Яойная мечта

POV Леви Просыпаюсь уже утром. Для меня не привычно вставать так поздно. Но за прошедшую неделю, я начал к этому привыкать. Целая неделя безумного секс марафона с Аликом. Хотя нет. Это не он. Я отчетливо вижу, что он не контролирует свои действия. Лишь краткий промежуток времени, обычно спросонок, я вижу прежние голубые глаза. В них мелькает страх, непонимание и где-то надежда. Но после взгляд заволакивает белизна, оставляя лишь похоть. А меня просто использовали для ее удовлетворения. Бесило это до не возможности. И где-то в глубине души мне было больно от мысли, что это не сам мелкий. Возможно, если он осознано этого хотел, меня бы не бесила так эта ситуация. Ко мне уже привычно прижималось тело блондина. Высвободившись из тонких рук, ухожу на кухню. Черт. Если это продолжиться, он меня до смерти затрахает. Стараясь отвлечься от мыслей, первым делом готовлю чай. Обычно к концу чаепития эта сволочь просыпается. Странно. Я уже, не только выпил две кружки чая, но и приготовил завтрак, а его все нет. Просидев еще полчаса, иду проверять недотитана. Все так же спит. Что ж, надеюсь, этот кошмар закончился. Решив не терять времени зря, я отправился на проверку территории. Но как же тяжело после такой недели двигаться вообще, а уж о том, что мне приходится пробежать не один километр по лесу, вообще страшно сказать. Радует лишь то, что когда мелкий засранец прейдет в себя, я ему устрою персональный ад. Конец POV Леви POV Алек Все тело ломит. Ощущение, что из меня делали отбивную. Про задницу вообще молчу. Такое чувство, как будто меня минимум месяц, без продыха, имели. При последней мысли, перед моими глазами промелькнул ряд одуряющих картинок. Вот Леви подомной, с разорванной рубашкой. Член, колом стоящий, с капелькой смазки… Как моя фантазия не загнулась такое мне подкидывая? Особенно, когда так болит причинное место. Слегка потянувшись, морщусь. Всё-таки, как болит зад, и где регенерация? Приоткрыв глаза, нашел глазами жалкое подобие окошка. Обеденное время. Помню, как ушел Леви. И у меня проснулось желание, я по дурости решил себе помочь. Дальше не помню. Странно. Но видимо капрал еще не пришёл. Надо встать и убрать следы преступления. Собравшись рывком сажусь. Ох… Поясницу прострелила боль, и следом волна жара. Регенерация. Как я умудрился себя так уделать? Что я творил? Аккуратно спускаюсь рукой к колечку. Блять, что-то вязкое! Подношу испачканные пальцы к лицу… Сперма?.. Как?! Откуда?! Из-за сидячего положения, из меня, с тихим хлюпаньем, вышла еще порция… Спермы?.. Перед глазами снова пронеслись те картинки… Или Воспоминания?! Мамочки!..Что я делал? Как сквозь вату проходят воспоминания диких ощущений экстаза… Аромата, кружащего голову… Я накинулся на капрала? Но как он это допустил? Почему я жив? Тут отчетливым экшеном пронеслось… Воспоминание… Мои руки держат руки капрала. С них стекает алмазное покрытие, фиксируя. Как это у меня получилось? Но меня это не интересует. А вот то, что я ходячий труп… Он меня убьет… Живот, дико заурчал. Вот кого ничего не колышет! Просидев так минут десять, и попрощавшись с жизнью раз десять, я не выдержал урчания живота и решил вставать. В моем родном мире, во времена смертной казни, заключенным накрывали последний обед. Значит, я тоже имею на него право. Организм медленно, но приходил в себя. Жар от регенерации спал. Больше ничего не болело. Но была слабость и до чертиков хотелось жрать. Встав, и оглядев себя, пришёл в ужас. Ран или синяков не было, что и не удивительно, только восстановился. Но почти все тело покрыто засохшей спермой. Из колечка опять потекло. Боже сколько это длилось? Я точно труп. И самое обидное, не помню почти ничего. То чего я так сильно хотел, случилось, а нет ни одного воспоминания. На повторение я даже не надеюсь, тут бы выжить каким ни будь чудом. Решив не тратить последние минуты жизни, я на скоро, вытеревшись, оделся. А вот дальше крендец. Я подошел к двери, ведущей, наподобие кухни, и замер. А если Леви там? Что меня ждет? Как мне смотреть ему в глаза? Сколько я гипнотизировал дверь взглядом, не знаю, но желудок дал мне пенделя, и я вышел. Пусто. Тут его нет. Где же он? Но есть и плюсы. Я пока живу. Подойдя к камину, заглядываю в котелок. Мм… полный похлебки, из картошки и мяса. Взяв котелок, водрузил его на стол. Есть хотелось неимоверно, и