки и назвать своё имя, как ситуация резко изменилась. Её посадили в один из грузовиков, машины тронулись, там же военный медик осмотрел её правую руку и, не обнаружив опознавательного чипа, подтвердил, что девушка была из Меридия. Ни у кого из меридийцев не было чипов. Их вживляли только в офисах «Крио-Корп». Если у тебя есть деньги и связи, считай, ты в так называемой неприкосновенной элите. Киран не знала, что будет с ней дальше, но первый пункт из своего неразумного плана осуществила. В тот день она попала в Репаблик-сити. По городу ехали быстро, девушке хотелось рассмотреть хоть что-то, но через бронированные узкие окна она разглядела только ряды торговых лавок, сплошь и рядом толпы людей, бегущих, разодетых, занятых, продающих, ругающихся… Но самое главное — это запахи. Киран подумала, что сойдёт с ума. Даже в машине она ощутила всевозможные запахи еды: жареное мясо, кипящие масла, свежая выпечка, лапша со специями, которым не было конца и края. Она незаметно улыбалась, думая, что умрёт не от пули, а от ароматов еды. Видимо, патруль связался с «Крестом» напрямую и сразу, потому что, едва её вывели из грузовика, Киран увидела стрелообразную высотку, похожую на хрупкое стёклышко. Рэдстейт только снаружи казался уязвимым, но о том, что творилось за его стенами, в туннелях рассказывали страшные вещи. И как несколько раз повстанцы направляли на него угнанные военные дроны. Ни один не долетел до здания в целости. На Киран надели крепкие наручники и под конвоем из пяти человек повели внутрь. Она подумала, вряд ли охрана была бы столь же усиленной, если б не её громкое имя. По дороге до огромного зеркального лифта она разглядывала гигантское фойе, пару раз едва не поскользнулась; Киран заметила нескольких сотрудников «Крио-Корп», внимательно наблюдавших за ней от широкой стойки ресепшена. Они уже оказались в лифте, когда до девушки донеслись знакомые слова; голографический экран в фойе показывал нечёткое изображение человека в маске:

Все, кто участвует в сопротивлении и мятежах, будут уничтожены.

Солдаты молчали, её конвой походил на недвижимых статуй, как те, в заросшем парке, в нескольких милях от туннелей, на севере. Но те статуи были прекрасны, пусть и почти разрушенные, все в трещинах, зато изящные, притягательные… Из лифта Киран впервые увидела Репаблик-сити во всей его красе. Они проезжали двенадцатый или четырнадцатый этаж, когда она обернулась и смогла разглядеть столицу: город утопал в оранжевом свете, высотки переплетались между собой подвесными нитями зеркальных мостов, плавные линии магистралей тянулись между домами и над плохо освещёнными улицами, машины и поезда проносились, едва не задевая плотно стоящие друг к другу лавки торгашей, мини-джеты разрезали воздух на головокружительной высоте, оставляя за собой тонкие серые или чёрные дымки. Киран несколько раз была в безопасной зоне Аккадии, но их город не мог сравниться со столицей. Теперь она понимала, почему Айзек так стремился попасть сюда. Девушка прижала ладони к стеклу, не в силах отвести глаз от бурлящего, полного жизни города. Но лифт плавно затормозил, и за локоть её потянули в коридор. Бесконечные двери офисов, сквозь стекло которых Киран видела сотрудников Рэдстейт, тянулись до самого конца, главного офиса шестого корпуса. Конечно, думала Киран, она будет настаивать на освобождении брата, ещё оставался шанс выбраться отсюда живыми, ведь иначе её пристрелили бы ещё снаружи. До пункта назначения оставались считанные футы, когда она случайно бросила взгляд на прозрачную стену нужного кабинета… и ноги сами отказали слушаться её. Киран увидела того самого человека в маске. Он стоял там, рядом с губернатором, сложив руки за спиной и слегка ссутулившись. В плаще с капюшоном, в этой своей пугающей белой маске застывшей куклы. Киран показалось, что она сама начала проваливаться сквозь зеркальный пол. Страх сковал её тело, девушка дёрнулась было прочь, но один из солдат конвоя удержал её за руку. — Нет, умоляю, нет! Только не туда! — забормотала она, упираясь, пытаясь