Добро добром вернётся

      Дорога почти не проглядывалась сквозь плотную снежную стену. Надо бы было поторопиться, но Иван вёл фуру аккуратно. До ближайшей стоянки оставалось километров десять, не больше, глупо было бы застрять, не доехав до неё. Не дай бог, что случится, придётся самому выбираться — сейчас вряд ли кто появится на трассе. Дальнобойщики — народ стреляный и осторожный. А о надвигающейся метели предупреждение слышали все. Кто-то выехал пораньше, кто-то остался переждать непогоду там, где стоял.       Иван тоже хотел двинуться в путь с теми, кто решил успеть до метели прогнать хоть немного вперёд, но, как назло, пробил колесо, вот и пришлось провозиться на холоде, хорошо хоть мужики в беде не оставили. После ремонта просили его не рисковать, но Иван лишь рукой махнул — никак нельзя было задерживаться, его ждали.       Наконец, впереди показались мутные огни придорожного кафе, и Иван выдохнул.       — Ну вот и доехали, — пробормотал он, сбрасывая скорость и сворачивая на еле видимый съезд с трассы.       Из кабины выходить не хотелось, и Иван позволил себе несколько минут посидеть, откинувшись на спинку сиденья, но, вспомнив, зачем торопился сюда, встряхнулся, достал из-за спины куртку и выбрался на улицу.       После тёплой кабины стоять на холодном ветру было зябко. Иван прошёлся между стоящими рядами фурами, высматривая знакомую фигурку.       — Антошка! — позвал он на всякий случай, но ответа не услышал и никто не появился, с радостным визгом бросаясь ему на шею. — Наверное, с мужиками сидит в кафе, — успокоил себя Иван и побрёл к небольшому двухэтажному зданию, от которого ветер иногда доносил звуки музыки и мужского смеха.       Иван отряхнулся от снега, зашёл в жаркое помещение и вновь стал выискивать взглядом того, к кому так спешил, но и тут его ждало разочарование.       — Вано, дорогой! — из-за стойки к нему кинулся плотный невысокий мужчина с ярко выраженной кавказской внешностью. — Сколько лет, сколько зим!       — Здравствуй, Георгий, — Иван крепко пожал протянутую руку. — Да две недели всего и не виделись, — улыбнулся он, а потом тихо спросил: — Антошка здесь?       — Нет, Вано. Сам волнуюсь, неделю его уже не видел. Слышал, мать его совсем плохая, может… — Георгий не договорил, но Иван прекрасно понял, что он хотел сказать.       Грудь сдавило от неприятного предчувствия.       — Я схожу к ним, пожалуй, — пробормотал Иван и уже развернулся, чтобы выйти на улицу, но Георгий вцепился в его локоть, не пуская.       — Вай, какой схожу, дорогой?! Ты видел, что на улице творится? Я тебя не пущу! За ночь ничего не случится, а завтра я тебя сам отвезу, если мальчик не придёт.       — Да что-то неспокойно мне, боюсь, до утра накручу себя…       — Лучше накрутишь себя здесь, чем замёрзнешь там, — Георгий кивнул в сторону двери.       — А если Антошка пошёл сюда и заблудился? — предпринял Иван последнюю попытку.       Георгий покачал головой, ворча что-то по-грузински себе под нос и таща Ивана к «своему» столику.       Это место всегда оставалось свободным, сюда Георгий приглашал только тех, к кому относился с особым уважением, и Иван был из их числа.       — Твой Антошка неглупый пацан, — начал Георгий, когда они уселись. — Я что тебе хотел сказать… Забрал бы ты его, пропадёт он здесь, поверь умному человеку.       — Да я бы с радостью, но кто ж мне позволит? — расстроенно вздохнул Иван. Ему самому эта мысль в голову приходила не раз и не два. — Я ж ему никто.       — Я тут поспрашивал, — Георгий склонился над столом, явно не желая, чтобы его услышал кто-то, кроме Ивана. — У Антошки есть дядя, брат Катерины. Сбежал отсюда, как только паспорт получил, и больше не показывался. Но ходят слухи, что стал уважаемым человеком в городе, работу хорошую имеет, матери, по крайней мере, деньги присылает.       — Георгий, даже если и так, то где мне его искать? Дать объявление: разыскиваю дядю Антона Рыськина, проживающего там-то и там-то?       — Зачем объявление? — взмахнул руками Георгий. — Обижаешь! Я всё узнал! Вот адрес, смотри, он с тобой в одном городе живёт. Тут и улица, и дом, и квартира. Телефона только не знаю.       — Ну ты и жук, — улыбнулся Иван. — Как раздобыл-то?       — Секрет! — хитро блеснул глазами мужчина, поглаживая пышные усы.       — Ясно. Ищите женщину, да, Георгий?       — Слушай, я тебе как другу помочь хочу, а ты обзываешься! — Георгий сделал вид, что обиделся, но Иван слишком хорошо его знал, чтобы поверить.       — Давай адрес, попробую найти, — и Георгий быстро протянул ему клочок бумаги, будто и не сомневался в согласии.       Иван особо не верил в успех, но попытаться стоило. Георгий прав: здесь Антошку не ждало ничего хорошего.       Ночью не спалось, и он часто выходил на крыльцо покурить. Погода стала успокаиваться к утру, и он вглядывался в сторону посёлка, прекрасно понимая, что сейчас ждать глупо. Наверное, Георгий прав, Антошка просто не рискнул в такую погоду выбираться из дома, но сердце всё равно было не на месте.       