я не стал париться наливанием еды в миску. Первая ложка. Вкуснятина какая. Ел без остановки. Остановился лишь тогда, когда ложка перестала зачерпывать еду из пустого котелка. Я что все съел? Так там же литров семь было… А голод не улегся. Оглядев голодным взглядом, растущего организма титана, кухню. В затемнённом уголке мешок. Пахнет хлебом. Подойдя убедился в догадках. Лежало там, около пятнадцати кирпичиков. А брали мы на две недели двадцать. Неужели мы за три неполных дня съели пять? Что-то не помню, что бы на хлеб налегали. Значит, в памяти пропал день, а то и два. Черт… Точно убьет. Живот опять заурчал. Взяв кирпичик, я принялся наслаждаться вкусом выпечки, без всяких добавок и химикатов. Аппетит был не нормальным. Я через силу остановил себя на четвертой буханке. Еле отполз за стол. Животик округлился от конкретного переедания, но по-прежнему бухтел. А меня безбожно клонило в сон. По телу разливалось приятное тепло, и факт не удобной позы меня не остановил. И через минуту я сладко спал. Просыпаться было лень. Но давящее ощущение в районе головы не давало ускользнуть в сон. Зевнув, пытаюсь потянуться, но тут я понимаю, что сплю за столом. Подняв голову, я проморгался и встретился с ледяными, серыми глазами. Ох… Мамочки… Я начинаю икать… Рефлекторно, зажав рот, расширившимися глазами, с ужасом наблюдаю за Леви. Пред мысленным взором проплывают роковые картинки. Я кажется, начинаю икать сильнее. А сузившиеся и потемневшие глаза внимательно меня разглядывают. Я забыл, как дышать. Сердце провалилось уже сквозь пол. Но тут Леви, закрыв глаза, откидывает голову назад, чуть морщиться. Моя судьба сейчас решиться! Ааа… Страшно то как. Аккерман, резко опустив голову, смотрит на меня. В его взгляде мелькает, что-то непонятное. Вроде сожаление или тоска. Но точно, сказать не могу, он, промелькнув, скрылись за безразличным взглядом стальных глаз. — Что ты помнишь? — как всегда безразличный голос. — Я.ик…не помню.ик…поч.ик.ти…не…ик чего…ик.ли.ик.шь…неко…ик…то…ик…рые…момен…ик…ты…но…ик… — Хватит! ТЦ… Ты, как трусливая овца. — капрал явно злиться и сейчас я огребу, не только словесно. — Так, как ты себя не контролировал, я убивать тебя не буду. — Правда?! — Но если, кто об этом узнает, то ты будешь умирать мучительно и долго. — Весь вид капрала не оставляет не одного сомнения в его словах… — Со Смитом и Зоэ я буду говорить сам. Раздраженно вздохнув, он взялся за кружку, а я все так же сижу… Неужели он ничего не сделает? Почему? Может, я хоть не много ему нравлюсь? Ага, щас Алек, нравишься если только задницей… Вслед моему саркастичному внутреннему самобичеванию, раздается раздражённое: «Ты не охренел?» — Ааа? — блин, я как овца блею. — Ты испытываешь мое терпение или мазохист? — Эм… -ТЦ. Идиот! Вон отсюда! И чтобы я тебя не видел до отъезда. И меня сдуло, как ветром. Пролетело пять дней. Я почти безвылазно сидел во второй комнате. Леви же обитал в первой. Но виделись мы часто. Меня одолевает просто дикий голод. Я постоянно совершал набеги на кухню, под недовольное цыканье капрала. На пятый день он ворвался в комнату и, бросив, что он не собирается гробиться из-за прожорливости глиста, и мы с рассвета выдвигаемся назад. Леви был в бешенстве. Последние два дня ему пришлось охотиться. Стыдно признаться, но я сожрал все запасы. Что нашло на меня, не знаю, но есть хотелось нестерпимо и постоянно. А так же я стал спать раза в два больше. Сам себе я напоминал хомяка. Жру непомерно и сплю. Ужас… Как мне хотелось отдаться в ручки Ханджи не передать словами. Она, возможно, смогла бы вернуть все в нормальное русло. Но одно радует. Больше перепадов настроения не было. Если не считать затянувшеюся меланхолию, не свойственную мне, одним из перепадов. Подняли меня ощутимым пинком по ребрам. На дворе темень. Глаза слипаются, хоть спички ставь. Дорога превратилась для меня в кошмар. Если полдня я как-то осилил, то дальше меня начало вырубать. Но любимый, не дал мне уснуть при дороге, огревая щедрыми подзатыльниками. Еды с собой не было, так что мы шли под песни моего животика и бешеные взгляды капрала. К вечеру, когда мы почти дошли, нас было тяжело узнать. Я полудохлый трупик, с огромной шишкой на голове, регенерация пару часов назад уволилась, сказала переработка у нее большая. А Леви бешено сверкал глазами, точнее одним, второй часто