Разбор на шурупчики

Таё отодрал крышку с плоской банки салата. Ноготь на среднем пальце угрожающе надломился, проведя тонкую кривую черточку, проступившую даже под двумя слоями фиолетового лака. - Блять, - мрачно констатировал Таё, сдирая зубами пленку лака и сплевывая темные кусочки прямо на стол. Так и есть – матовым цветом четко обозначился край надлома. Теперь ему придется подрезать ноготь на среднем пальце. И это его разозлило. Ногти Таё не отличались особой стойкостью, и ломались мгновенно, отлетая как семечная шелуха. Это было обидно, потому что кроме ногтей, да и еще, пожалуй, глаз, в Таё не было ровным счетом ничего привлекательного. Он даже подумывал нарастить себе акриловые или гелевые ногти, но его сразу же передергивало, стоило ему представить, как он будет сидеть напротив толстой вонючей бабы, которая будет ехидно на него пялиться, сдавливая его тонкое запястье в своих потных лапищах. Таё налил себе кружку кофе, схватил салат и поплелся к компу. Именно здесь, за этим урчащим агрегатом протекала вся его личная жизнь. Он открыл страничку соц-сети и принялся ковырять вилкой майонезный салат из морской капусты, моркови и крабовых палочек. Только от одних ингредиентов его тянуло блевать, но тем лучше – его привлекало это тошнотворное послевкусие дрянного салата. На его странице ничего нового не обнаружилось – все так же одиноко висели записи, лайкнутые пару раз самыми приставучими малолетками, да в друзья просился очередной спамер. Как же его это заебало. Его персонаж в Скайрим был прокачан уже до невозможности, осталось только яйца в золотой цвет выкрасить и можно на выставку задротства. Интересно, если бы была такая выставка, какие бы на ней презентовались экспонаты? Компы, со стертой клавиатурой, заляпанной кофе и крошками от печенья? Или обслюнявленные замасленные порно-журналы, со следами спермы на последних страницах? Таё меланхолично ковырнул ногтем пятно от раствора для контактных линз. Засахарившаяся клякса тут же залезла под ноготь, и он принялся выскребать её канцелярским ножом. Потом, задумавшись, начал соскабливать лак с ногтей. Его забавляла тонюсенькая стружка, вылезавшая из-под ржавого лезвия. Когда он очнулся, маникюр уж был испорчен, а ногти безобразно скалили отросшие края, бесстыдно выставляя то тут, то там застрявшие кусочки грязи, которые так удачно маскировал лак. Таё бесила эта грязь. Он мог бесконечно долго вычищать и полировать свои ногти, но под конец дня они все равно оказывались забиты самыми разными частичками, напоминавшими о том, как именно он провел день. Однажды на свидании он сосался с девчонкой, а потом полез к ней в трусы рукой. Эта шалава нарочно не сказала ему, что у неё недавно кончились месячные – ей просто очень сильно хотелось кончить. Весь путь домой Таё беспокоило странное зловоние, и только придя домой, он обнаружил у себя по ногтями запекшуюся кровь. Это был запах её засохших выделений. Его чуть не вывернуло наизнанку от омерзения. Закончив мучить себя майонезным салатом, Таё вытащил из кофе соринку и принялся пить, морщась от горечи напитка. Выхлебав кофе, он задрал костлявые ноги на стол, созерцая тонкие икры и безобразно выпирающие костяки лодыжек. Свои руки он любил куда больше ног. Если пальцы рук он боготворил, то щуплые тонкие ноги и узкие бедра, между которыми практически была дыра, он ненавидел. Таё включил на компе какую-то музыку и принялся наводить красоту. Ему надо было на факультатив по биологии, которую он выбрал себе третьим экзаменом. До экзамена остался месяц, а Таё еще так и ни разу не был ни на одном подготовительном занятии. Он хотел и сегодня забить хуй на это гиблое дело, но миссис Ноулз, биологичка, отловила его в школьном коридоре и пригрозила завалить на экзамене, если он еще раз не придет. «Вот же старая жопастая сука», - мрачно подумал Таё, размазывая в уголках глаз тени кирпичного цвета. С его глазами болотного оттенка они абсолютно не сочетались, придавая лицу выражение обдолбавшегося наркомана, что Таё вполне устраивало. Он слегка припудрил ресницы, чтобы тушь легла тяжелее. Красил он их всегда в два слоя, так, чтобы было видно всем сучкам из его класса, у которых их собственные «пушистости» напоминали тараканьи усы – такие же светлые и редкие. Но зато у его одноклассниц-сучек были пухлые губы, нежный кровяной румянец и сочные жопы, а ноги уже так – кому как повезло. Хотя, с чего бы это ему, парню, сравнивать себя с этими, подтекающими