вырвать скованные руки. — Тебя ждёт губернатор, — рявкнули из-под шлема, но Киран ещё сопротивлялась. — Шагай вперёд! — Прошу вас, пожалуйста, только не к этому… Через несколько секунд створки дверей перед ней раскрылись, и её буквально втолкнули в конференц-зал. Киран оказалась в просторном частном офисе, где было минимум мебели, зато стояли несколько внушительных размеров сейфов и полки ящиков с блоками информационных хранилищ. Большой Папа был именно таким, каким Киран так часто видела его на экранах телевизоров. Невысокий, слегка полноватый, с редкими зачёсанными на лысину седыми волосами, он производил впечатление человека добродушного, такое уж у него было лицо. Даже сейчас, когда Киран оказалась одна напротив главного врага своих приятелей повстанцев, девушка подумала, что клеймо тирана совершенно не вяжется с его образом. Неожиданно ласковая улыбка на его полных губах привела Киран в полнейшее замешательство. — А вот и она, наша маленькая гостья! Позвольте пожать вашу ручку, мисс Позити… я верно произношу? Ох уж и отвык от этих странных имён Меридия, но вам, безусловно, идёт! Что за чертовщина у вас на запястьях?! Живо снимите с девушки эти мерзкие кандалы! Она гостья, а не пленница. Киран с тупой покорностью наблюдала, как конвоир освобождал её от автоматических наручников, как Папа раздал конвою приказы и велел им всем убираться вон. В кабинете остались только она, губернатор и человек в маске, стоявший у противоположной стены, неподвижный, как каменное изваяние. — Итак, моя дорогая, дай-ка мне разглядеть тебя получше, — восторженно произнёс Папа, коснувшись её плеча; его рука была удивительно холодной. — Не верю своим глазам, хотя они у меня собственные и прекрасно видят, но… скажи мне, прелесть, твоё тело действительно не подвергалось хирургическим вмешательствам? — Где мой брат? — рявкнула Киран на автомате, всё ещё впечатлённая этим внезапным дружелюбием. Большой Папа вдруг расхохотался, да так, что с минуту не мог связать и слова. — Смотри, Касио… нет, ты просто посмотри, что за прелесть здесь, у нас! — он благоговейно хлопнул в ладоши, бросив взгляд в сторону молчаливого мужчины. — Очаровательная и дерзкая юная особа! В столице теперь редко встретишь настоящих женщин, да ещё и с характером! Ответь же на мой вопрос, дорогая. — Что вы хотите знать? — переспросила Киран, боязливо поглядывая на белую маску. — Твоё тело, и особенно лицо — принадлежат тебе от рождения? Ты не пользовалась кибер улучшениями? Девушка начинала понимать всю бесполезность этого разговора. Какая разница, что у неё за тело? И откуда столько наигранных восторгов? Никто, ни разу за всю жизнь, не говорил ей, красива ли она, имеет ли особенные достоинства. Когда живёшь в вечной погоне за свободой и справедливостью, о внешности не заботишься. Киран всегда была худой и невысокой, на целых полголовы ниже брата. Мать твердила, что дочка пошла в бабушку: такая же миниатюрная и ловкая, с узкими бёдрами, зато с округлой высокой грудью. Мать же и научила перевязывать её потуже, она никогда не считала объёмную грудь украшением женщины — главное, чтобы не замечали мужчины. — Там, дома, мы не можем себе позволить такого рода операции, — сказала Киран, взглянув на губернатора. — Словно вы и сами не знаете. Папа, разумеется, пропустил последнюю фразу мимо ушей. Он с тем же восторгом в глазах обошёл Киран сзади, рассмотрел, будто она была ценным экспонатом на выставке, затем дружелюбно произнёс: — Так значит, это правда. Ни одной операции, ни единого изъяна! Осмелюсь признаться, дорогая, я тебе жутко завидую. Ты сумела дожить до своих лет и остаться целой. А вот я к пятнадцати уже потерял руку. — Большой Папа демонстративно покрутил левой кистью, послышался нехарактерный звук трения металла. — Во мне протезов больше, чем своих костей. Но по большей части это были вынужденные меры. Хотя, как известно, две трети населения штата — одни лишь киборги. Зато какие! Он снова засмеялся, на этот раз куда скромнее, и обернулся к маске. Тот стоял на месте, и вполне привыкшая