Теория будущего. Вознесение

Сегодня губернатор посетил столичную поликлинику ближе к ночи. Над Репаблик-сити уже зарделась очаровательная розоватая дымка, когда в Рэдстейт завершилась очередная внештатная конференция. После прокола с захватом повстанцев три дня назад партнёры рвали и метали, а местные СМИ уже вовсю уничтожали репутацию «Красного креста», называя их методику ведения военных операций «скудной и бесполезной», а сами отряды — детским садом. Что и говорить, Большому Папе пришлось немало краснеть за этот инцидент перед камерами, кланяться и божиться, будто вскоре ситуация вернётся под их контроль. Всё могло кончиться хуже. Гораздо хуже. Сидя в приёмной и изредка наблюдая, как Рейна Моу нервно вышагивает по коридору туда-сюда, губернатор пытался себя успокоить. Но его левая рука дрожала, что означало, вскоре начнётся очередной приступ, и рука на время онемеет. Врачи вечно твердили, это из-за стресса, а об операции и речи не шло. В его-то возрасте хватало бионических конечностей. Пришёл знакомый врач и доложил о состоянии Киран, но мужчина не слишком вслушивался в его слова. Рейна и без него разберётся. Она так искренне беспокоится за бедняжку, словно за родного человека! Удивительно ли? Нисколько. Касио давно уже к ней остыл и в заботе не нуждался, так что женщина, пожалуй, стремилась передать свою нерастраченную нежность кому-то, кто оценил бы. Большой Папа взглянул на закрытую дверь палаты, где отдыхала Киран. И какое будущее ждало их теперь, когда Айзек Позити отрёкся от собственной сестры и сбежал? Губернатор припомнил первый репортаж, в котором мелькали кадры с территории бывшего завода. Один миридиец стреляет в другого, более того — брат хладнокровно убивает сестру. В столице новость буквально моментально стала «горячей», а Киран превратилась в местную знаменитость. Как бы это ни прискорбно выглядело, но напоследок Айзек услужил им. Киран и её поступок не обсуждал лишь самый ленивый. Большой Папа задумался. Даже его партнёры не ожидали такого эффекта. Однако факт оставался фактом: Киран вступилась за солдата, за иштаровца, и Айзек Позити застрелил её. Как удачно в тот момент оказался рядом дрон! Но ещё большей удачей оказалось то, что девчонка выжила. Врачи наперебой твердили о том, как ей повезло, но губернатор знал: это ему повезло, что она жива и вскоре уже встанет на ноги. Одна из проблем, казалось, была решена: Киран Позити досталась им, целиком и полностью, и для всего Иштара превратилась едва ли не в драгоценную принцессу, героиню из враждующей с ними фракции. И она сама выбрала их. Неплохой расклад в такой-то плачевной ситуации. Но самое тяжёлое ещё предстояло пережить. Повстанцы ловко скрылись, заметно потрепав отряды «Красного креста», прихватив с собой своего живучего лидера. «AIМ» не отвечал, наверняка они уже дислоцировались в другую точку. Эти меридийцы не заставят себя долго ждать и нанесут новый удар. Как назойливый комар, время от времени попивающий кровь. А ещё вездесущий Альянс, кем бы он ни был! Корк любил повторять, что этот «гений конспирации» не иначе, как обожает мутить воду, словно он не принимает чью-либо сторону. Чего тогда он хочет? С ним расправиться ещё сложнее, если вообще возможно. Воспитанный в полнейшем консерватизме и придерживающийся ему всю свою сознательную жизнь, губернатор Векслер неожиданно осознал, как же сильно он устал от всего этого. Возвратился Корк Брауни с парой стаканов горячего кофе и, когда врач оставил их втроём, сообщил, что на севере, далеко от границы с Аккадией, были обнаружены два трупа из отряда Айзека. Видимо, раненные после бойни на заводе не вынесли долгого пути, и соотечественники вынуждены были оставить их на поверхности. Губернатор с облегчением выдохнул: так или иначе «Красный крест» отыщет их. И вот тогда… ни жалости, ни уступок они не дождутся. Когда через несколько минут из-за угла коридора послышался знакомый женский голос, губернатор едва не подскочил на месте. В его-то годы, с его-то здоровьем! К сожалению, он неплохо знал обладательницу этого звонкого и наглого голоса, и должен был приготовиться к неизбежной встрече. Китагава Итсуки «плыла» по коридорам поликлиники со всем свойственным ей чувством уверенности. Как и всегда, любимый многими инструктор военной академии выглядела превосходно с идеально уложенными волосами, симпатичным лёгким макияжем, в обтягивающем её фигуру комбинезоне светло-серого цвета. Она была знаковым представителем академии, готовившей лучших солдат Иштара, и не только потому, что являлась одной из успешнейших её выпускниц. Она была