Яойная мечта

И теперь потянулись мои кадетские будни. С того дня моей свободы прошел месяц. И того обитаю в этом мирке я уже два месяца. Я вполне адаптировался. Почти со всеми ребятами я подружился и так сказать нахожусь с ними на короткой ноге. С теми, с кем мы не так дружны, я общаюсь тоже вполне сносно, я вообще личность довольно коммуникабельная. Да, я люблю пошутить и иногда бешу тем, что сую везде свой нос, но кто не без греха? Если раньше в первую неделю я сидел тише воды, ниже травы то теперь потихоньку возвращается мой прежний задорный характер. Попросту-я осмелел и оборзел, ну по мнению капрала. С ним у нас отдельная история. Человек он у нас сложный и на контакт не идет, максимальный ответ, который обычно я получаю, это пинок под зад. Я так скоро летать научусь, но отставать от него не собираюсь. Весь отряд, зная мою неугомонную натуру уже начал жалеть Аккермана, так как по прошествии этого несчастного месяца, я успел залезть почти ко всем в душу. В свое время я очень любил психологию, преподаваемую нам лишь вводным курсом, но я тогда накопал дополнительной литературы и теперь являюсь доморощенным психологом, который любит доебываться до людей. Но это я конечно утрирую, но все же я всегда пытаюсь помочь окружающим, хотя бы тем что даюсь им выговориться. Им легче, а мне жизненный опыт без набивания шишек, если смогу то дам и совет. Если раньше в моем мире, перепомогав всем знакомым, и оставшись без подопытных, я чуток успокоился и перестал донимать людей, то тут… Простор для активной и бурной деятельности! Так как многие держат в себе не по одной душевной травме. Оно и понятно учитывая какая тут ситуация. Сколько историй о смерти близких и родных я услышал… Но меня радует, что человеку, который выговорился становится хоть не много легче, хотя мне порой самому больно слушать их истории. Но не будем о грустном, а то хандра потом меня заест. И как раньше я говорил теперь я донимаю Леви, а он активно от меня отпинывается. Длиться это уже недельку, а может и больше. Каждый раз на вечерней тренировке, где только мы с Эреном и капрал, я пытаюсь завести разговор. И сегодняшний день, не будет исключением и возможно он даст хоть какой-то результат. Почему я так думаю? Так Джегера сегодня не будет. Мы все так же вместе с ним, как прилежные титаны, ходим к Зоэ. Каких только исследований она не проводила! До расчленения даже дошло! А точнее мне в исследовательских целях оттяпали палец. Конечно, это было совсем не комильфо, но спасибо хоть не всю руку. Была у этой безумной идея исследовать и сперму… Эрена она таки уломала… Я же не сдался! И я горд этим! Так вот к чему я виду, очкастая опять намудрила, и теперь Эрен ходит по лагерю, как зомби почти не реагируя на внешние раздражители. Вот приперло ей узнать действие убойной дозы снотворного на организм титана! Одно радует, хотя чужому горю и не положено радоваться, но все же, я рад, что первым попал под руку безумной ученой, вбежавшей в столовую, во время обеда был именно он. И вот теперь момент, которого я так долго ждал! Время, которое я проведу наедине с капралом, и пофиг, что этого тренировка, где меня будут всячески истязать. Я похожу к опушке леса, именно тут всегда проходят тренировки, так как мы часто работаем с УПМ, а для него требуется хоть что-то, за что можно зацепиться. Я опустился около ближайшего деревца на траву, из-за волнения я пришёл немного рано. Две минуты и я уже вижу, силуэт спокойно идущего Леви. — Отдыхаешь? Думаешь, у тебя есть на это право? — М-да, капитан, вы как всегда не подражаемы… — Нет, я преданно и верно жду вас — легкая улыбка и глаза напротив опасно сужаются, сейчас я полечу… — И как в такой мелочи, как ты умещается столько борзости? — ООО… Я не лечу? — Сэр, это не борзость, а достойный ответ! — Охамел в конец? — Так точно, сэр! Удар по челюсти и я лечу… Ну больного и могила не исправит, так что быстро встав подбегаю к капралу, встав