Яойная мечта

Со дня абсурдной свадебки прошло чуть больше месяца. Сказать, что окружающие были в шоке — эт, о ничего не сказать. Леви на этот счет ничего не говорил, но колечко-то носил. Бравые шингеки, побоялись спросить у великого воина человечества на прямую. А когда в тот же день увидали меня с колечком… В общем шепотков было море в каждом углу. Даже «пофигистичная» Микаса, открыв рот, провожала меня шокированным взглядом. Подойти и узнать все у меня они не смогли все по той же хмурой «причине» со стальными глазами. А я от таких любопытствующих поглядываний, на мою скромную персонку, начал материться в слух, так как дольше уже краснеть было не куда. Хотя их понять можно. Первый однополый брак. И у кого?! У самого неприступного и «пофигистичного» человека: Леви Акермана! Честно, я тоже был в шоке, но довольно быстро пришёл в себя. У меня цель: сыграть на ревности капрала «марш Мельдесона», а это очень не просто. Все особи мужского, да и женского пола, узнав, что я теперь «капралов», шарахались от меня, как от прокажённого, ибо злить Акермана, не хотел никто. Промучившись с этим вопросом недельку, я всё-таки пришел к решению проблемы. Все до банального просто, не хотят сами подходить -подойду я, и я сразу же воплотил идею в жизнь. К счастью ребятам не сильно доставалось. Капрал сразу понял, что это мои «закидоны», но мне он ничего сделать не мог. Беременных титанчиков обижать ни-ни. Поэтому он молча, скрипя зубами, оттаскивал меня от очередной жертвы моих грандиозных замыслов. И вот сейчас, я, опять поймав момент, когда милый меня не может контролировать, иду на охоту. Так, Смит занял его пару часов назад. Обычно Леви с ними справляется часа за три. Хех, спешит меня ловить. Значит у меня около часа в запасе, самое время идти искать очередного подопытного. Выйдя во двор, я стал оглядываться так: имеется Эрен и Ханджи. Там ловить нечего — она его не отдаст. Так… Во, там Криштейн! Он как раз ко мне спиной, и увидеть надвигающуюся круглую угрозу не может. Фух… Всего десяток метров, а я уже устал. Животик вырос до немыслимых размеров, и теперь я был косолапым колобком. М-да… Мне не соблазнять надо, а смешить всех своим видом. Но я поставил цель! Подкравшись таки к Жану, который копался в УПМ, и потерял бдительность, я вешаюсь тому на шею. Моя жертва вздрогнула и медленно повернула голову, предчувствуя проблемы своей пятой точкой. Осмотрев свою проблему, в виде прекрасного меня, он тяжко вздохнув смирился. Правильное решение, я ж настырный. И теперь я с оптимизмом висел на рядовом, время от времени, наводя шорох в его шевелюре, и прижимаясь щекой к мускулистой спине. Жертва, опустив лапки, не подавала признаков жизни. Эх, наивный я! Надеялся хоть на какие-то действия с его стороны, которые могли бы спровоцировать капрала. Промурыжив его еще немного, я сменил тактику, и начал выписывать пальчиком невесомые узоры, на обнаженной части шеи. Ммм… Это же возбуждает! — Алик прекрати пожалуйста! — ооо, а голосок то дрогнул. — Что? Я ж ничего не делаю. — Алик! — Да. Да. Я тебя слушаю, Криштейн. — Прекрати так делать! — о, как мы нервно то шипим. Значит у нашего Жанчика шейка — то чувствительная. Возможно сегодня у меня все сработает. — Тогда так! — и я пробегаю пальчиками за ушком, по подбородку и кадыку, обвожу ключицы. — Стой! Прекрати! А то я… — Что ты? Ммм? А отвечать то стыдно. Я даже вижу, как его щеки заливает румянец. Ну все, пропал шингек. Теперь двумя руками выписываю пируэты на спине. Вдоль позвоночника, ребер. И легкие вздрагивания только уверяют меня в правильности действий. Промучав его еще минуток двадцать, уже слышу, что дыхание сбивается, и становится более глубоким. Со стороны крыльца слышно громкий хлопок дверей — сто процентов, милый ищет меня. Прекращаю свои домогательства. Перевернувшись облокотился спиной к Жану и прикрыл глазки: короче, я тут мирно сплю, а вот этот извращенец от этого возбудился! А, так называемый, «извращенец» замер, видимо до него