Яойная мечта

После моей первой вылазки прошло полторы недели. Очнулся я тогда только на следующий день, как мне сказали, я пробыл сутки в отключке. За это время наш отряд вернулся за стены и активно думал (в основном начальство, остальные просто охеревали), что же со мной делать. К тому моменту коллективом, в лице Смита и Зоэ, было решено активно использовать, открывшуюся способность недотитана, то есть меня. Так же, как впоследствии я узнал, Эрвин проводил ту вылазку так, как знал о близком нахождении макаки, и хотел знать, что я на их стороне, и чем наша встреча закончиться. Поэтому наша святая троица лидеров все время нахождения в лесу была рядом. Как следствие они все видели и слышали. И перед ними стала проблема, что же произойдет со мной через пару недель, и как не дать тому титану меня забрать. Как только я очнулся, мне был устроен форменный допрос. Я кое-как отбрехался, что ни чего об этом не знаю. Я ведь тоже не знаю, что должно случиться, я только знал, что этого очень сильно ждала та парочка. Но мне повезло. Волевым решением Смита, я буду жить. И более того меня спрячут на то время пока обезьяна не перестанет меня искать. Как мне сказали он тогда смог сбежать, бросив тело титана. С тех пор его несколько раз мельком видели около стены. Милый Смит решил, сбагрить меня на Леви, и отослать в глушь около стены Сина. Вот большое титанье спасибо ему за это! Я наедине с капралом! Меня тогда от радости чуть не распирало, еле удержал себя в руках и не показал безумной радости. Оставшееся время до нашего с капралам отъезда меня сделали главным доктором… Но тут был не большой тупик. Я не знал, как у меня тогда получилось восстановить ногу Жану. А так же желающих первыми отдаться в руки, не чего не знающего титана, не было. Первым под опытным стал, конечно-же Эрвин. Тогда половина отряда чуть ли бунт подняла, не доверяя своего командира мне, но он был не приклонен. После, получасовых бесплодных попыток у меня получилось. Если бы не дикая слабость, прыгал бы я хлопая в ладошки. Мне всегда было до слез обидно за Смита. Великий солдат и командир и так изуродован… Как оказалось мне достаточно держаться за пациента, и представить как протекают процессы в здоровой конечности. И тут же я в падаю в некое подобие транса, и перед моими глазами бежит процесс восстановления. Все это забирало кучу сил, и я лежал пластом. И самое неприятное это дикая боль, и если у меня она шла отголосками на периферии сознания, то пациент чувствовал всю гамму чувств. На что Эрвин терпеливый и крепкий орешек, но и он под конец процедуры орал благим голосом. Из плюсов которыми порадовала Ханджи, занимало это мало времени. Эта извращенка засекала! Пока остальные панически думали как отодрать невменяемого меня, от орущего Смита, она приговаривая: «быстрее» с азартом наблюдала за временем. В общем одну руку я восстановил за две минуты с копейками. После этого остальные с превеликим не желанием, но пошли на мои целительские пытки. Излечить восьмерых, с разной тяжестью ранениями, у меня заняло неделю. После каждого «пациента» я был выжат, как лимон, и если надо было восстанавливать конечность, то после я до следующего дня был бесполезной лужицей. За это время я не точно капрала не видел не разу, а даже не кого из ребят. Лежал у себя в клеточке принимая раненых, а после пытаясь прийти в себя. Единственной кто обо мне, замученном, заботился, была Ханджи. Мы с ней много общались. К концу недели мы стали почти закадычными друзьями, если не брать в расчет ее материнские повадки, по отношению ко мне. После выбравшись на свободу, я оставшиеся три дня, провел в общении с ребятами. Меня временно освободили от тренировок, и экспериментов очкастой. Мне требовалось восстановиться, и быть полным сил, так нам с капралом предстоит марш бросок, по пересечённой местности. Если проще, то нам с капралом надо было за день добраться до места укрытия, причем пешком и с запасами пищи на плечах. Мы должны были, как партизаны, не оставляя следов, пройти лесом. За три дня своей свободы, я так и не смог подловить Аккермана, который видимо, тренировал навыки партизана, постоянно