по вытяжке. — Тц, и не прибить же тебя. — взгляд капрала явно отражает мысли об скором избавлении этого мира от еще одного недотитана. — Десять кругов бегом. И вот, как у него так получается? Голоса не повысил, а я уже мчусь на всех порах, так как нехило струхнул, слава богу жизнь научила скрывать эмоции, лишь слабый отблеск можно увидеть на глубине глаз. Пробежав половину, я поднабрался борзости и продолжил черное дело по доставанию капрала. — Сэр, вы мне так и не ответили на вопрос задаваемый не раз. — хм, у него глаз, что ли дёргается? — Что произошло, что вы из известного бунтаря и преступника стали самым лучшим защитником человечества? Так как пробегал я на значительном расстоянии от оппонента, у него не получилось бы ответить в его обычной манере. — Сначала ответь зачем это тебе знать? Или надеешься, что мой пример тебя вдохновит, и ты сможешь побороть свою трусость? — Эм. Ну не такой уж я и трус — и не надо так бровь изгибать! — И я спрашиваю из природного любопытства. И может, извлеку для себя урок. — Сомневаюсь, что это тебе, что-то даст. Ты, как был беззаботным идиотом, так им и останешься. — Нуууу, капитан расскажите. Вы выговоритесь и вам легче станет. Те события, как я понимаю, сильно вас изменили. — Мне значительно легче станет, если ты заткнешься. К моей не удачи пробежка закончилась, и я встал около капрала, восстанавливая чуть сбившееся дыхание. — Раз для тебя это небольшая нагрузка, и ты успеваешь трепать языком, то мы ее увеличим — и такой пристальный испытующий взгляд… А вот не угадали! У меня временно проснулся инстинкт самосохранения, и я вякать не буду. — Для начала сто отжиманий и двести приседаний. — и легкая еле заметная ухмылка, если бы не мои раскрытые в ужасе глаза, я бы и не заметил. Мамочки! Я кажись довел его, если в самом начале тренировки мне требуется выполнить мой максимум! Я как потом ползать буду в оставшиеся часа два, я не представлял. Но, делать было нечего, дело было вечером, а проще, с начальством не спорить. После усиленных получасовых пыхтений, я выполнил задание. Повалившись на землю, я трясущейся рукой, вытирал пот, градом струившейся по лицу. Тут меня нежно так приласкали ножкой по почкам, и подскочив, сгибаясь от колющей боли, я пытался устоять, на подрагивающих от нагрузки, ногах. — Ну что продолжим? — да он издевается! — Сейчас будем тренировать твою трусость. Ох, мамочки! Как Леви выразился «тренировать трусость'' означало только одно… Меня сейчас будут закидывать на все самые высокие ветки, и если сам не слезу, скидывать. Как я когда-то говорил я очень боюсь высоты, и как следствие не могу овладеть УПМ. И если с равновесием у меня лады, то когда я в первый раз воспользовался маневрированием, то с перепугу вцепился в первое дерево, и после меня пытались уговорить слезть где-то пол часа, пока меня от туда не спустил капрал… Летел я хорошо, приземлился еще лучше блин. И теперь у нас часто были такие вот тренировки смелости, когда Леви закидывал меня на ветки, и если я быстро сам не спускался, меня оттуда скидывали. Пока я пытался придумать причину, по которой стоило бы отменить экзекуцию, капитан закрепил УПМ… Секунда и меня подхватывает сильная рука, а перед глазами проноситься удаляющаяся земля… Боженька… Я жить хочу, и сейчас после такой тренировки я даже не имея фобий, не смог бы спуститься. Решив бороться до конца, но не дать так издеваться надо мной, я вцепился в удерживающую меня руку обоими лапками. Мы зависли над высокой веткой и меня попытались грубо отцепить. А вот хренушки! За место этого, я чуть развернувшись и на миг, выпустив, прилюбивщуюся конечность, я вцепился в капрала всеми четырьмя. Послышался легкий шокированный вздох, и обернувшись на меня смотрели, чуть расширившиеся, прифигевшие глаза. — Как тебя еще не убили то? — Не знаю честно, точнее не помню — смущенно улыбаюсь. — Я тебя сейчас убью — глаза чуть прищурены и в них плещется