доперло, что грядет большая жопа. Быстрые, еле слышные шаги. Вот они замирают. Меня толкают в локоть: раз, два. Я ''нехотя'' открываю глазки и активно зеваю, я ж тут типа спал. Меня скептически оглядел уставший Леви, и тут он решил обратить внимания на мою очередную игрушку. И вот его глазки расширились, правильно, «стояк» заметил. Ооо, как быстро мы в ярость пришли! — Сэр! Это не я! Честно! Я не добровольно! — Криштейн впечатлился злым Леви, и теперь отчаянно оправдывался, чуть ли не со слезами на глазах. — Что б я тебя не видел! — тихий, едва слышный сквозь стиснутые зубы, приказ, и шингека след простыл. Видимо, и в этот раз меня раскусили. А глазки-то, глазки! Так бешенство в них и пылает! Надо бы напомнить, что меня бить нельзя, вот никак нельзя. — Эм… Капитан, меня убивать нельзя. — тихо сообщаю я очевидное, и контролирую его движения, а то со мной любая выдержка дает сбой. — Да неужели? — ооо, заговорил! Обычно молча бесится! — Да. Да. Да. Совсем нельзя. — А если ты охерел на столько, что средь белого дня на кадетов кидаешься? — А не средь белого дня можно, да? Ой, зря я это сказанул-то! Боюсь, теперь милого остановить от моего убийства, будет сложно. — Только посмей, гаденыш! — меня так аккуратненько приподняли за перед рубашенки, и активно так угрожали. — А почему нельзя то? — я конченый «суицидник». — Потому, что я тебя убью. — А за что тут убивать? — Моя собственность — мне под нос тычут колечком, не имеет права быть пользованной другими! — Ооо… Я понял! Ты ревнуешь! — главное не слишком радоваться. — Тебя-то? Было бы, что ревновать! — а глаза-то отвел, голубчик! Хоть голос и звучит резко и грубо, но тебя выдают мелкие детали поведения. — Ну это единственный разумный вывод, при виде твоей агрессии, когда рядом со мной мужской пол. — Агрессия обоснована тем, что я не люблю, когда мою СОБСТВЕННОСТЬ трогают другие, даже если она мне не нужна в принципе. — Леви, голосом сделал акцент, на одно слово, а у меня набатом било в голове: ''не нужна''. Было очень обидно и больно. И меня «понесло». — Ну, если я был так тебе не нужен, то позволь узнать, мой МИЛЫЙ муженек. Какого хуя был нужен этот цирк со свадьбой? Если бы не этот абсурд, у меня бы был шанс жениться по любви, и не на такой бездушной сволочи! — мой пламенный монолог, остановила хлесткая пощёчина. — Ты, ошибка природы, вякать вздумал? Мои решения не обсуждаются! Я так поступил ради ребенка и чтобы было по совести, а ты, неблагодарный, ещё и не доволен?! — Да мне твоя совесть сто лет не нужна! Чем жить с злобным коротышкой, лучше вообще всю жизнь прожить одному! — И это говорит озабоченная недоросль, кидающаяся на все движущееся?! — Да я, в отличии от тебя, не скрытый извращенец, который при первой возможности был рад меня поиметь, когда я не мог отпора дать! — Я?! Да это ты, сучёныш озабоченный, на мне скакал! — Да ты!.. — сей пламенный спор, грозящий перейти в неравный мордобой, остановила резкая боль. По крайней мере я резко заткнулся, почувствовав резкую болезненную судорогу внизу живота. И, замерев, расширившимися глазами смотрел на злого Акермана. — Что, слов нет?! — Нееет… Я… — мой голос как-то резко сел и превратился в тихий, невнятный шёпот. — Нет? Я? Неужели просветление в твоем мозгу, и ты решил извиниться? — Да щас! Я еще извиняться буду! Но чуть взбодрившись, резко ему отвечаю. — Нет. Я рожаю! — Ааа. — и такой изысканный шок на мордашке капрала. — Б-блять! Меня от шока отпустили, и я снова осел на траву. В моей головушке быстро нарастал марафон мыслей, Рожать! Как?! Мне это представлять страшно! Боже, я не хочу! Можно, я до конца дней своих беременным прохожу?! Так, пока Леви в прострации, удираем. Перетерпев еще одну резкую судорогу, я, переместившись в уже родную позу «раком», пополз. Я, конечно, очень наивный, но вдруг? Вдруг смогу удрать от этой проблемы? Но моим мечтам не суждено было сбыться, и, как только я преодолел пару метров, милый очнулся. — Ты куда? — Отсюда. — Кабинет Ханджи в другой