скрываясь от меня. А может, я просто достал его еще до вылазки. Когда я поинтересовался у Ханджи где капрал, якобы мне интересно узнать подробнее о моём сокрытии, она порадовала меня тем, что капрал от предстоящих перспектив сорвался и на орал на Смита, последний крайне опрометчиво отдал приказ капитану, предварительно не отойдя от него. По словам Зое Леви был просто в бешенстве, что и понятно, учитывая как, я его доставал. Жаль, что из-за этого досталось Смиту. Для себя решив, хоть немного задобрить нашего чистоплюя, я последние два дня, пока ребята тренировались, добровольно занялся уборкой. Капрал не впечатлялся и по-моему ждет подвоха, кидая на меня, убийственные взгляды. И вот настал долгожданный день «побега». Меня пришла будить Ханджи, подгоняя, с утренними процедурами. Вещи собраны еще вчера, там лишь пара комплектов простой сменной одежды, и запасы еды на две недели. Смит с Ханджи определили это, как минимальный срок для неизвестного ожидаемого созревания. Что же должно произойти ни кто не представлял в полной мере. Зое даже выдвинула версию, что созрев я рвану. После такой ее гениальной идеи от меня часть отряда инстинктивно шарахалась, другие косо смотрели, и лишь ребята из 104 меня поддерживали, хотя сами не знали чего от меня ожидать. Я выхожу во двор. Аккерман и Смит уже ждут нас. Леви сверлит меня недовольным взглядом, пока очкастая активно тискает меня на прощание. Наконец, обслюнявив меня полностью, Ханджи выпустила меня из ручек, и я по быстрому спрятался за спиной капрала, под его извечное цыканье. — Леви, — Кивок Смита на оного -Алек — пристальный взгляд на меня — Ваша задача укрыться на этот срок так, что бы Обезьяноподобный титан вас не нашел. — Эрвин бросил тяжелый взгляд на капрала — Аккерман, вся ответственность на тебе. Алек нужен нам сейчас, как никогда и твоя задача сохранить его. — И не забудь записать все изменения малыша! — бешенная в своем репертуаре… — Я все понял. Мы идем? — Леви кидает вопросительный взгляд на Смит, а и получив кивок, разворачивается и уходит. Я опомнившись, хватаю сумку на подобии рюкзака и бегу за ним. А где его вещи? — Эм… Капитан вы забыли вещи!.. Любимый остановился и медленно повернувшись, кинул на меня взгляд, как на полного идиота. Не понял? Я изгибаю бровь. Тяжело вздохнув, Леви снисходит до объяснения. — Ты думаешь, я буду тащить мешок? — Да? — А ты подумал, что мне надо прокладывать дорогу? Мне надо будет заходить в перед, и корректировать маршрут. И ты предлагаешь мне бегать с мешком на плечах? — Нет? Ответа я не получил, лишь зрело чувство своей никчемности под ожидающим взором Леви. Не дождавшись понимания мной ситуации, капрал быстрым шагом вернулся назад и мне в голову прилетел тяжеленный мешок. Теперь дошло. Я грузовая лошадь, что будет тащить весь груз. Весь день перехода заполнился картиной мелькающей под ногами лесной почвы. Я следовал за капралом, шаг в шаг. Иногда были остановки, когда он уходил в перед проверять наш путь. А я сгибаясь под грузом заплечных мешков, утыкался носом в землю и тщательно следовал за любимым, что бы не дай бог, где хрустнула веточка или остался отпечаток обуви. К вечеру когда у меня из желаний осталось только упасть и подохнуть Аккерман остановился. Кое-как разогнувшись, под хруст костей я огляделся. Мы были в непролазной чаще. Где-то недалеко был еле слышен шум воды, скорее всего небольшой ручеек. А впереди… Избушка из фильмов ужаса. Маленькая, покосившееся, почерневшая изба. Вся заросшая, прямо из стены проросло деревце, окна зияли провалами черноты, соломенная крыша топорщилась в разные стороны. Я туда не ногой! Посмотрел на капрала… Чистюля был в культурном шоке от увиденного. Как я его понимаю… Резко развернувшись он вернулся на пару метров назад к большому раскидистому дубу. — Сегодня спим здесь. — тон не терпит возражений, но я только за. Быстро скинув мешки, я достал наши походные одеяла, и мы не болтая уместились под деревом. Уже закрывая глаза, я представлял, как чудесно было бы проснуться в объятьях любимого. Разбудил меня резкий и болезненный удар под дых. Разлепив глаза, я понял: 1 — рань несусветная так, как темень еще. 2 — мое желание проснуться в объятьях капрала почти осуществилось. Почти потому, как я его обнимал во сне, но это было без ответно. 