Добро добром вернётся

      Мать Катерины и бабка Антошки нашлась быстро. И с первого взгляда не понравилась ни Ивану, ни Георгию. Выглядела она чуть лучше того соседа, но было видно, что тоже усиленно заливает горе сорокаградусной. В доме стоял стойкий запах гнили и перегара, печь, судя по всему, не топилась довольно давно.       — Добрый день, — Иван решил сам выяснить интересующий его вопрос. — А Антон где?       — Да хто ж знает, где этого бездельника носит! Все нервы мне истрепал! Избаловала его Катька! А я ей говорила, отдай его, толку с него не будет! Ишь, учиться ему надо! Здоровый уже, нет чтобы матери с бабкой помочь, работу каку найти, а он всё в школу бегаеть, — не переставала ворчать эта, с позволения сказать, женщина, проверяя пустые бутылки.       — Так он в школе? — уточнил Иван.       — Там, окаянный!       — Пойдём, — тихо потянул Георгий Ивана за рукав куртки. — В машине его подождём или сами к школе съездим.       Ни ждать, ни ехать не пришлось. Едва они вышли со двора, сразу увидели бредущего по улице Антошку. У Ивана сердце почти остановилось при виде зарёванной мордашки и разбитой губы. Но стоило Антону заметить гостей, как глазёнки радостно засветились, и он с радостным криком «дядя Ваня приехал!» кинулся к ним.       — Ты не переживай, дорогой, — тихо, чтобы не слышал Антошка, говорил Георгий, когда они возвращались в кафе. — Я присмотрю за ним. А ты уж постарайся…       — Наизнанку вывернусь, но заберу, — так же тихо пообещал Иван.       Суетные ему предстоят выходные. Надо будет найти Антошкиного дядьку и уговорить его забрать мальчишку. А нет, так и в интернатах люди вырастают. Иван, бывший детдомовец, знал это по себе. Пожалуй, интернат даже получше будет. Конечно, жизнь там не сахар, но он-то будет рядом и сможет и присмотреть, и защитить мальчонку. Но сначала родственник… Иван достал из кармана смятый клочок бумаги с адресом и именем, разгладил и переложил его в портмоне, чтобы точно не потерять.