Уснул Иван только к утру, и сон был тяжёлый, тревожный.       Разбудило его тарахтенье трактора за окном. Иван выглянул на улицу и понял, что выбраться на трассу сегодня не удастся. Мужики крутились у своих машин, матерились, смеялись, но выехать со стоянки никто и не пытался.       «Ну и ладно, днём раньше, днём позже… Оно даже и к лучшему, а то усну за рулём. А так Антошка со мной побудет, порадуется».       В зале было пусто, видимо, все уже успели позавтракать, пока Иван спал. Он уселся за столик, и тут же из боковой двери появился Георгий.       — Доброе утро, дорогой, — радостно поприветствовал он Ивана.       — Доброе, Георгий. Ты обещал со мной в посёлок выбраться, — припомнил Иван вчерашний разговор.       — Помню, помню. Сейчас Стёпка дорогу расчистит, и поедем. Что кушать будешь, Вано?       — Да как-то…       — Э-э, нет, так нельзя! — Георгий развернулся и крикнул кому-то: — Неси мой завтрак! На двоих! — и уже через мгновение перед ними появилось блюдо с горячими ароматными пирожками. — Кушай, дорогой! Таких хачапури даже у меня на родине не делают! — Георгий придвинул блюдо поближе к Ивану. Отказаться от такого угощения не позволила совесть.       Чтобы не обидеть хозяина, Иван ел не торопясь, зная, что без чая Георгий с места не двинется. Хотя сам, была бы его воля, уже торопился бы в посёлок.       Наконец, Георгий выбрался из-за стола, и Иван кинулся за своими вещами. Куртка осталась в комнате, где он спал, но надо было ещё метнуться к машине — там дожидался гостинец для Антошки. В последнюю их встречу мальчишка пожаловался, что рюкзак совсем порвался, и в школу теперь приходится ходить с бабкиной клетчатой китайской сумкой. Над ним и раньше смеялись, а сейчас и вовсе… И Иван сразу по приезде купил хороший рюкзак, не пожалев денег. Сам пробовал лямки на прочность, чтобы подольше прослужил. Но не везти же его пустым, и он набрал ещё всякой мелочи, порадовать пацана.       Георгий придирчиво посмотрел на подарок и покачал головой.       — Хороший ты человек, но не практичный, — сказал он, садясь за руль.       — Думаешь, не понравится? — растерянно спросил Иван.       — Антошке-то? Да он… Как вы говорите? На небе от радости будет? Да только недолго сумка ему прослужит: или мать пропьёт, или пацаны попортят. Слушай, — Георгий заговорил быстро, от чего акцент стал ещё заметнее, — вот я не понимаю, да. Чего им не хватает? Почему злые все такие? Кидаются, как шакалы, на того, кто слабее. Бить стараются из-за угла…       — Это не они такие, это жизнь такая, — попытался оправдать неизвестных ребят Иван, хотя сам был согласен с каждым словом.       — Жизнь… Эй, мы тоже трудно жили, но ведь не были такими, скажи?       — Всякое бывало, — не согласился Иван.       Георгий замолчал и до самого дома, где жили Антошка и его непутёвая мать, не проронил ни слова.       Старый покосившийся домишко был почти до окон завален снегом. За редким забором тоже только снег и ни одного следа присутствия живых существ. Георгий, осмотрев пустынное пространство, решительно направился к такому же дому, стоявшему чуть дальше по улице.       — Уважаемые! — крикнул он через калитку. — Эй, есть кто живой?       — Чего надо? Водка кончилась! — на крыльцо выполз, видимо, хозяин. Иван поморщился, это ж надо довести себя до такого скотского состояния. Из одежды на мужике были старые семейники, валенки и фуфайка. Лицо опухшее и синюшное, украшенное огромным бланшем под заплывшим глазом.       — Зачем водка? Нам водки не надо, нам соседи ваши нужны, — Георгий решил сам вести переговоры.       — Катька-то? Так это, — мужик почесал пузо, переступил с ноги на ногу, — того… Помёрла она намеднись, вот, поминали. Хорошая баба была. Надо бы ещё… А может?.. — он красноречиво щелкнул себя по горлу.       — Не-не-не, нам нельзя, мы за рулём, — отказался Георгий. — А Антон, сын её, где?       — Тоха-то… Дык, это… У бабки, кажется. Где ему быть-то? А может, всё-таки, а?..       — Не, дорогой, извини, нельзя. А бабку как нам найти? — продолжал допрос Георгий.       — Дык, это… Вам на другой конец надо, там спросите Михеевну, вам и покажут.       — Спасибо, уважаемый. Вот, возьмите, помяните Катерину и за нас, — Георгий протянул мужику купюру, и тот, радостно оскалившись, ринулся к ним с крыльца.       — Спасибо тебе, добр человек! — чуть не кланялся он, пока Георгий с Иваном садились в машину. — Помянём, обязательно помянём! Анька, дура! — крикнул он в сторону дома. — Одевайся и дуй за водкой! Катьку будем поминать!       Машина тронулась с места, и Иван уже не увидел, что там за дура Анька. Да и не особо хотел, если честно.       — Ты зачем ему денег дал? Пропьёт же, — пожурил он Георгия, стоило им отъехать.       Георгий не ответил, лишь пожал плечами.