активисткой, громкой и настырной, с таким пробивным характером, что любой уважающий себя генерал сотню раз подумал бы, прежде чем с нею спорить. У неё были хорошие отношения с Рейной Моу. Впрочем, только с ней. В качестве инструктора она часто встречалась с Касио Векслером в академии, но едва терпела его компанию. Недолго поспорив с секретарём о возможности вообще находиться здесь, Итсуки, гордо размахивая рукой с браслетом, своего добилась, сообщив, что Киран сама её вызвала, и мужчина сдался. С победной улыбкой молодая женщина прошла мимо него в палату и захлопнула за собой дверь, перед этим показав содержимое своей сумочки, в которой пронесла для Киран презент. — Сушёные фрукты? Как оригинально! Что за раздражающая особа! — прокомментировал её появление секретарь, плюхнувшись в кресло напротив губернатора и его жены. — Не знал, что они успели подружиться. — Я знаю, что вы оба её недолюбливаете… — И это вполне взаимно! — Но, может быть, она поможет Киран оправиться? — предположила Рейна. — Надеюсь, вы не забыли, кто тут пострадал сильнее всего. Для неё это был ужасный удар. Брауни лишь фыркнул и уткнулся в планшет, готовить отчёт для «Крио-Корп» о состоянии Киран. В ближайшее время он планировал отвести её туда для завершающего осмотра, хотя самое главное уже успел выяснить. Рейна Моу смирно ожидала, когда Итсуки выйдет к ним, а рядом с нею губернатор размышлял вовсе не о физических или моральных травмах сестры Айзека Позити. То, как они будут обращаться с ней в дальнейшем, и какой шаг предпримут, чтобы закрепить её статус и репутацию в глазах Иштара и Аккадии — вот, что было важно. Когда Китагава вышла из палаты минут через пятнадцать, никто и не ожидал, что она останется и проведёт с ними познавательную беседу. Нет, разумеется, Итсуки лишь перебросила ремешок сумки через плечо, и уже было намеревалась уйти, когда усталый, низкий голос губернатора остановил её посреди коридора: — Планируете взять девушку под опеку, Китагава-сэнсэй? Кажется, прошлые неудачи вас ничему не научили. Молодая женщина, подбоченясь и словно выжидая чего-то, замерла на месте. Затем обернулась и произнесла самым грозным тоном, на какой вообще была способна: — Вы все даже понятия не имеете, насколько важна эта девушка. — И она ткнула в их сторону указательным пальцем. — Особенно теперь, когда вы и ваш отряд идиотов похерили всё, что только можно! И кому же в очередной раз разгребать это дерьмо? Верно! Вашей новой марионетке! Думаете, вокруг вас одни дураки? — Китагава-сэнсэй, попридержите язык, — прервал её Корк, хотя и он, и остальные, знал, что её уже не остановить. — Нет уж, я скажу! Да, она мне нравится, и я с радостью возьмусь обучать Киран, если она захочет поступить в академию. Может быть, так она будет подальше от ваших политических игр, и займётся чем-то более полезным. — Итсуки ненадолго перевела дух. — Вы хотите её использовать, да? Идиоту понятно, что хотите. Однажды вы уже взялись за Касио и таким образом испоганили в нём последние остатки человечности… Да-да, он и раньше был козлом, но в ваших руках достиг просто колосса-а-ального прогресса! Может быть, Киран удастся избежать той же участи? Оставьте политику себе и своим коршунам, а её не впутывайте. Большому Папе безумно хотелось заткнуть этой дамочке рот, но при Рейне он не решился начинать перебранку. Его жена с самым виноватым видом уставилась в сторону, куда-то на мерцающую лампу, и молчала. Когда речь заходила о сыне, она терялась. Но Китагава уже высказалась. Да что она понимала в политике? Придя однажды в столицу, Киран Позити уже впуталась, и отныне ей некуда было деваться. Губернатор не нашёл ничего лучше, чем беспечно пожать плечами и сказать: — Не каждый день услышишь подобные речи от лучшей выпускницы академии. — Вы мне льстите, — фыркнула Итсуки с недовольной ухмылкой. — Киран, разумеется, вольна выбирать. Она же не пленница. Вопрос в том, справитесь ли вы, Китагава-сэнсэй? Или всё случится, как в прошлый раз? Их взгляды пересеклись, и в кои-то веки Итсуки спасовала. Каждый раз, стоило вспомнить о «прошлом», внутри всё закипало, и сердце начинало биться, словно одичавшее. Губернатор знал, чем задеть её. Они все знали ту историю. Да плевать. На этот раз ошибок не будет. Киран не такая. На прощание Итсуки кивнула Рейне Моу, развернулась и ушла. Размеренный стук каблуков её сапог ещё долго раздавался в ближайших коридорах. Рейна устало опустилась на мягкое сиденье рядом с мужем и накрыла его руку своей тёплой ладонью. Губернатор был, как никогда, благодарен ей. Рейна всегда умела быть тактичной.

