Мечты материальны

В дверь постучались, я как раз заваривала чай с мятой. Долив кипятка в чайник, я закрыла его и пошла открывать. Каково мое изумление, когда открыв дверь, я увидела героя моей книги. Живого, с таким же взглядом, что на фото. Он молча дал мне листок бумаги. "Ордер на арест" Я пробежалась глазами по листку. - Простите, я не понимаю. - Мисс, там изложено все ясно. Работа вашей программы, нанесла вред программному обеспечению аугментированного организма. - Но она безопасна, проверена даже. Чем она навредила? - Ваша программа синхронизировалась с чипом и привела к сбоям - я навредила ему? Как? - Она не может самопроизвольно подключаться к сети, тем более к чипу, требуется разрешение. - Так или иначе это произошло. Мы изымем, вашу оргтехнику, для тщательного осмотра, потом вам вернут, если посчитают это безвредным. За ним зашли трое человек в форме. - Но я не террористка. - Разберемся - он был холодный, как его взгляд, который теперь меня пугал, таков был и его голос. Всю мою технику собрали, даже костюм. Натоптали, грязь повсюду. Эта грязь словно в моей душе, об меня вытерли ноги. - До свидания, вас вызовут. - Куда? - Это зависит от того, что мы найдем - кинул он и ушел. Я осталась одна, ничего нет, даже смысла и люди предают. Села на стул и зарыдала. Сказочная Прага допустила, что бы ее мечтателей лишали мечты и рвали крылья. Жестоко и больно. Больно делают, даже те, кого мечтатели любят. Мне все говорили, что бы я занялась писательским делом, да это сложно, но я делала. Это стало смыслом, а его отобрали. Отобрал мой же герой. В ОГ программу отдали Ченгу. - Проверяй. - Чего это? - Программка одна пришлось изъять, сама по интернету с чипами связывается, без разрешения владельца и чипа, и программы. - Хорошо, посмотрим, что за пират там. Я пошел, у меня выходной. - Умеешь ты Дженсен другим работы прибавить. - Для этого и живу. Я пошел домой. - Дженсен, ты чего наделал? - голос Вацлава был осуждающим. - Все по инструкции. А что? - Та самая девушка приходила, Лолита. Адам, на ней лица нет. - Ее били? - Не знаю, что ты с ней сделал, лицо вспухшее, глаза красные, взяла парочку книжек про любовь, даже заплатить забыла. - Откуда ты знаешь, что это она? - Увидел в каком она состоянии, пытался утешить, вот и спросил, она все рассказала. Говорил тебе, давай сам, но нет ты же решил так. - Вацлав, все будет хорошо. Все к лучшему, а свои произведения можно и на бумаге писать, никому от этого плохо не станет. - Чудовище ты бесчувственное, видно, к прекрасному не тянешься. - Коллер, за языком следи, я мир хочу сделать немного прекраснее, просто надо сажать тех, кто нарушает подобную идиллию. - Она просто опасна, я смотрю. - Не утрируй. - Иди и извинись, хотя бы извинись. - Это когда ты нанялся на работу, вместо моей совести? - Недавно. Ты, меня, понял, Дженсен - повторил он медленно. Я убиралась по дому, после гостей. Унять бы боль, какими-то действиями, отвлечься. Это на время. Дома стало хоть немного чисто, и не радовало. Неожиданный гость нагрянул, когда я читала книжку, купленную в "Машине времени", такой добрый продавец, хоть и чудной на вид. Стучали настойчиво. Возможно, за остальным пришли. За дверью он. - Пришли забрать последнее? – я пропустила его, но с ним никого не было. - Нет, просто я погорячился. Мой чип был взломан. При моей работе, это недопустимо, понимаете. Я работаю в серьезной организации, им не нужен нестабильный сотрудник, тем более ауг. - Что я сделаю? Я вас не взламывала, ничего с вами не делала, я обычный пользователь, и не могу делать подобное. - Но как-то вы меня нашли? Подбирали образ. - Вас я увидела на улице и запомнила, а дальше поиск. - Значит взламывали. - Только там, где вы регистрировались по приезду. По имени я нашла про вас все, но после службы в полиции о вас мало, что написано. Ваша карьера скрыта хорошо, примерно представляю, где вы можете работать. - Почему я? - Ваша внешность подходит