дергался, и что-то шипел сквозь зубы. Но как говориться дорогу осилит идущий, и мы всё-таки дошли. Нас встретил, дежуривший отряд, кто был, не помню, я практически спал. — Кронштейн! Это в подвал! М-да… капрал в бешенстве. Последнее, что помню я, шел по направлению к своей клеточке, но потом было, что-то мягкое и пахнувшее свежестью, и я уснул. Видимо не дошёл. Конец POV Алика POV Леви Я еле доплелся до избушки. Черт. Этот засранец, выжил из меня все силы. Открываю дверь и передо мной чудная картина, спящего, за столом засранца. Подойдя ближе убеждаюсь, что эта свинья ела из котелка. Я терпеть не могу, когда в общую посуду залезают своими ложками. Может я и брезгливый, но мне это дико не нравиться. Подхватываю котелок, что бы вылить содержимое и замечаю, что он пуст. Этот заморыш все сожрал? Хотя учитывая, что неделю он почти не ел это возможно. Налив себе чаю, я сел, напротив ожидая пробуждения паренька. Продрыхла, это зараза до вечера. И как спать то не устал? Потянувшись и по зевав, он соизволил открыть глаза и увидеть меня. Судя по широко раскрытым глазам и страху в них, он что-то да помнил. Во мне опять вскипела ярость. То, как со мной обошлись, бесило. А паренек напугался еще больше, и начал икать. И это надежда человечества номер два? Спрашиваю, что же он помнит. В ответ мне тихий заикающийся лепет. Черт. Резко оборвав паренька, начинаю думать. Насколько я понимаю, я был прав и всего он не помнит. Но совесть и стыд его гложат. Он боится последствий. Как бы ранее я на него не злился, но убивать я его не могу. Да и стоит признать, что мне его скорее пожалеть хочется, чем убить. Его поведение не соответствовало обычному, и я его воспринимал, как другую личность, но сейчас передо мной был именно Алик. Бесит. Вроде и надо бы хотя бы отходить, а рука не поднимается. Раздосадованный своими мыслями выношу вердикт, что убивать я его не буду. Припугнув велю молчать, мне еще слухов не хватало. И с Ханджи и Эрвином я поговорю, он, и слова не вымолвит. За место того, чтобы убежать и оставить меня в покое он продолжает тупо сидеть. Пришлось ускорить. Три дня прошли в очередных проблемах. Впрочем, с этим недотитаном без них не бывает. Теперь он сменил свою озабоченность с плотской на желудочную. За три дня эта зараза сожрала недельный запас продуктов! Плюс, постоянно мелькает перед глазами, что бесит неимоверно. Последнее время меня назойливо донимает мысль, как бы повел себя мелкий, если бы все то, что произошло, было бы при полном осознании происходящего? Как бы он себя повел? Был бы таким же страстным? Воспоминания постоянно крутились в голове не давая покоя. А тут и сама причина моих бед постоянно маячит перед глазами, с самым невинным и жалостливым выражением лица. Как ему удавалось постоянно лишать меня спокойствия и выводить из себя в доли секунды, я не знаю, но меня это злит. Почему я так быстро выхожу из себя? К чему эти бредовые мысли? Может это моя персональная кара, в лице одного недотитана? А на четвертый день из-за прожорливости одного глиста, мне пришлось еще и охотиться. Маневрируя на УПМ, я занимался самой бесполезным делом — пытался убить, чертова оленя. Это полная ерунда. На пятый день мое терпение лопнуло. С меня хватит. Больше строить из себя няньку не буду. Пора возвращаться, к действительно важным делам. Но моя персональная проблема этим не ограничилась. Всю обратную дорогу, я слушал, хреновы урчания живота, на всю округу, а после обеда пришлось еще, и контролировать идиота. Это как надо умудриться засыпать в пути и притом пройдя всего полдня? Под конец дня меня, конкретно колотило от бешенства, еще чу-чуть и тонкая шейка блондина будет в моих руках. Черт. Опять не те мысли. Хоть я уже и не надеялся, но мы пришли. Велев Криштэйну отвести это недоразумение в подвал, я пошел убивать Смита. Позади раздался глухой звук. Обернувшись, вижу валяющегося парня, а рядом стоит ничего, не понимающий, Жан. — Что стоим? Сам не дошел, отнеси. Кадет спохватившись, закинул тело на плече и пошел. И кто так носит? Но это уже не мое дело. С меня осталось только обо всем доложить. На миг мне даже стало грустно, но откинув все эмоции, я иду завершать дело. А дальше меня ждет прежняя спокойная жизнь. Здесь мне не надо будет возиться с этим чудом. Надо свисти общение к минимуму. Слишком часто, я стал думать о нем. Конец POV Леви