раз в месяц, курицами? После того случая с кровью под ногтями, у него наглухо отбило охоту даже приближаться к крашеным овцам – он уже подсознательно боялся учуять вонь запекшейся крови, боялся, что не сможет удержать рвотный позыв и его стошнит прямо на глазах у людей. Таё запудрил прыщи и взлохматил челку. Обветренные тонкие губы выглядели безобразно, но мазать их какой-то дрянью он наотрез отказывался. Помнится, однажды кто-то сказал ему, что в состав всех помад и блесков для губ входит бычья сперма. После этого он повыкидывал все свои тюбики, даже с бальзамами. Ведь, получается, что красить губы почти то же самое, что делать минет быку. Таё передергивало, когда перед его воображением проносился тюбик алой помады, вызывавший у него нездоровые ассоциации с бычьим членом. После макияжа пришел черед ногтей. Он снял остатки лака и нанес быстросохнущую прозрачную основу. Теперь главной дилеммой стал выбор цвета. Таё хранил предрассудок - каким цветом накрасишь ногти, так день и проведешь. Но он недавно повыбрасывал больше половины вожделенных пузырьков, так что пришлось ограничиться классическим черным. «Какой я минималист», - хихикнул Таё, стараясь не вылезти кисточкой за край ногтя. Времени на корректировку ляпов у него не оставалось. Он прыснул на себя духи с тяжелым цветочным ароматом, которые ему подарила мать, и еще раз посмотрел в зеркало. Месяца два назад он красился в рыжий цвет какой-то дерьмовой краской, так что с корней она уже слезла, демонстрируя натуральный серо-русый цвет волос, это выглядело так, будто макушка поседела или была присыпана пеплом – его младшая сестра постоянно ржала по этому поводу. Но на концах сохранился золотисто-рыжеватый карамельный оттенок, и это, на взгляд Таё, было гораздо интереснее, чем просто однотонная башка. Он выскочил из дома, закрывая дверь на ключ, и забирая его с собой. Таё прекрасно знал, что вторые ключи от дома есть только у матери, которая приходит с работы не раньше восьми. Значит, его сестрица будет сидеть под дверью часа два – пока он не вернется с занятий. Может, к тому времени она успеет застудить себе почки или что-нибудь еще, находящееся возле её большой жопы. Не то чтобы он слишком сильно ненавидел сестру, вовсе нет. Просто она была младше его на два года и ужасно раздражала. Невысокая блондинка с плоской грудью, у неё были точно такие же «тараканьи» ресницы и выпирающий зад. Но она не красилась, позволяя прыщам зловеще пунцоветь на бледном лице с голубыми глазами и небольшим аккуратным носом. Она носила только джинсы и длинные юбки до щиколоток, растянутые футболки и феньки на крупных запястьях. Её волосы грязновато-серебристого цвета были очень тонкими, и вечно топорщились как попало, так что ей приходилось затягивать их резинкой, чтобы не походить на одуванчик. Но зато их было много, чему Таё втайне завидовал. Сестрица давно уже считала его аморальным кретином, гомиком и просто уродом. Но застукать его трахающимся с парнем ей пока не удавалось, так что нажаловаться матери не представлялось возможности. Она нашла этому своё объяснение – Таё был таким лохом, что на него не велись даже парни. Разубеждать или что-то доказывать он не любил, так что оба синхронно кривились при виде друг друга. Таё терпеть не мог неухоженность сестры, а Эмму бесил его женоподобный педиковатый имидж. Холодный ветер пробирал аж до костей, заставляя Таё прибавить шагу. Кто знает, что сделает с ним миссис Ноулз, если он опоздает. Возможно, отымеет его в задницу без смазки. Лично он бы отодрал эту кошелку с помощью железной трубы — интересно, какой в диаметре окажется ее дыра? Если пофантазировать, то можно представить, что ее величина зависит от растяжимости, умноженной на количество сношений. С математикой у него всегда было неважно. От насущных мыслей его отвлекла белая голова ребенка. Малец сидел прямо посреди дороги, увлеченно рисуя что-то мелками. Таё повернул голову — вдали показалась глянцевая ауди. - Эй, придурок, с дороги уйди! - Тае сложил ладони рупором. Малыш не реагировал не выкрики, словно не замечая машущего ему парня. Рев двигателя нарастал, заставляя Таё грязно ругаться. - Вот же сучий ублюдок! - парень бросился на дорогу. В боку что-то закололо, когда он отшвырнул мальца с проезжей части. А потом совсем рядом раздался визг тормозов и его тело куда-то оторвалось . Он не мог даже моргнуть, видя перед собой только пульсирующую красноту. «Я умер», - дошло до Таё.