Понимание

И только солнце знает, как надо светить, Как только снег растает, в нас будет вода,

      Это произошло, когда наконец достаточно выросшие киберлюди начали подниматься вверх, проламывая этаж. Сейчас они заполоняли следующий этаж, еще пока только самый первый в их списке, проба пера, если можно так назвать геноцид, который они устраивали. Мисси грустно глядела в окно на проходящих мимо бездушных воинов. Она выглядела измученно.       Сидевший рядом Мастер повернулся к ней и заметил неладное. — Что такое, милая? Разве тебе не нравится? Наши детки подросли, и теперь могут наконец выйти в свет. Неужели тебя это не радует? — Нет. — Мисси повернулась к Мастеру. Ее лицо словно исхудало, скулы выделились рельефом на матовой коже, голубые глаза заполнились серыми размывами и глядели отчужденно. — Почему? — Мастер ласково обнял ее за плечи и прижал к себе. — Моя сладость не должна грустить. Что случилось? — Сегодня будет тяжелый день. — Мисси прикрыла глаза и зарылась лицом под черное пальто, прислушиваясь к успокаивающему биению одного из сердец Мастера и вдыхая приятный аромат цитрусовых духов и знакомого тела. — Для нас обоих.       Им не хотелось разрывать эту позу. В комнате стояла атмосфера чего-то тяжелого, неизбежного, и только в этом объятии они могли найти убежище, только оно отделяло их от какого-то, еще пока еле ощутимого, но близящегося конца. Но ничего не вечно, и эта минута близости должна была закончиться.       Мисси высвободилась из объятий Мастера, резко отодвинувшись от него и оставив в полном непонимании, и, протянув ему руку, сказала: — Пойдем за мной.       Взяв друг друга под руку, они вышли за заполненную железными воинами улицу, еще пока полную травы и кислорода, с красивыми деревьями и облаками, за которыми виднелся напоминающий о реальном положении дел номер.       Так как солдатики их не замечали, пара спокойно прошла между ними и направилась, ведомая Мисси, куда-то вдаль по дороге.       Их прогулка заняла около тридцати минут, пока они наконец не дошли до искомого места.       Это был непримечательный полуразрушенный сарай, окруженный живописным пейзажем: яркое темно-голубое, переходящее в светло-серое ближе к горизонту, небо, поле, заполненное высокими колосьями пшеницы и ржи, отливающими золотыми и желтыми оттенками, и кустарники и деревья, очерчивающие эту картину зеленой каемкой.       Мастер не стал спрашивать, почему они пришли именно сюда. Он просто повиновался. Он уже научился этому, привык, и поэтому просто следовал за Мисси.       Они молча вошли в то, что осталось от сарая. Крыша была проломлена в нескольких местах, поэтому сумрак внутри шатких стен разрывался лучами мнимого словно солнечного света. Частые пылинки поблескивали в этом свету, разлетаясь в разные стороны от каждого дуновения воздуха.       Мисси подвела Мастера к ковру, лежащему на полу, затем ее рука выскользнула из его, и она нагнулась к полу, отдернула ковер, пошарила руками и наконец зацепилась за еле заметную ручку и подняла ровно вырезанный кусок дерева, скрывавший проход в подвал здания. Мастер подошел и аккуратно заглянул внутрь. Там, съежившись от страха, сидела мать, обнимающая ребенка. Она прижимала к себе мальчика лет одиннадцати-двенадцати и тихо молилась своим богам, словно стараясь не замечать грозную нависшую над ней парочку. Слезы катились из ее глаз на дрожащего ребенка. — Забери его, Мастер. — сказала Мисси, ровно, словно это не самое жуткое, что она могла сказать в этой ситуации. — Что? — Мастер удивленно посмотрел на нее. — Ты все равно сделаешь это с помощью киберлюдей. Что мешает тебе сделать это сейчас? — Она повелительно подняла свой подбородок. — Ладно. — сдавленно сказал Мастер. Он спустился по лестнице вниз и встал над женщиной в нерешительности. Та еще крепче прижала сынишку к себе, понимая, что ничего не изменить, но борясь до конца.       Сглотнув, Мастер неуверенно потянул к ней руки, но, собравшись, оттолкнул ее от закричавшего ребенка одним движением и, обхватив колотящего его мальчишку, вылез из подвала и захлопнул его. Под досками надрывно кричала женщина, она билась в пол снизу, но не могла выбраться, потому что Мастер стоял на нем. Заткнув вопящему ребенку рот скомканной тканью, Мисси взяла его на свои руки и понесла из сарая. Мастер пошел за ней, оставив кричащую бессильную мать в полном одиночестве.       