3 — меня сейчас убьют… Пока я собирал мозги в кучку и не переставал лапать Леви, последний потерял таки терпение, и сейчас я летел в полуметре над землей и восхвалял бога, который не дал попасть капралу по самому ценному. А дальше наступил ад на земле, разверзлись врата геенны огненный… И продлился сей кошмар два дня и название ему «Генеральная Уборка» или «Леви Атакует». Все два дня я пытался вспомнить все свои грехи и понять, за что на меня была ниспослана кара, в виде главного чистоплюя и допотопной свалки. Как я выжил не знаю, но ко второй ночи, когда мы все-таки закончили и заселились в лачуге, я просто упал в углу. Сил переодеваться, и расстилать одеяло не было, я просто в туже секунду отрубился. Проснулся от яркого света, бьющего в глаза, наконец не ночью! В следующую секунду я согнулся пополам от дикой боли в животе. По телу медленно разгорался пожар. Кости начало ломить. Поясница и бедра вообще отваливались. Дышать становилось тяжело. Новая волна боли и сквозь стиснутые зубы прорывается тихий, хриплый стон. — И этого мы ждали? Не впечатляет. Спокойный, холодный голос. Открыв глаза, вижу до блеска, начищенные сапоги. Леви. Звук шагов. Он куда-то отошёл и вернулся. В голове легкий шум и соображаю я туго. Слышу не понятный шелест.  — Что чувствуешь? Неужели капрал проявит заботу? В надежде на чудо, я еле поднимаю голову на него и… Офигеть! Какая забота? О чем это я? Тот спокойно наблюдая за моими мучениями, готовится записывать подробности! Мое настроение резко глотнуло таблеточку озверина. Меня одолело желание врезать одному чистоплюю по самое не могу. Я подскочил и занеся руку для удара ринулся на капрала… Свои силы я переоценил. Мое трясущееся тельце чуть поднявшись, шлепнулось задом кверху, и носом в блестящие сапоги… Мой противник брезгливо, убрав ноги, и цыкнув ушел. А мне вдруг стало обидно. Истерика пришла из неоткуда. Секунда и слезы ручьем текут по лицу, и мне кажется, что весь мир против меня. Где-то на краю сознания я понимаю, что это не нормально, но остановиться не могу. Меня скручивает новый и более сильный приступ боли. По комнатке раздаётся скулеж вперемешку со всхлипами. За всей бурей эмоций я не замечал, что происходит вокруг. Но вдруг почувствовал укол. Дернувшись и распахнув глаза, попытался понять, что происходит. Наткнулся на спокойный взгляд серебряных глаз. Меня начало в них затягивать. Мне чудилось, что на дне этих завораживающих глаз я вижу сочувствие и каплю доброты. Пока я, раскрыв рот, тонул в его глазах, я не заметил, что игла покинула тело. Миг и те осколки чувств пропали. И вот передо мной стоит обычный, без эмоциональный Леви. Не ужели привиделось? Что Алек, уже глюки? И тут меня пробрал ржачь над своей детской наивностью. Корчась на полу от смеха, и приступов боли я пытался сообразить, что же со мной происходит? Это то самое созревание? Мамочки, а сколько оно длиться? Смех грозил перейти в слезы. Но меня так же резко отпустило. Я лежал на полу внимательно анализируя свои чувства. Боль была глухая и в принципе терпимая. В эмоциях наступила апатия. В теле была слабость, но потихоньку силы возвращались. Низ живота, поясницу и задницу неимоверно тянуло. И что все это значит? Так и не найдя ответов, я решил, что надо вставать. Скорее всего, по утихшей боли, Леви дал мне обезболивающее. Вот за, что я его люблю! Не смотря на всю его грубость и пофигизм к окружающим, у него есть сердце. Он добрый, и изо всех сил пытается помочь человечеству выжить. Даже такому ничтожному титану, проявляет своеобразную, грубоватую доброту. А сколько раз он спасал нас с Эреном от, разошедшейся Ханджи? Скольких он вытащил из лап титанов? Хоть на первый взгляд кажется, что он грубый чурбан с замашками садиста, но его действия говорят об обратном. А человека надо судить по поступкам, а не по обертке. Шатаясь, на подгибающихся ногах я вышел во вторую, из имевшихся, комнатку. Леви, раскинувшись на стуле, сидел за столом. Я присел за второй стул напротив