стороне. — А я не туда. — А куда же?! — Отсюда подальше! — Ты рехнулся?! — меня резко догнали и, подхватив под руки, поставили на две своих, но меня опять пронзила боль, и я обвис на его руках. Секунда, и меня уже взяли на руки, и развернулись в сторону замка. — Нет! Я туда не хочу! — Дурень! Тебе рожать надо! Чего ты там не хочешь? Родить на улице, как шавка хочешь? — Да я вообще рожать не хочу! — о, здравствуй, истерика. Ты, видать, недалеко ходила то. — Это как? — Леви от моего ответа стал в ступор, и даже сбавил ход. — Так! Я рожать не хочу! — Милый смотрит на меня, как на идиота полнейшего. А вы что думали?! Рожающий парень — это не цветочки, это большие такие ягодки! — Ты умом тронулся? Что за бред ты несешь?! — под тяжелым взглядом мне совсем плохо стало, и тут еще очередные схватки! — Я боюсь… — на глаза непроизвольно навернулись слезы, и горло сдавили спазмы. Еще пару секунд Леви смотрел на меня растерянно, но тут его взгляд потеплел. — Я буду рядом. Со мной же не так страшно? — и такой спокойный, уверенный тон… Всхлипывая, я медленно кивнул головой. И правда, с таким человеком, как Аккерман, не страшно. Меня посильнее прижали к себе и ускорили шаги. Я же, уткнувшись носом в белоснежную рубашку, скрипя зубами, пытался не стонать от накатывающих приступов боли. А интервал между ними уменьшался все быстрее. Когда я уже начал всё-таки постанывать, то услышал грохот. Отвлёкшись от своей медитации, и груди капрала, я огляделся. Мы стояли в кабинете Зоэ, и его хозяйка на данный момент пыталась натянуть очки, видимо от нашего появления они совершили побег с положенного места. — Алик рожает! Леви, как всегда, краток, но очкастой этого хватает. Она побежала куда-то в район стеллажей, на ходу крикнув: — Ложи его на стол в соседней комнате! Ааа! Какой стол?! Не хочу! Я отчаянно вцепился в рубашку капрала, бросая на того умоляющие взгляды. Поглядев на мою испуганную моську, Леви сделал неожиданное, он поцеловал меня. Нежно, ласково и успокаивающе коснулся губ. Когда от меня оторвались, я был в шоке, а он, тем временем, уже водрузил ценную ношу на, что-то холодное и жёсткое. Я, прийдя в себя, вцепился в это. А это-то столик… Мама… Окончательно запаниковать мне не дала Ханджи. Она всучила Аккерману полный стакан какой-то мутной жидкости. Что-то мне ее запах напоминает… — Влей в него до последней капли. — четкий и спокойный голос очкастой я слышу впервые. И это мне внушает доверие. Ведь это означает, что она серьезна и собрана, как никогда. Меня жестко фиксируют, чуть приподняв голову. Губ касается стакан, и я безропотно пью прохладную, терпкую жижу, а по телу сразу пробегает волна тепла. Я стараюсь внимательно смотреть в спокойные глаза любимого, а сознание постепенно уплывает в сладкую негу. Спасибо Зое, я переживу этот кошмар в мягких объятьях небытия. Конец POV Алек POV Леви Передо мной медленно погружался в сон малыш, а я тихо корил себя: я ведь хотел добиться его доверия! А вместо этого «повелся» на глупую провокацию и наорал на него. И резко начались роды. Я уже не задаюсь вопросом, почему так остро реагирую на всё связанное с Аликом, принимая это как должное. Я просто следовал первоначальным целям и желаниям, но вот выходило плохо. Я впервые так опростоволосился, и теперь меня ждет неизвестность. Выживет ли мелкий? А ребенок? И почему я не смог сдержаться? Но есть и плюсы, когда я пообещал ему поддержку, он не оттолкнул меня. Мне даже кажется, он был благодарен, и мой поцелуй, призванный отвлечь издерганного малыша, не вызвал его отвращения. Его взгляд был так по-милому шокирован, но никаких отрицательных эмоций. От мыслей меня отвлекла Зое. — Так, Леви, бегом грей воду вон в тех тазах, — и указание в нужную сторону — только не до кипятка! Нам в ней мыть ребенка. Я на автомате выполнял порученное. Я возможно скоро стану отцом. Мысли путались. От боязни, что я спровоцировал преждевременные роды, до суматошного состояния. Как держать-то детей? Я маленьких не видел ни