***

Тишина и покой. Приятные запахи лекарств и чистого постельного белья. И размеренный писк медицинского аппарата справа от неё. Киран третий день со своей койки не вставала, но её так быстро и ловко подлатали, что огнестрельное ранение в боку теперь казалось воспоминанием из снов. Здесь врачи знали своё дело. В Меридии было мало специалистов такого уровня, и чаще всего молодые люди умирали дома, привезённые с поля боя, не дождавшиеся необходимой помощи. Киран знала лишь основы: как повязку наложить, какие обезболивающие приготовить в случае чего, как вправить сустав, не более… Все эти воспоминания остались там, далеко, и дотянуться до них казалось невозможным. Ещё дальше их уносили с собою люди, бывшие для неё когда-то близкими, друзьями, соратниками. Лёжа на своей узкой койке, в стерильной палате одной из лучших клиник столицы Иштара, Киран вспоминала произошедшее и не ощущала ничего, кроме ненависти. До чего мерзкое, но сильное чувство! Оно впиталось ей в кожу, сдавило мозг, не позволяло заснуть и успокоиться. Ненависть теперь витала повсюду. И девушка давно уже не чувствовала себя так отвратительно. Никакая рана по сравнению с этой болью не сравнится. Айзек отрёкся от неё, от общепризнанной отныне предательницы Меридия, и ничто уже не могло этого исправить. Только она ведь не желала никому зла. А теперь словно весь мир отвернулся от неё. Но пришла Итсуки и стала болтать что-то о её смелости, и как это впечатлило губернатора, Иштар и многих из Аккадии, кто стал свидетелем того инцидента. Молодая женщина вела себя так непринуждённо, так дружелюбно и искренне, и голос у неё звучал задорно, почти весело — Киран тогда повернула голову в сторону окна, скрытого за жалюзи, и зажмурилась, чтобы не зареветь от обиды и несправедливости: она твёрдо считала, что не заслуживала ободрения. Итсуки умолкла моментально, и Киран поняла, что, помимо всего, она ещё и весьма тактичная. Когда пауза затянулась, Китагава вздохнула, бросив пакет с сушёными фруктами на ближайшую тумбу, и напомнила об академии. Мол, она будет ждать её там. Киран изо всех сил заставила себя кивнуть и улыбнуться с неким подобием выражения благодарности на бледном лице. Вечер затягивался, а она всё никак уснуть не могла. Девушка дотянулась до лампы и включила свет. Где-то за дверью кашлянул охранник, который должен оставаться возле палаты всю ночь. Затем он, кажется, поболтал с кем-то из медсестёр, а после Киран явно расслышала жужжание робота-пылесоса… Ей захотелось встать и умыться, а потом поднять жалюзи и взглянуть на ночной город, но тело до сих пор было ослаблено. О, как он был прекрасен, Репаблик-сити, утопая в свете прожекторов, неоновых вывесок и сиянии голографических биллбордов! Ей нравилось смотреть на него со своей койки, но сегодня жалюзи были опущены, и привычного умопомрачительного вида не будет… Чего-то столь близкого и приятного глазу, чтобы хоть ненадолго позабыть о горестях, о лишениях, о собственной никчёмности. Да, жалкая, слабая и никчёмная. Айзек бросил её, и заслуженно. Родная мать уже не примет её, и опять заслуженно. Она — предательница. Как быстро все старания пошли прахом! За размышлениями, которые заставили её отвлечься, она даже не расслышала, как отворилась дверь её палаты, и кто-то, перебросившись парой фраз с охранником, вошёл в комнату. Киран громко втянула воздух носом, позабыв о тонких трубках, лежащий у неё под ноздрями, затем медленно повернулась. Это был Касио Векслер, без маски, в своей форме командира «Креста», но без куртки, а только в футболке и жилете. Встав поодаль, у высокого шкафа с медикаментами, он упёрся в него спиной, и тишина повисла такая тяжёлая и давящая, что казалось, вот-вот рухнет потолок, но Киран чувствовала — случись такое, она была бы спасена. Ей не нравилось, как он молчал, как расслабленно ощущал себя в подобной обстановке. Да ей просто не нравилось находиться с ним один на один, учитывая, что именно он сказал тогда, в лифте. Какое-то время он вёл себя так, будто её здесь вообще не было. Стоял на месте и крутил что-то