него, где сейчас стояла тарелка с дымящейся едой и кружка с чаем. Чувствую, щас прослежусь от счастья. Такая забота! Черт! Опять эмоции скачут. Они там, что завели американскую горку? В сетки взяв себя в руки, шепчу спасибо, не поднимая головы так, как улыбка счастливого идиота, явно не к месту. — У меня задание вернуть тебя живым, а не морить голодом. Тот же безразличный тон. Но для меня это самый родной и любимый голос. — Всё равно спасибо. Тишина. Я начинаю есть. Руки еще чу-чуть дрожат, но чувствую себя лучше. Тишина не давит, наоборот в ней уютно. Когда я поел и начал пить чай Леви завел разговор. — Как состояние? — и шелест бумаги. Поднимаю глаза. Капрал напротив сидит с листом и чернильной ручкой. Ханджи. Она просила записать все. И его интерес может быть ограничен лишь этим, но я буду верить в лучшее, теща надежду. Вздохнув, я рассказал о всех ощущениях с момента пробуждения. Мне было стыдно за свое поведение. Очень стыдно, и я каждое слово выдавливал из себя. Когда я закончил, капрал так же спокойно встал и пошел убирать бумаги. Я остался сидеть соляным столбом. Проходя мимо меня, Леви еле ощутимо потрепал меня по голове. Это… Была… Поддержка? Я сидел все так же памятником себе-шокированному, а капрал вернулся и встал рядом. Так как я не обратил на это внимания, я получил подзатыльник, но почему-то он был слабее, чем обычно и я не слетел со стула. Смотрю на капрала. — Я сейчас уйду. — Куды? Не бросай меня! — мне надо проверить ближайшие территории — Фух… меня не бросают. — Хоть ты сейчас и ползать не сможешь, но я все-таки спрошу. — И внимательный, давящий взгляд. Потом он отводит глаза и кивает куда-то позади меня. Я смотрю. Цепи. А я то думал, почему у него весь мешок чуть ли не в три раза тяжелее моего! И когда успел установить? — У тебя хватит мозгов сидеть тут спокойно? — Да! Еще посверлив меня взглядом, капрал направился к двери. Уже в проходе он оглянулся. — Ни шагу. Весь его вид говорил, что подчинение и только подчинение. А я смотрел завороженно и кивал, как дурак. (Бета: почему «как» даже обидно)) А почему? Все, из-за открывшейся картины. Аккерман стоял спиной ко мне, чуть повернувшись, и смотря на меня. Его силуэт обволакивал свет. Волосы трепал ветерок. Сейчас у него не было жабо и две пуговки расстёгнуты, открывая сногсшибательный вид на шею и ключицы под лучами солнышка. Блять, у меня сейчас слюнки потекут! Чуть нахмурившись, от моей счастливой улыбки, капрал все-таки уходит. Я все там же. Перед глазами стоит все та же картина. Жар, до этого слегка гулявший по телу, резко усилился. Я почувствовал первую волну возбуждения. Кое-как я вернулся в комнату и повалился на пол, облокотившись на свой мешок. Следом за той картиной замелькали другие. Капрал. Везде он. От картин отвлекли чувства. В паху уже горел пожар, и возбужденному члену, было больно от трения с жесткой тканью штанов. В низу возникла странная влажность. Меня мелко потряхивало. Струился пот. Дыхание сбито и в нос ударяет нежный запах ландыша с примесью кедра. От анального колечка и вдоль поясницы ощутимо потянуло и что-то хлюпнуло. Я, сидя с расширившимися глазами, понял, что из моей задницы что-то вытекло с тем самым звуком. Трясущимися руками, стоя на коленях я стянул штаны. Рука сразу же устремилась к дырочке. Из нее вытекла тонкая струйка вязкой жидкости! Блять что за… Додумать не смог. От простого прикосновения к анусу меня ощутимо тряхнуло. По телу прокатилась волна возбуждения сметая все мысли. Осталось лишь жаждущая пульсация в анусе, и колом, стоящем члене. Не удержавшись на трясущихся ручках, я обратно облокотился на вещи. Руки сами потянулись к дырочке. Внутрь нырнули сразу два пальчика. И я пропал. Пальчики одной руки бешено двигались внутри меня. Другая рука надрачивала, перевозбужденный член. По всему телу током проходило возбуждение. Живот и пах сводило от боли. С глаз катились слезы. Из сорванного горла в вперемешку лились хрипы и стоны боли и наслаждения. Я не мог кончить. Возбуждение лишь нарастало, неся прорву боли организму. А в голове шептал голос. Когда он появился не знаю. Но его настойчивый шепот сводил с