ярость. Я кажись попал, но с упорством смертника я все так же цепляюсь за Леви и лыблюсь, ну подумаешь улыбка слегка натянута, да глаз дёргается? Все пучком. Вырвав одну руку, капрал хватает меня за горло, ощутимо так сжимая. — Капитан! Я же нужен человечеству… в борьбе. про. тив. ти… С каждой секундой горло сжималось сильнее и под конец, я не мог и слова выдавить, так и не закончив мысль. Когда мне показалось, что мне все тю-тю, хватка ослабла и я стал жадно хватать ртом воздух. Отдышавшись посмотрел на мою любовь, которую на подсознательном уровне так и не отпустил, не смотря на то, что душили. А Аккерман смотрел на меня с удивлением. Ох, какой он красивый, когда исчезает его хмурое выражение лица! Я сейчас бы растекся бы лужицей кавая, если бы меня не отвлекли его следующие слова. — Ты чертова ошибка природы, так боишься высоты, что тебе все равно что тебя задушат? — так не будем еще больше шокировать Леви, и говорить истинную причину почему я так вцепился при первой же возможности… И в сетки это обалдеть, как приятно… Ммм, крепкое тело под твоими руками… Так Алек фу! Брось эти мысли, а то встанет, что не надо! — Да. Очень боюсь! — и щенячьи глазки. А Леви цыкнув, резко срывается вниз под аккомпанемент моего визга, спускает нас на землю. И вот стоим мы, точнее Леви стоит, я на нем вишу… Сильный удар по голове и я благополучно сползаю на землю. Все, понятно, кайф кончился. Быстро собираюсь в кучку, и чуть пошатываясь встаю. — Вали, ты меня на сегодня достал. Ась? Конец кошмару под названием персональная тренировка? Нууу… Я только во вкус вошел. — Капитан, а вы так и не ответили на вопрос… — и я отскакиваю, еле успевая увернуться от заслуженной кары. — Вы же понимаете, я не отстану, а убивать меня нельзя. Ответьте мне, и вам полегчает, и я отстану. — я начинаю быстро тараторить чуть, отступая, и контролируя каждое движение, любимого, ожидая пиздюлей. Тяжко вздохнув, Леви отошел к ближайшему дереву где умостился присев у корней. Я уже было открыл рот для новой тирады, как услышал… — Я расскажу один раз. Кому расскажешь -труп. Еще будешь доставать-труп. Тебе все понятно? Я от радости чуть не запрыгал на месте и активно закивал головой, присаживаясь рядом с ним. Но под угрюмым взглядом решил поумерить свой пыл заодно чуть, отсев. А то мало ли? Закрыв глаза, и откинув голову назад, капитан погрузился в воспоминания, а я заставлял себя не любоваться видом сильной оголенной шеи… Помолчав минуту, он начал свой рассказ. — Моя мать была проституткой, и померла, когда мне было лет пять. Тогда меня забрал дядя. Он был бойцом в гарнизоне. Жили мы бедно, да и в грязи немереной. Дядя был бойцом до мозга костей и уборка с готовкой ему не были нужны. Он жил своей работой, почти не появляясь дома. С самых первых дней, как я стал жить с ним, он стал брать меня в гарнизон. Тогда он научил меня всему, что я знаю. Он был единственной моей семьей. В то время я мнил о себе слишком многое, поступал по своему разумению. Я не был бандитом, но бил морды многим. Единственными моими друзьями были Смит и Зоэ. Когда я вырос, то поступил в гарнизон, хотя мне это было не интересно, но дядя настоял. Выполнял я свою работу через одно место, в надежде, что меня уволят. Однажды за очередной промах я должен был подготавливать и проверять УПМ на весь гарнизон. Сделал я это лишь частично. На следующий день была очередная разведка за стены, моему дяде выпало дежурство. Его отряд должен был прикрывать разведку, но узнал я об этом в последний момент. Я хотел предупредить, что оборудование находиться в плохом состоянии и его нельзя использовать, но было поздно. Взяв УПМ, я отправился на стену. Но от моего дяди осталась лишь часть в руке титана. Я не успел. Помню, что я кинулся в атаку, но все происходящее слилось в одно. Меня тогда вытащил Эрвин. Теперь я понимаю, что малейшее не повиновение приказам может стоить многих жизней. Тогда погибло около тридцати