к его присутствию Киран вспомнила, что он являлся приёмным сыном губернатора. — Ты не одобряешь, полагаю? — спросил у неё Папа, имея в виду кибернетизацию. — Не слишком. — Занятно! Касио того же мнения в этом вопросе, — мужчина задумчиво почесал подбородок. — Он никогда не любил киборгов, предпочитал исключительно человеческую силу… — Или роботов, которые периодически нападали на нас и убивали в Зоне-x35. Никто не тянул её за язык, и Киран уже успела пожалеть о сказанном, когда заметила угрожающее шевеление со стороны младшего Векслера. Но здесь был Папа, с ним она почему-то ощущала себя в безопасности. Конечно, он мог бы позволить своему цепному псу наброситься на неё, но это было бы неразумно в данной ситуации. Словно прочтя её мысли, Большой Папа усмехнулся и произнёс: — Не надо глядеть так на него, дорогая мисс Позити, он не причинит тебе вреда. Ты же будешь вести себя прилично у нас в гостях, верно? Как ты уже успела заметить, положение между нашими людьми нестабильно. Это огорчает меня, очень огорчает. Всё, чего я желаю, — он сделал знак, указав на маску, — мы с Касио желаем — прекратить эту бессмысленную войну. — Я ничего не понимаю в основах военного дела, — призналась Киран. — Не знаю всех причин и предпосылок вражды. Всё, что мне нужно, это мой брат. Я пришла за ним. Он один может в этом разобраться. — Твой брат, милая, не захотел с нами сотрудничать, хотя мы были настроены лояльно. Девушка почувствовала, как её прошибает холодный пот, как трясутся руки. — И тогда вы решили пытать его… — Айзек Позити обвиняется в организации многочисленных диверсий против Иштара и Аккадии, как руководитель повстанческой группы, он несёт ответственность за все террористические операции на территории пригорода и столицы. Воровство военной техники, подрывы и хакерские атаки на сверхзащищённые сети… — Я уже поняла! — Так почему же я должен послушать его, возможно, самую преданную сообщницу? — губернатор приблизился к ней и хмурым взглядом обвёл с ног до головы. — Я принял тебя, хотя мог бы обвинить в пособничестве и заговоре против Репаблик-сити. И откуда мне знать, что ты не Альянс, этот мерзкий хакер, попортивший нам столько крови? Киран не знала, куда деться от этого жёсткого взгляда. От былой весёлости губернатора и следа не осталось. Это было больше, чем скрытая угроза. Он показывал ей иную сторону деятельности мятежников. С точки зрения Иштара Айзек был виновен. А террористам оказывали одну единственную милость — казнь. Киран отвела глаза и уставилась на главаря «Красного креста». Сейчас от её слов зависело слишком много. Больше того, то, ради чего она предала идеи повстанцев и пришла сюда — жизнь Айзека. — Вы не обязаны меня слушать, вы губернатор, в ваших руках вся власть, — произнесла она твёрдо. — Можете запугивать меня, угрожать, мне всё равно. Я никогда не была в числе повстанцев, меня не принимали, потому что мой брат был против. Хотел защитить. Но вы, наверняка, знаете, что я участвовала в некоторых вылазках, и меня есть, за что наказать. Но мне наплевать. Я пришла как сестра единственного брата, который для меня значит больше, чем что-либо в этом мире. Я пришла без оружия, без угроз, желая лишь одного — помочь Айзеку. Если бы у меня был хоть какой-то шанс добиться от вас милости, я бы им воспользовалась. Сказанного было не вернуть. А Киран ненавидела себя всё сильнее: Айзек бы никогда не позволил себе так унижаться. Да, он бы скорее умер, чем просил помилования. У него была эта несгибаемая мужская честь, достоинство и прочая бредятина, из-за которой сотни солдат порой умирали повсюду. Но Киран не была мужчиной. Зато оказалась искренней. К чему вообще честь, если ты уже не жилец? Она смотрела, как Папа задумчиво разглядывал её. Он довольно долго молчал, а когда заговорил, его голос звучал мягче, чем прежде: — Похвально, что в семействе Позити есть разумные его представители. Твоего брата ждёт суд, но, учитывая твоё появления, я бы поспособствовал смягчению приговора. К тому же, поскольку я хочу положить конец восстаниям и