сума:«Больше… Слишком мало… Больше… Недостаточно…'' Шизофрения подкралась незаметно. Вся гамма чувств боли и возбуждения свела меня с ума. А перед глазами все так же стоял образ капрала. Вдруг до моего, затуманенного сознания, достиг звук открывающейся двери, а следом я почувствовал его. Запах. Терпкий, сводящий с ума в долю секунды. Горьковатый запах чая, фоном, которому служили нотки бергамота и молока. От одного аромата по мне прошла более яркая волна наслаждения… Шиза сменила пластинку и начала нашёптывать вдвое энергичнее: ''Да… Больше… Надо больше… Все… Нам надо все…'' Потянувшись вслед за запах я встаю на четвереньки… Дверь в комнату открывается с ноги. Леви. Сделав пару шагов он замирает, и его глаза расширяются. Он наверное впервые в таком шоке. Представляю картину из всего такого озабоченного меня… Не давая ему прейти в себя я кидаюсь на него. Повалив его на пол, я оказался сверху. Это лицо. Эти глаза. Этот человек сводил меня с ума на протяжении многих лет. А сейчас он мой. Но Аккерман пришёл в себя. Удар по голове. Но хренушки. Я на взводе. У меня сейчас состояние аффекта. Я не слетел. Но так дело не пойдет. Схватив его за руки, завожу их ему за голову. Я сильнее. Сила титана слегка холодит кровь. Я не обращаюсь. Но она мне послушна. Миг и из рук льётся вязкой массой мое покрытие. Оно тут же твердеет фиксируя руки. Пока любимый не очухался от моей наглости, я быстро фиксирую по одной его ноги. — Какого ты творишь тварь?.. Нежное касание кончиками пальцев и рот капрала заткнут тем же окаром. Какая прекрасная картина. Подо мной лежит, пышущий яростью, Леви. В воздухе на фоне моего тягучего аромата, пробивается струйка, сводящего с ума, запаха капрала. Внутренний голос все настойчивее шепчет. По телу проходит очередная судорога наслаждения и боли. Да, я хочу все. Резко разрываю рубашку на мечущемся мужчине. Руки жадно опускаются исследовать столь желанное тело. Наклонившись, влажными губами провожу дорожку от ушка к ключицам. Нежно захватываю бледную кожу губами и начинаю посасывать. Мой первый засос. Следом второй, третий… и так нескончаемо. Я не могу остановиться. Возбуждение зашкаливает, и я начинаю тереться возбужденным членом о его пах. Отклика на свои действия я почти не ощущаю. Не дело! Резко отстранившись и глянув, в полные бешенства глаза, опускаюсь в низ. Когти из алмаза. Нежный рывок. И путь к самому ценному свободен. Член передо мной почти не эрегирован, но все-таки реакция есть. Нежно оттянув кожу резко вбираю головку в рот. Подо мной судорожно дернулось тело Капрала. Есть контакт. Не на что больше не обращая внимания, я занялся столь желанным делом. Обхватить яички, легко перекатывая. Обвести кончиком языка головку и опуститься по всей длине, подрагивавшего и растущего члена. Вобрать в себя целиком чувствуя, как он твердеет и головка проскальзывает в гортань. Ускорить движения головы. И вот желаемый результат достигнут. С сожалением отрываюсь от столь приятного занятия, но боль от желания затуманивает мозг. Осталось лишь желание получить его внутрь себя. Внутренний голос уже не прекращая шепчет: ''Все… Больше…'' Плавно переместился выше усаживаясь верхом. На меня смотрят яростные, возбужденные глаза, завораживающие цветом темного, свинцового неба во время шторма. Прикрыв глаза, полностью отдаюсь инстинктам и чувствам. Приподнявшись, ввожу его в себя. Меня тут же прошибают волны удовольствия. Меня ломает. Я начинаю двигаться, цепляясь за бедра и живот Леви. Мои ногти оставляют кровавые борозды. Все мысли слились в одну. Всё. Я хочу все. Движения резкие и сильные. В ответ мне, бедра мужчины поддаются вверх. Все тело рвет на части от наслаждения. Вся комната наполнена моими криками и стонами, тихим, судорожным дыханием капрала. Очередной мощный толчок по до мной… И изнутри ударяет струя семени… Вспышка оргазма… Меня прожигает на сквозь… Я изливаюсь спермой, а анус сводит судорогой, сжимая меня изнутри. Падаю на крепкую мужскую грудь. Сознание утонувшее в вспышке оргазма, медленно покидает тело, оставляя слабую тушку в одиночестве. Уходя в небытие, я не замечаю боли в сужающемся вокруг члена, анусе.