разу в жизни! И почему я не изучил литературу? Я о маленьких ни чего не знаю. Черт! Я же взял на себя всю ответственность, и ни черта не знаю! А в голове все не укладывалось, что я буду отцом. У нас будет маленький пищащий сверток. Мой и Алика. Чувства перемешались, и я не мог понять, как я к этому отношусь. Выполнив порученное, я возвращаюсь обратно, и замираю: эта ненормальная разрезала кожу на животе, а вот под ней… Показалась плотная сеть мышц с двумя уплотнениями по бокам. Несколько канатов этой ''сети'' были алмазными. Вот очкастая прикоснулась к одному. От ее движения тот рассыпался, открывая вид на что-то очень похожее на малюсенькую ручку. Дальше она действует увереннее, убирая все блестящие ''нити''. Вот она берет скальпель, и аккуратно надрезает еще одну нить, не покрытую алмазом. Та легко поддаётся. Еще несколько движений по правой стороне, и мы видим маленькую головку. То уплотнение находиться на спине ребенка. Не трогая его она аккуратно срезает остальные путы. Миг, и ребенок у нее на руках. Я в шоке смотрю на этот комок. А учёная не теряя времени засовывает ему палец в ротик, и подцепив сгусток, освобождает ему ротовую полость. Легкий хлопок по спине, и жалобный детский плач-крик. Она аккуратно проводит по его спине, и резко дернув, отдирает кусок того странного уплотнения, а ребенок заходится криком все сильнее. — Бери аккуратно. Держи под спинку и головку. Аккуратно обмой его и закутай. — С этими уверенными словами мне всучили плачущее нечто. — Эмм… Может ты? — я в первый раз в жизни так не уверен в себе. — А ты посмотри туда. — и кивок головы в сторону Алика, а там… Сквозь остатки ''сети'' можно увидеть еще одного ребенка! — У нас двойня! — и на ее лице столько искренней радости. А мне, тем временем, аккуратно вложили в руки грязный пищащий комочек. Он был весь в крови. Аккуратно держа младенца, я опустил его в воду. Придерживая одной рукой, второй я медленно смывал кровь. Маленькое, худое тельце красноватого цвета я спокойно удерживал на одной руке. Головка оказалась с мелкими чёрненькими волосками. Личико сильно хмурилось, будто крайне недовольно. Так громко маленький не кричал. Лишь тихонечко хныкал. Хрупкая грудная клетка, меньше моей ладони. Тончайшие ручонки, с мизерными, сжатыми в кулачок, пальцами. Хм. А это вроде мальчик. Ножечки не толще рук, а пальцы совсем крохотные. Аккуратно, подняв уже засыпающего ребенка, укутал в приготовленное полотенце. Так же аккуратно положил на локоть. И тут раздаётся еще один писк, а вот и второй. Ко мне подходит Ханджи с еще одним горланящим комочком. Она молча и быстро его моет. А это тоже мальчик. Охереть. У меня два сына! Минут пять я стоял в полнейшем шоке. У. Меня. Два. Сына. Отвлек меня от прострации детский плач. Малыш на руках завозился, и недовольно заскулил. Второй быстро подхватил брата. Я с надеждой посмотрел на лыбящуюся Зое. — Есть хотят. Есть? Смотрю на ''мамочку''. Ну груди-то у него не появилось, это факт. Лежал он так же: без сознания. Живот забинтованный и плоский. — А с ним… — Все в порядке, только регенерация медленная. — Очкастая уже понимает меня без слов. Это хорошо. Я щас ничего путевого не скажу. — Держи второго, и идите в комнату Алика. Я сейчас принесу молока из столовой. — А… — За Алика не переживай, он еще минимум час будет в отключке, а потом, скорее всего, будет спать. Всё-таки стресс, и нагрузка на организм. — Да. — мой словарный запас явно сдох, в связи с последними событиями. Мне вручили второй пищащий комочек. Из полотенца торчала темноволосая макушка. Как можно аккуратнее держа, я отправился в комнату. Мне впервые сложно представить и просчитать, что меня ждет впереди. Эта ссора с Аликом, два пищащих малыша, которые уже кажутся чем-то родным и дорогим. Как же все сложится? Что со всем этим делать? Конец POV Леви --------------- Орфография и пунктуация сохранены максимально приближёнными к оригинальному тексту, с целью сохранения оригинальности текста (примечания редактора).