crippled. normal

Йонду вытаскивает их из редкостного дерьма. Вытаскивает буквально каждого, разрушает и строит заново, как умеет, как научили. Он откапывает Тулка среди торчков, в каком-то отвратном грязном притоне, он притаскивает на корабль Халф-Нута пьяного в дрыбадан и с циррозом на последней стадии, находит Хоруза разбитого и похерившего всё и вся после смерти близких, вытаскивает из тюрьмы Джефа, когда его буквально приговорили к смертной казни… И таких кретинов ещё без малого сотня. И каждого он вытаскивал и давал новую жизнь. Краглин не становится исключением. Он подбирает её в неблагополучном районе Ксандара, словно она не человек, а какой-то побитый жизнью долговязый щенок. Но щенок становится незапланированным членом команды и если уж совсем на чистоту, Удонта свято верил что принимает на борт корабля не в меру драчливого неудачника. Разбитые губы, фингал под глазом, выбитый передний зуб, короткие, торчащие во все стороны волосы, шмотьё, что висит словно мешок на худом теле и пара выцветших татуировок. Центаврианец ведётся на знаменитую фамилию бывшего подпольного бойца. В конечном счёте, Хьюго Обфонтери был на слуху у многих бойцовских клубов… То, что перед ним стоит вовсе не сын, а дочь Хьюго выясняется чисто случайно и уже, когда М-корабль отлетает от Ксандара. В конечном счёте то, что незадачливый драчун говорит о себе в женском лице, должно было напрячь Капитана Эклектора больше, чем неожиданное выяснение того, что у этого нечто имеются сиськи. — Да блять, Краглин — это же мужское имя? Дылда хлопает глазами (вернее, здоровым глазом, который не заплыл) и неуверенно извиняется: — Мужское, Капитан. Папа мальчика хотел, а… родилась я, — и чуть тише добавляет. — А потом ещё три девочки. Не выкидывайте с корабля, деньги очень нужны… для сестёр, ну пожалуйста, я всё что хотите делать буду! Сначала Йонду радуется, что в их свинарнике появится человек способный адекватно убираться и готовить. Радость длиться ровно до первого дежурства Обфонтери, когда высняется, что дитя анорексии понятия не имеет как готовить жратву, а убирается, ровным счётом так же, как и все парни на корабле, безбожно халтурно и наредкость отвратно. Зато дерётся ничего и стреляет почти что неплохо (дырку в обшивке корабля Краглин латает сама, как умеет). Команда воспринимает единственную женщину на корабле так, словно она торчала здесь с самого основания Эклектора. Нет, естественно, в самом начале, первые две недели, были сальные шуточки, кажется, даже кто-то пытался облапать Краглин в душе… Если честно, не стоит забывать о том, что эта девушка дочь подпольного бойца. Тяжёлая рука. Хорошо поставленные удары. Девка может постоять за себя. Да и не жалуется ни на кого, с кем надо разбирается сама. Йонду прячет кривую ухмылку и делает вид, что не замечает, как мелкая хилая девка приставляет нож к горлу похотливого бортового медика. Чинит, латает, носится, работает, иногда убирается, скверно готовит и матерится, как пьяный Тулк. А ещё смотрит. Предано-предано. Ловит буквально каждое слово капитана и стремится выполнять как можно быстрее. Она верит всему чтобы не говорил Йонду, не ставит под сомнение. Порой, мелькала мысль, скажи ей выстрели себе в голову и она выстрелит, без промедлений. Место старпома она выбивает кровью и потом. Для Эклектора она делает больше, чем каждый шалапай на борту корабля. Для капитана и того больше, нет, она не спит с ним (скорее даже ни с кем не спит, ограничиваясь коротким «я не шлюха» или « иди присунь кому-нибудь кто не кастрирует тебя после траха». Не раз подставляется под огонь вместо Йонду, не раз придумывает как уйти от погони… Дитя анорексии. Дылда. Тощая. Неуклюжая. До зубного скрежета верная. Возможно он мог дать ей больше. Большем чем должность старпома, чем огромная посудина, которую конструировал пьяница с тягой к загадкам, больше… Может даже выкупил какой-нибудь милый домик на Барселоне, где-нибудь на берегу моря, может тогда бы она стала более похожей на женщину, может тогда бы у них сложилось всё как у нормальных. Нормальные. Не про них это. Увечные. Долбанутые. Сломанные. Когда Стакар с шумом изгоняет Йонду из клана Опустошителей, центаврианец прекрасно осознаёт, что сейчас половина кретинов, которых он вытащил из дерьмища, подадут в отставку и рванут на все четыре стороны тратить заработанные юниты и опускаться на то же дно где были до этого. Мысль о том, что каждого кто его предаст, он проткнёт нейрострелой самолично, греет душу. — Пять, — Обфонтери чешет выбритый висок, плюхается на соседнее от капитана кресло и протягивает пять грязных заляпанных бланков. — Торри, Джипс, Кастар, Хелст и Круел подали в отставку, просят отпустить. — Да хоть сейчас и прямо в космос, — Йонду рассматривает бланки и не верит своим глазам. Всего пять кретинов. Не пятьдесят… — Я им тоже самое сказала, — женщина меланхолично пожимает плечами и сплёвывает на пол комнаты управления. — Ещё толкнула муторную патриотическую блевотину, на тему того, что ты им новую жизнь дал, а они по съёбам хотят вдарить и всякую прочую фигню… Короче этих моя речь не тронула, и они всё равно валить хотят. Хотят? Пусть валят. В космос. Краглин буквально прилипает к окну и внимательно наблюдает за тем, как предатели покрываются тонкой коркой льда. Домик на Барселоне. Когда-нибудь обязательно. Когда-нибудь обязательно он купит для этой долбанутой дом и тогда… Возможно они станут увечно-нормальными. Когда-нибудь.