человек. Наступила тишина, Леви закончил свой рассказ, и сейчас мы молча сидели, думая, каждый о своем. Теперь я понимаю, почему он так замкнут. Его гложет чувство вины, из-за его самодеяности погиб единственный близкий человек. Я вижу, что он не хочет кого-либо впускать свое сердце, так как боится потерять его. Он сделает все, что бы по его вине не гибли люди. И может его ненависть к титанам не уступает по силе чувствам Джегера. — Я теперь понимаю почему вы не кого не подпускаете к себе близко. — капрал, приоткрыв один глаз, начал на меня косо смотреть. Но я выскажу свое мнение, хоть и огребу потом. — Но я думаю, что тем самым вы делаете себе только хуже — скептически, поднятая бровь, послужила мне ответом — Человек, который имеет верных друзей гораздо сильнее, а если у него есть тот ради кого он живет, то он сделает невозможное. Взять хотя бы Микасу, ради своей единственной семьи в лице Эрена она не раз делала невозможное. Сомневаюсь, что вы часто встречали девушек подобных ей, которые преодолели все препятствия судьбы. Но даже у нее были моменты, когда она могла сломаться, и тут ей помогал верный друг Армин, всегда поддерживающий своих друзей, в трудную минуту. Не каждый человек способен пройти через то, что прошли они. А им всегда помогала их дружба, они друг для друга являются семьей. — Думать тебе нельзя, бред начинаешь нести. — мой пламенный монолог прервал безразличный голос капрала. Пока Леви сверлил меня угрюмым взглядом я улыбался, ведь теперь мне приоткрыта завеса тайны «Аккерман» и однажды я разобью его отчуждение, заставлю увидеть жизнь вне поля сражения. Я буду до последнего бороться за его сердце. Пару минут, поразглядывав мою довольную и оптимистичную физиономию, Аккерман все-таки вышел из себя и я был отправлен в полет с ноги. Вот как он умудряется так плавно и быстро двигаться, что я пропустил момент удара? По-моему это называется грацией гепарда, кстати, они тоже малыши среди крупных кошачьих… Какое интересное совпадение. — Вали и что бы больше такой трусливый сопляк мне не советовал. Встав и помахав ручкой капитану, от чего у оного начал дергаться глаз, я удрал на максимально доступной мне скорости. Уже лежа в своей кровати, я долго размышлял, о услышанном, пытаясь сообразить, как мне лучше донести до него свою мысль. POV Леви Сопляк удирал от меня на максимальной скорости, так что догнать и укоротить его язык, не представлялось возможным. Недавно всколышенные воспоминания скреблись кошками на душе. Та малая толика облегчения от того, что я рассказал свое прошлое, лишь навела смуту в душе. А ему надо полностью себя контролировать и не допускать лишних эмоций. А этот засранец мало того, что имеет поражающий талант доводить меня до бешенства в пару слов, так теперь из-за него я задумался о том, что в жизни есть, что-то и по мимо войны, и череды смертей. Но мне эти глупые мысли лишь навредят, ведь когда нечего терять человек идет до последнего. Я дойду до своей цели, мы освободим человечество от титанов. А любовь, дружба? Это делает человека слабым, как когда-то меня. Полностью полагаясь на дядю я был беспомощен, что стоило жизни многим. Многие люди живут эмоциями, как звери инстинктами, их я презираю, так как от них один вред, они не могут четко идти к своей цели. А этот недотитан предлагает мне влиться в ряды этих жалких созданий? Я скоро не выдержу и убью его вместе со всеми его гениальными идеями, обеспечив себе прежнюю спокойную жизнь. Не смотря на то, что он жалкий заморыш, он умудрился везде сунуть свой нос, добравшись даже до меня. Своим чертовым оптимизмом он внушает ложные иллюзии кадетам, что в будущем аукнется на поле сражения. А дрессировке он не поддаётся. Возможно, он, как ребенок пытается, что-то доказать взрослым? Хм…если не реагировать на его выходки он перебеситься и успокоиться? Думаю, стоит попробовать. Но это завтра, а пока еще есть много не улаженных дел. Конец POV Леви