для создания главного героя, меня что-то внутри подтолкнуло на это. - Не только внешность, но и имя. Лолита, у меня были галлюцинации, что девушка чуть не попала под машину, мой коллега посмотрел на меня как ненормального. Мне казалось я схожу с ума. - Я вам не вредила, - медленно повторила я, - это не моя натура. Она смотрела на меня неотрывно. - Так или иначе, Лолита, это случилось. - Вы отобрали у меня мечту, вы же этого не понимаете. Вы холодный человек, холодный как весь металл, что на вас. Ваше сердце холодное, может, оно и до операции таким было, и сейчас такое, - ее голос начал дрожать, и вот-вот заплачет. Губы задрожали, - а я человек. Меня можно сломать. - И не раз ломали, - в ушах раздался голос Вацлава, - просиди 15 лет в темном подвале, когда били и насиловали. Ее друг, ее спас. Я предупреждал, что ты ее сломаешь. Получай. - Мне больно, - на руках были шрамы, - я же жила этим. Вы чудовище. Я давал ей выговориться, знал, что поступил плохо, но уже не мог повернуть назад. Уже по щекам текли слезы, так много, ворот вокруг майки был мокрым. Молча, подошел и обнял девушку. - Вы меня сломали, вы жестокий, - она била меня по груди кулаком, и плакала, кофта у меня уже мокрая, - как можно быть таким грубым? - Я знаю. Я грубый. Я гладил ее по волосам. - Вы ничего не понимаете, - она всхлипывала. - Да. - Прага, почему ты допустила это, почему мне оборвала крылья? – она сжала в руке рукав моей куртки, голос был приглушенный, охрипший, - почему? Мне делали больно 15 лет, с десяти лет. Теперь снова. - Тише, тише, - я обнял ее крепче, - никого нет. - Знаешь, кто это делал? – сказал Вацлав, - ее отчим, потом выяснили, что он убил ее отца, он врал, что девочка погибла. Этот ублюдок насиловал ее с 10 лет, Адам, ты представь это, она была ребенком, она не понимала этого. Я понимал. Нет того, кто заступиться. - Вы монстр, чудовище с холодным сердцем, - я обнял ее крепче, я почувствовал, ее тело обмякло, и она готова вот-вот упасть. Взял ее на руки и сел на диван. Это так затянулось, или мне кажется, что время тянется. - Все, не плачь больше, - она посмотрела на меня заплаканными глазами, красные, капиллярная сетка покрыла глаз до радужной оболочки, я взял ее лицо в руки, большим пальцем убрал слезу, - кто тебе помог? - Жан, они убили его, он специально для меня написал эту программу, что бы я видела какое действие, даст каждое мое слово. - До, написания программы, - я смотрел ей в глаза, она сидела у меня на коленях. - До, - повторила она, отвернулась в сторону, я убрал руку, - он был моим соседом, на год меня старше, веселый и умный парень. За год до моего освобождения из плена, он начал о чем-то догадываться. Следил. И я за это время искала выход, и нашла. Старая труба. Я про нее 15 лет не догадывалась. Узкая такая, спрятанная под доской, я убрала ее и почувствовала свежий воздух надежды. Каждый день, когда этот человек уходил, я ждала, пока он поднимется по лестнице, убирала доску и звала на помощь. В один прекрасный день меня услышал Жан и вызвал полицию. Я все рассказала, детально, - она задрожала, я взял ее за руку, - я не боялась почему-то. Жан был рядом. - Что с ним случилось? - Он убил его, он вышел из тюрьмы, ему помогли. Жан не сказал, где я, он умер из-за меня. Этот человек меня может, ищет, может, нет. - Зачем эта программа? - Что бы я не чувствовала себя одинокой. Теперь я одна. Жана нет. Она вновь заплакала. - И люди жестокие. - Не все. - Вы жестокий, у вас не сердца. - Я знаю, - я приблизился к губам девушки. Легкое сопротивление. Обычно обнажение души, может стать прелюдией к чему-то большему. Я снял куртку и кинул ее назад. Сколько ей лет? Я не знаю, мне неважно. Воспользовался ее слабостью, страданием. «Ло-ли-та: кончик языка совершает путь в три шажка вниз по нёбу, что бы на третьем столкнуться о зубы. Ло. Ли. Та» Я вспомнил эти строки, целуя девушку, которая давно прошла этот возраст. «Грех мой, душа моя» Нет, я