кровопролитным стычкам наших солдат, мы могли бы обсудить и составить договор о перемирии, с некоторыми условиями, разумеется. Конечно, не сейчас. Я вижу, ты едва на ногах держишься! Сделаем передышку. — А как же Айзек? — Киран упрямо не желала упускать идею увидеть его немедленно. — Я хочу встретиться с ним. — Твой брат сейчас в мед-отделении, его состояние стабильно, но любые волнения противопоказаны, — строго отрезал губернатор. — Послушайся старика, дорогая, мы ведь начали довольно неплохо, да? В его смягчившемся тоне голоса ощущались властные нотки, пришлось повиноваться, чтобы не испортить всё, чего они уже успели добиться. Киран действительно чувствовала себя дурно. Она была голодна и чертовски устала, голова предательски кружилась, а во рту пересохло. — Переговоры подождут, мисс Позити. Сейчас тебя проводят на жилой этаж, где находятся гостевые комнаты. — Большой Папа прошёл к главенствующему месту за письменным столом и стал разбирать какие-то бумаги. — Там ты отдохнёшь, соберёшься с мыслями… и мы тоже. С последними словами он поднял глаза на Касио, тот лишь слегка склонил голову в его сторону. Пришёл тот самый незаменимый конвой, и Киран увели, по просьбе Папы не надев на неё наручники. Когда в конференц-зале остались только они вдвоём, Касио дал команду опустить защитные жалюзи, снял маску и осуждающим голосом произнёс: — Что это за слезливые сюсюканья?! Зачем вы перед ней стелились, словно она принцесса? Я запах пота отсюда услышал! Жалкое зрелище, она просто пугало, а не женщина. Я повторяю, к чему всё это? Надо было швырнуть ей в лицо полный список того, в чём обвиняется её брат, и заставить говорить. — О чём говорить? — Большой Папа устало вздохнул. — Она ничего не знает. В том числе и про твой этот Альянс, будь он неладен! Нельзя их вечно запугивать, иначе не видать нам мирного исхода дела. Она не глупа и знает, что сейчас стоит на кону. Поэтому выглядит такой послушной. — Не глупа? Она пришла в столицу без оружия в надежде, что наши патрули не вышибут ей мозги! — И не прогадала! — рявкнул губернатор с явным раздражением. — Ты читал досье? Повстанцы её любят. Если увидят, что мы дали шанс не Айзеку Позити, так хоть этой девчонке, сможем начать разговоры о перемирии. Что такое? Не надо кривиться, мальчишка, что ты понимаешь! Одним насилием ничего не решится. — Власть держится на страхе! — прошипел Касио с растущим гневом. — Упустим момент, и эта семейка нам отплатит по полной. — Мы ничего не упустим, если девчонка примет наши условия и останется в столице. Несколько минут они молчали, только слабый шум мини-джетов за окнами прерывал тишину. В конце концов губернатор засмеялся этим беспечным смехом человека, у чьих ног лежал весь мир, и благодушно сказал: — Я давно уже обдумывал идею брачного союза. Чтобы показать мятежникам другую сторону иштаровцев, не ту, к которой они привыкли. Киран подходит, как никто другой. Она их негласный представитель. К тому же, добровольно пришла просить за брата. Неплохая история, чтобы разжалобить наших политических партнёров и гражданских заодно. В ответ послышался язвительный смешок. — Вы явно не в её вкусе, — Векслер лениво скользнул пальцами по поверхности стола. — И, насколько я помню, у вас уже есть наследник. — Разумеется, ты самолично примешь мои дела, а кто останется после тебя, мой мальчик? Касио так и застыл, словно его парализовало. Большой Папа забавлялся удивлением, предательски мелькнувшим на лице молодого мужчины, но, когда тот заговорил, сам поразился тихой угрозе, зазвучавшей в приглушённом голосе: — Мы уже говорили об этом. Я солдат, сэр, а не политик. — Если хочешь перенять от меня власть в один прекрасный день, придётся прекратить играть в ветреного мальчишку. И бросить эти свои извращённые связи и сомнительных партнёров! У тебя будет наследник, Касио, иначе я найду для «Красного креста» другого руководителя. Подействовала ли угроза, губернатор не знал. Ничего нельзя было сказать, глядя в эти прожигающие насквозь глаза. Лучше бы он не снимал маску, подумал Папа