Вернувшись обратно в место своего обитания, Мисси уложила обессилевшего от попыток вырваться ребенка на пол. — Зачем мы его сюда принесли, Мисси? — Мастер не хотел угадывать, что может произойти сейчас. Ему было просто страшно. — Убей его, Мастер. Своими руками. — Жестко сказала она. Зрачки Мастера сузились. Он напряженно смотрел в глаза Мисси, не в силах даже ответить на это. — Не смотри на меня так. Ты делаешь это с тысячами людей. Просто не сам, а с помощью их же самих, превращенных в орудие убийства. Я хочу, чтобы ты разорвал грудь этого ребенка самостоятельно, без оружия, чтобы ты почувствовал себя настоящим убийцей, а не просто повелителем жестянок.       Мастер посмотрел на ребенка. Перед его глазами стояла картина с рыдающей матерью. Ребенок был безоружен, слаб и невинен. А Мисси была права.       Он подошел к мальчику ближе. — Удуши его.       Повинуясь, Мастер склонился к ребенку и обхватил руками его тонкую шею. Но он не мог. — Мисси… — тишина в ответ. — Мисси! — он зажмурился от напряжения. — Мисси, я не могу! Это же просто ребенок. — То есть среди всех остальных, кого ты убил, не было детей? Матерей? Стариков?       Мастеру было нечего сказать. Он начинал понимать. И это было ужасное осознание. Оно едким колом вошло ему в грудь, протаранив оба сердца и разлилось жидким холодом по венам, сковывая все тело. — Да, ты понял. Больно, правда? Жутко? Страшно? Гадко от самого себя? Вот какой ты. Это все сделал ты. Все их убил ты, и никто другой, вся вина лежит на тебе. И ты должен дойти этот путь до конца. Тебе придется убить этого ребенка.       Мастер плакал. Он понимал, что убьет этого мальчишку, и от того только больше ужасался от этой ситуации. Его разум затуманивало облако осознания, мешая мыслить. Слезы текли непроизвольно.       Он обхватил пальцами нежную шею мальчика. Вены яростно гнали кровь, отбивая бешеный ритм под его руками. ребенок был напуган и даже не мог закричать от ужаса приближающейся смерти. Мастер не мог открыть глаза и посмотреть на это, он был слишком разбит, поэтому он просто тихо прошептал: — Прости. — Руки сжались сильнее, и послышался хруст переламываемой шеи.       В венах под пальцами еще чувствовался слабый ток крови, когда Мастер наконец смог открыть глаза, чтобы увидеть содеянное.       Труп ребенка пока не сильно отличался от некогда живого тела. Он был теплый и мягкий, почти живой, только закатившиеся в предсмертной муке глаза и застывшая грудная клетка указывали на произошедшее.       Мастер остекленело смотрел на тело с несколько мгновений, а затем откинул его от себя в испуге и сам отпрянул от него. Не сумев встать, он упал на поясницу, и, раскорячившись, отполз от мертвеца. Лицо его было белым, как полотно.       Мисси молчала. Он посмотрел на нее, немного неразумно, словно в горячке. Он искал поддержки, но встретил лишь холодный жесткий взгляд. — Теперь вырви ему сердце. Как жестянкам. — лицо убийцы вытянулось. — Я… я не могу, Мисси. Это ужасно. — он прижался к ее ногам, раздавленный и разбитый, полностью уничтоженный и наконец понимающий Мисси. Нелегко ему далось это понимание. Как и ей. — Придется. — Она опустилась к плачущему Мастеру и, вложив в его руки скальпель, подвела к начинающему медленно стекленеть трупу. — Давай. — Она говорила нежно, успокаивающе, назидательно, пытаясь как бы успокоить Мастера, который был уже на грани, практически сходя с ума.       Он, не полностью понимая, что делает, приблизился к холодному сухому телу и провел дрожащим скальпелем по груди, из-за чего не удалось сразу разрезать кожу и пришлось повторить это. Дальше шла грудная клетка. Мастер растащил руками кожу и разрезал и ее тоже, словно лопнув надутый шарик. Внутри показались склизкие маленькие органы. Завоняло, словно на скотобойне, внутренними жидкостями и легким, еще едва заметным, запахом разложения.       Мастер сунул свою руку внутрь, между легкими. Вырвавшаяся из капилляров и вен кровь растерлась жижей по его коже, куски органической ткани забились под ногти, чужие ребра уперлись в грудную клетку. Мастера тошнило, но он уже не мог остановить происходящее, потому что Мисси наблюдала за ним, Мисси заставляла его делать это, а он был слишком неразумен сейчас, чтобы противостоять.       Найдя маленький комок, бывший некогда главным разносчиком крови ребенка, Мастер дернул его и порвал соединения аорты, вен и артерий, сочленявшие аппарат с телом.       Он вынул сердце из зияющей кровавой дыры и поднял его вверх на вытянутой руке перед собой, смотря на то, что сотворил, слово не веря в это. Глаза Мастера сейчас были не менее безжизненные, чем у ребенка, чью жизнь он окончил на этом полу, окровавленная рука и туловище тряслись в судороге подступающей истерики, а сердце куском мяса лежало на красной ладони.       Мастер сжал сердце в руке, и оно внезапно выскользнуло из нее и упало на грязный пол, испачкавшись в пыли и от того потеряв свой блеск.       Мастер смотрел. Мисси тоже.       Она обняла его сзади. — Мне нужен Доктор. — Он потерял сознание от шока.