не смогу остаться ней, жизнь сделает так, что бы я остался один. Жизнь давала лишь короткие романы, но такие чувственные. Она лежала на спине, и путей отхода нет, это не призрачный персонаж, которого можно отключить. Дернулась, когда рукой прикоснулся к животу. От губ к ланитам, я терял голову. Потом шея. Дыхание быстрое, как стучало ее сердце. - Руки холодные, - прошептала она, - неужели это не книга. Я чувствую на самом деле. - Да. Все ближе тот самый момент, которого побаиваются некоторые девушки. О, эта неуверенность, дрожь от каждого прикосновения. - А тело теплое, - она сделала глубокий вздох, словно хотела погрузиться в пучину океана. Я был в пучине океана, и меня до сих пор пробирает дрожь от воспоминаний, теперь я ныряю в другой океан. Океан мимолетной любви. Мгновенно, быстро, страстно. Ощущения были непередаваемыми. Она спала рядом, на дворе ночь. Уйти? Но я предам ее просто. Я встал с дивана, пошарил рукой, ища брюки, вот они. Из кармана я достал сигареты. Подошел к окну, открыл, в лицо ударил свежий воздух. Достал из пачки одну сигарету и зажал в зубах. В темноте вспыхнул огонек зажигалки, я затянулся. Сизый дымок потянулся к окну и пропадал в ночных улицах. Что это было? Мимолетная слабость девушки. Слезы, истерики, бессилие. Или же желания? Она хотела быть похожей на свою героиню. Лолита жила жизнью придуманного персонажа. В ночном небе мигал огнями самолет, и звезд не видно. Я выпустил новую струю дыма кольцами. Пять штук. А почему она не испугалась близости, как обычные жертвы изнасилования? Обычно боятся. Пятнадцать лет, это огромный срок. Может, Жан смог ее вылечить? Спал ли он с ней? - Холодно, - сонно сказала она. Я щелчком выбросил сигарету в окно, и закрыл. - Ты где? - Здесь, здесь. Я иду девочка моя. Я лег рядом с ней. - Спи, - я погладил ее по волосам. - Не уходи, - она прижалась ко мне. - Не уйду. Утро, я проснулась от запаха сигарет. Он стоя у окна и курил, одетый, без куртки. Почему я боялась, сказать что-то ему. С пола я взяла платье и надела. - Проснулась? – он посмотрел на меня, но почему в его взгляде снова холод, почему мне холодно, - мне пора. - Мне отдадут программу? - Она пока не проверенна, разве это было ради того, что бы я вернул тебе программу? - Нет, - ответила я виновато, - но ты сам должен понять, что она мне нужна. - За секс не отдаю, то что опасно. Проверят, и отдадут. Он снова холоден. Он не понимал, или не хотел понимать. - Разве, ты готова была отдаться, за то, что не стоит твоих чувств. Зачем я это сделал, я хотел по-человечески, я хотел, просто извинится, мне это было важно. Было важно, что бы с тобой все было хорошо, а ты мне говоришь про программу. Он гневно выкинул сигарету в окно, схватил куртку и ушел, хлопнув дверью. Я услышала шаги по лестнице, они отдалялись. Что я наделала? В обед он пришел. Люди занесли все что забрали у меня, в том числе и программу. Он молча за этим наблюдал. Когда люди вышли, он стоял в дверях и строго смотрел на меня. - Надеюсь, ты довольна, но обо мне забудь. Я не общаюсь с такими как ты. Там тебе все вычистили, там меня нет. Прощай. Он ушел. Грубо, колко. Она сделала больно, неужели, она как девушки из квартала Красных фонарей, готова отдать себя за что-то. Дома я просто взбесился. Достал из шкафа абсент, но бутылка была пустой. Я кинул ее со всего маха на пол. Бутылка разлетелась на тысячи осколков и пара впилась в мое лицо. Больно. Выдохнул, но обида в сердце не унималась. Я ее ненавидел. - Шлюха, - зло повторил я. Мне надо остыть. Я пошел в ванную, что бы хотя бы с тела смыть ее запах, смыть все, что с ней связано. Встал у зеркала, по лицу текла кровь, видно там и были осколки. Из зеркала глядел на меня озлобленный мужчина, глаза полные ярости, мужчина об которого вытерли ноги. Она думала, что через постель добьется от меня возврата своего богатства. - Что ж, ты получила, то что хотела. Что б ты была проклята. Я разделся и зашел под душ.