вдруг. Никогда. — Если ты боишься, что девчонка станет для тебя проблемой, то зря, — заметил он и улыбнулся. — Она недурна собой, здорова, и так же, как и ты, презирает деятельность нашей любимой компании «Крио-Корп». Вам будет, о чём поговорить холодными одинокими ночами. Векслер, однако, его весёлости не разделил. — Вы вешаете на меня её и всю ответственность за то, как фракции воспримут наш союз, — покорно прошептал он. — Ради них вы готовы забрать у меня дело всей жизни? — Ради успокоения я на многое готов. К тому же, подумай лучше о своей матери. Вряд ли ей понравится, если ты решишься мне перечить. Папа никогда бы не посмел угрожать Рейной, его обожаемой Рейной, причинять ей страдания и даже манипулировать её единственным отпрыском, лишь бы не давать повода для её расстройств. Но дело стоило того. Касио слишком любил мать и слишком хорошо знал отчима. И если Касио был бушующим потоком, то Рейна — крепкой плотиной, которая была способна его удержать. Папа посчитал, что Касио ещё скажет ему спасибо за всё это. — Я дам девчонке возможность побеседовать с братом, — сказал губернатор, упрямо глядя Касио в глаза. — Если она его не вразумит, надавим на обоих слегка сильнее. — Она не согласится остаться тут. — Убедим, что привезём их мамашу, покажем местные красоты, да не важно, — Папа небрежно махнул рукой. — Когда всё получится, проведём прямую трансляцию переговоров с «AIM». Её задачей будет убедить их сотрудничать. Киран сама должна захотеть говорить. Ты понимаешь, о чём я говорю? Киран в это время изучала обстановку в комнате, где её оставили конвоиры. Непривычно было наблюдать такой огромный город прямо перед собой, одна стена комнаты — сплошное окно, мерцающее в лучах закатного солнца. Зрелище было поистине прекрасным, девушка подумала, если уж ей предстоит умереть завтра, то путешествие и встреча с Папой, в общем, всё это стоило того. На кофейном столике перед широким кожаным диваном тёмно-зелёного цвета был поднос с ужином, и Киран лишь из глубокого чувства гордости не набросилась на него. Мясо, овощи с гарниром, хлеб, свежие фрукты и бокал вина — Папа действительно оказался гостеприимным хозяином. Прежде чем усесться за стол, Киран осмотрела гостиную, спальню и ванную комнату на наличие видеозаписывающих устройств. Таковых не оказалось, по крайней мере, она ничего не нашла. Заодно проверила дверь, ведущую в коридор. Разумеется, та была заперта снаружи. Едва девушка притронулась к ужину (мысль об отравлении тут же отмела, поборов страх), как вдруг поняла, что в горло ей больше ни кусочка не полезет. Айзек находился где-то здесь, совсем рядом, а она расселась в шикарных апартаментах и в ус не дует! Киран брезгливо отодвинула поднос подальше; она долго сидела на краешке дивана, забравшись на него с ногами, и пыталась понять, как действовать дальше. Одно ей было ясно: если Папа хочет мира, ей нужно помочь ему в этом. Но самое главное — Айзек. Возможно, он не обрадуется, узнав, какими путями пришлось сестре к нему пробираться. Но выбирать было не из чего, и Киран успокаивала себя тем, что поступает так исключительно из благородных побуждений. Айзек вёл своих людей по той же причине. Так что ему просто придётся смириться. В ванной Киран отыскала кучу полотенец, разнообразные женские примочки, не осознавая даже, продукцию каких дорогих фирм и брендов держит в руках, наскоро приняла душ, вымывая волосы так, словно все их хотела выдрать, а когда вернулась в комнату, поняла, что уже глубокий вечер. Репаблик-сити разгорался тысячей огней биллбордов, вывесок, фонарей и кричащих бегущих в воздухе голографических строк. Киран стояла у окна, завернувшись в широкое мягкое полотенце, смотрела на город и думала о том, что завтра, возможно, свершится её судьба. Ещё утром она была не значимей любой другой букашки, зарывшейся в землю где-нибудь в Зоне-x35, а теперь от её дальнейших действий зависела жизнь Айзека и, кажется, сотен, сотен других людей. Горячая вода и глоток вина сморили её, и, едва опустившись на жёсткий матрас постели, Киран уснула.