в пальцах. Приглядевшись, девушка поняла, что это была очередная сигарета. Вот так и прошли несколько напряжённых и странных минут: Касио молчал и закуривал, а Киран молчала и не понимала, надо ли что-то говорить. Но стоило ей скосить взгляд на дверь и подумать о том, что охранник мог бы войти, как тут же раздался тихий спокойный голос Векслера, заставивший её вздрогнуть: — Нет, он не придёт. Даже не надейся. Киран снова взглянула на него, и на этот раз их взгляды пересеклись. В полутьме палаты его глаза казались чёрными. — В этом городе я знаю каждую собаку, и, видишь ли, это взаимно. Меня в любом случае пропустили бы. Она не знала, зачем он говорил ей это, всё было понятно без лишних слов. Задумай он сделать с нею что-то прямо здесь и сейчас, сделал бы без хлопот. А Киран всё думала, как долго ещё он будет глазеть с этим бесстрастным, почти академическим интересом, пока она в тупом оцепенении лежит под покрывалом, как кукла. Неожиданно он затянулся сигаретой, выпустил немного дыма, широко улыбнулся и сказал: — Закрыла бы ты рот, кроличек, а то муха, которая составляет тебе здесь компанию, попадёт внутрь и начнёт свой скорбный путь по твоему пищеводу. Киран мимо ушей пропустила его едкую шуточку, потому что поняла вдруг, что Касио Векслер впервые улыбнулся в её присутствии. А она просто дар речи потеряла. И единственной мыслью, вспыхнувшей в её мозгу, тогда было лишь одно: он невероятно, до безумия красив, когда улыбается. А осознав то, о чём только что подумала, девушка укусила губу. Боже, какая же она дура… — Жалкое зрелище, ничего не скажешь! Ты даже не сразу заметила, как я вошёл. Позор. — Векслер дунул в сторону, удручёно покачав головой. — И это за тебя Китагава так впрягается в академии? Я знал, что она идиотка, однако не настолько… Но вы были бы хорошей парочкой. Чего он от неё добивался, придя сюда так поздно? Просто позабавиться, поиздеваться? Да, она заслужила, возможно, ещё большего наказания, но, как это ни странно, ей хотелось, чтобы на его месте был кто-нибудь другой, менее враждебный. По понятным причинам из-за него она не может спокойно рассуждать. Киран внезапно сильно заскучала по Корку Брауни. — Надеюсь, ты довольна. Слыхала новости? — продолжал Касио всё тем же наиграно-мирным тоном. — «Красный крест» теперь стал всеобщим посмешищем. В Аккадии мы — враг номер один. Нас все ненавидят. Твой брат и его шайка скрылись в такую глубокую дыру, куда, наверняка, и солнечный свет не попадает. Зато ты отныне — народная любимица, защитница страдальцев и признанная мученица! Наверное, ещё бы немного, и он плюнул ей в лицо. Вот, как он разговаривал. А Киран неожиданно захотелось рассмеяться. Но она сдержалась, и получилось в итоге подобие глухого кашля. Касио затянулся сигаретой в последний раз, бросил на девушку очередной убийственный взгляд и произнёс: — Смешно тебе, да? А вот мне охренеть, как не смешно было выслушивать нотации от начальства! — Может быть, вы просто были плохо подготовлены? Что за чёрт потянул её за язык на этот раз?! Киран вжалась в подушку, когда мужчина вдруг подошёл ближе, уперев правую руку в поручень койки слева от её головы, и чуть наклонился. Теперь она прекрасно видела напряжённое от злости лицо. Мельком окинув взглядом его фигуру, она невольно подумала, что этот человек вполне способен придушить её одной левой. В той же руке он зажал сигарету, и лёгкий дымок от неё вскоре заполнил пространство между их лицами. — Я не ослышался? Ты сказала «мы были плохо подготовлены»? — Все когда-нибудь проигрывают, — Киран с трудом сделала вдох, постаравшись, чтобы голос звучал как можно тише. — В этом нет ничего удивительного… Ох, если б люди были способны убивать одним взглядом! У Касио Векслера попросту не осталось бы врагов! — А ты, я погляжу, самая умная! Счастливица, да? Что осталась жива, что за твою жизнь вступился губернатор… И ещё Рейна начала играть в мамочку. Ты хорошо устроилась! — Голос звучит угрожающе, затем он усмехается. — Жаль, что я не могу избавиться от тебя здесь и сейчас. Но если бы ты только знала, как ты меня раздражаешь… — Я знаю. Около минуты он впивался в неё этим тяжёлым взглядом, от которого у любого нормального человека мурашки бы пошли по коже, затем выпрямился и затушил сигарету о край тумбочки. Заметив визитку из академии, Векслер взял её, покрутил недолго в пальцах, а после единым жестом отшвырнул куда-то в сторону. Шестым чувством Киран поняла, что он собрался уходить. — Что бы ты там себе ни надумала, ничего не получится. Тебя сожрут, — произнёс он с железной уверенностью. — Не в академии, так за её пределами. Не в городе, так на передовой. И вот тогда ты ещё пожалеешь, что брат тебя не добил. Киран вздохнула и просто спросила: — Откуда тебе знать, что я уже не жалею? Лицо Касио едва тронула ухмылка: — Губернатор как-то заикнулся о том, чтобы я лично занялся твоим воспитанием. Я отказался, потому что в няньки не нанимался. Мало того, он бросил мне в лицо этот идиотский брачный контракт. Что означает, процесс воспитания так или иначе придётся начать. — Я не ребёнок! Я не привыкла играть в игры, и не стану… — Вот как! Новой принцессе что-то неугодно? — произнёс он с наигранной весёлостью. — Даже для такого ничтожества из Меридия наши методы кажутся абсурдом? — Это не абсурд, а оскорбление человеческого интеллекта. Когда он вдруг рассмеялся после её слов, сказанных сгоряча, Киран растерялась, но продолжила смотреть на него и слушать этот чуть хрипловатый, самоуверенный смех. И снова невзначай подумала: как жаль, что они не на одной стороне, но он всё ещё до одури красив, и настолько, что это просто какое-то преступление. — А ты не такая дура, да? Может, Китагава и была права. Может, она тебя надрессирует… кроличек. Рявкнув последнюю фразу, он сразу же покинул палату, и Киран, наконец, вздохнула с облегчением. Ей показалось, что за всё это время воздуха катастрофически не хватало. А через неделю она сообщила Итсуки, что хочет посетить столичную академию. Это случилось в дождливое, пасмурное утро. Автомобиль, в котором секретарь губернатора и пара охранников сопровождали её от Рэдстейт до «Ай-Ви», проехал всего около четырёх кварталов на юг. И вот Китагава уже встречала Киран с зонтом у широких автоматических ворот, мило улыбаясь и делая вид, что не замечает брошенных на неё суровых взглядов Корка Брауни. У столичной академии «Ай-Ви» было три корпуса. Когда Итсуки привела девушку в главное здание, где собирались для утренней встречи все обучающиеся курсанты, Киран была буквально раздавлена атмосферой этой галдящей пёстрой толпы. Девушки и парни не старше двадцати двух лет, одетые в местную форму, кто бритый, кто кудрявый, с зелёными, розовыми, серебристыми волосами; кто хохочущий, кто серьёзный, а кто глядящий в упор суровым взглядом… Здесь были и дети богачей и элиты Иштара, и многие сироты из Аккадии… И только она — единственная — меридиец. Встав подальше от разбившихся на группы курсантов, Киран осмотрела огромный зал, похожий на гигантский амбар с высокими потолками, а затем раздался короткий и громкий звонок. Все, как один, умолкли и обратили взоры на невысокую сцену у восточной стены. Из тени на свет ламп вперёд, к краю, вышли четверо. Замигал, затем чётко заработал большой монитор слева, и Киран теперь могла отлично разглядеть со своего места, что происходило на сцене. Двоих — красивую молодую женщину с рыжими кудрями и темноволосого мужчину с хитрым прищуром — Киран увидела впервые. Рядом с ними, скрестив руки под грудью, стояла Китагава Итсуки, и улыбалась. Но хуже всего, что четвёртым оказался Касио Векслер. Он стоял, заложив руки за спину, прямой, как доска, и оглядывал курсантов, будто хищник свою территорию. Один парень — очень худой, высокий и лопоухий, с бритыми висками — находившийся ближе всего к Киран, удручённо произнёс вслух так, что его приятели, и она сама смогли услышать: — Вот же засада! Если Векслер будет обучать в этом году, мы так и до выпуска не доживём. Всем хана! Киран ощутила в горле горький ком и снова посмотрела на сцену. Почему-то ей показалось, что слова этого парня могли оказаться пророческими.