* * *

      Антон Рыськин-старший жил в довольно престижном районе. Ивану даже на однокомнатную квартиру здесь не заработать. Он без труда нашёл нужный дом, но вот войти не решался. На дверях не было привычного домофона, а значит, внутри должна быть или охрана, или консьержка. И как им объяснить, зачем ему понадобился господин Рыськин?       Иван понимал, что если потопчется здесь ещё немного, вполне вероятно, за ним приедут на машине с мигалками — уж больно он нелепо, а вернее сказать, подозрительно смотрелся среди всей этой ухоженности. У него на лице было написано, что не к месту он тут.       «А может, сразу в опеку пойти? На хрена этому племянник?» — подумал он и уже собрался уходить, но тут дверь нужного подъезда открылась и на крыльцо вышел молодой мужчина в форме охранника.       Он посмотрел прямо на Ивана и сказал:       — Или вы сейчас говорите, что вам нужно, или я вызываю наряд. Ну?       — Мне нужен Рыськин Антон Сергеевич. У меня к нему важный разговор, — выдавил из себя Иван.       — Вот как? — мужчина смотрел теперь на него заинтересованно. — И о чём же?       — А это уже не ваше дело! Скажите ему, что я насчёт его племянника приехал. А если не захочет разговаривать, то я его больше беспокоить не буду.       — Племянника? — заинтересованность сменилась непониманием. — А он у него есть?       — Есть, — твёрдо ответил Иван, хотя теперь и не был уверен, что этот таинственный Рыськин и впрямь приходится родственником Антону. Но не из воздуха же Георгий адрес взял и не выдумал его сам?       — Большой? — опять полюбопытствовал охранник.       — Слушайте, отведите меня к Рыськину. Вас это не касается.       — Ну почему же не касается? Антон Рыськин — это я.       Иван всмотрелся пристальней в предполагаемого Антошкиного родственника и начал примечать сходство: изгиб губ, нос, ямочка на подбородке, а главное — глаза… И как он сразу не рассмотрел? Точно, родственник!       Антон слушал его с хмурым видом, не перебивая. Когда Иван закончил свой не слишком долгий рассказ, спросил:       — Ты — отец?       — Нет, хотя и не отказался бы, — пусть знает, что если ему не нужен мальчишка, то есть человек, который его не бросит.       — А кто?.. Хотя какая разница. Катька, видимо, по мамкиным стопам пошла… Да… Я ж потому и сбежал оттуда, что понимал: останусь — пропаду. Матери вот каждый месяц помогаю, — Антон будто оправдывался, — а поехать — не могу. Слишком это, — он понурил голову, — нелегко всё. Я же даже не знал, что у Катьки ребёнок есть. Сколько ему?       — Десять, взрослый почти, — улыбнулся Иван.       — А мне никто ничего не сказал, — грустно продолжил Антон. — Мать только денег просила постоянно, а про внука — ни слова. Как так-то? — спросил он у Ивана, будто тот должен был знать ответ. — Эх, Катюха, Катюха… Знаешь, какая она умница была? Учиться мечтала. А я её бросил…       — Это был её выбор, — поспешил успокоить его Иван. — И там люди живут, можешь мне поверить. Не одна она дитё без отца растила.       — А ты её откуда знаешь? И племяша? — в Антоне вновь проснулась подозрительность.       И Ивану пришлось рассказать историю своего знакомства с Антошкой.       Лет пять или шесть назад, когда только начал мотаться в дальние рейсы, стал он свидетелем неприятной сцены.       На ту стоянку к Георгию заехал он случайно — мужики посоветовали. Мол, и хавчик отличный, и отдохнуть нормально можно, и помыться, и главное, хозяин там — хороший человек, хоть и нерусский. Иван тогда прислушивался к каждому совету бывалых водителей и решил проверить. Всё оказалось так, как ему и рассказывали. После сытного ужина Иван немного прошёлся, чтобы не садиться за руль с полным желудком — оставаться с ночёвкой он не планировал, до родного города оставалось всего ничего — и уже возвращался к машине, когда услышал голоса.       — На хрена мне твой приблудыш? Ты, поди, каждому, с кем спала, говоришь, что это его щенок! — грубо говорил мужской.       — Коля, да я же ни с кем, кроме тебя! — оправдывался женский.       — Ага, рассказывай! Так я тебе и поверил! Все вы одинаковые! — Иван как раз вышел из-за угла кафе и увидел, как один из водителей оттолкнул от себя мальчонку лет пяти. Несильно, но тому хватило, чтобы упасть в пыль.       Иван уже приготовился услышать детский плач, но парнишка сжал дрожащие губёшки и попытался отползти в сторону.       — Ну посмотри же, он вылитый ты! — молодая женщина вздёрнула пацана за руку и опять подтолкнула к мужчине. Тот громко заржал, полез в карман и кинул женщине под ноги несколько купюр.       — Вот, забирай алименты, — с издёвкой проговорил он, наблюдая, как женщина, забыв о ребёнке, суетливо собирает деньги, — и чтобы я тебя больше не видел. Надоела!       Взрослые разошлись — мужик к машине, горе-мамаша, пересчитывая деньги, в сторону посёлка — а мальчишка так и остался сидеть на земле.       Иван прокашлялся, обращая на себя внимание, и подошёл к ребёнку.       — Привет! — присел он перед ним. — А ты чего с мамкой не пошёл?       — Привет, — грустно сказал мальчуган. — Она к бабе пошла, пить будут, — и столько грусти было в детских глазах, что Иван не смог уйти просто так.       — Меня дядя Ваня зовут. А тебя?       — Антоха.       — Ты голодный, Антох? — спросил он, мальчишка кивнул в ответ, и Иван повёл его в кафе — не оскудеет, если покормит.       Пока Антошка быстро и жадно ел, Георгий рассказал его невесёлую историю Ивану. Тогда-то мужчины и подружились, взяв шефство над мальчишкой. Георгий подкармливал пацана, а Иван старался каждый раз привезти что-нибудь полезное: то заметит, что у мальчишки обувь сносилась, то обратит внимание, что из курточки вырос, а то просто покупал игрушки, чтобы порадовать. Рассудительный не по годам Антон от игрушек отказывался, да и одежду брал неохотно.       — Мамка отберёт, — говорил он.       — А я ещё куплю, — успокаивал его Иван.       — Дорого, — возражал Антошка.       — А на кого мне деньги тратить, если не на тебя — улыбался Иван, пряча тоску.       Была бы у него семья, он бы уже давно что-нибудь придумал, чтобы вытащить мальчишку из этого болота. Но, увы… Семьи не было и быть не могло. Имелся у Ивана один секрет, который мог бы поставить на их встречах жирный крест. Иван испытывал слабость к своему полу, а в этой стране никто разбираться не будет, если узнают, что он гей. Раз гей, значит, и педофил. Точка. Приговор окончательный и обжалованию не подлежит.       И это единственное, о чём он не сказал Рыськину-старшему, опасаясь его реакции.       Выслушав Ивана, Антон спросил:       — А ты знаешь, что делать надо? Я что-то сейчас и не соображу.       — Наверное, надо в опеку обратиться, с юристом посоветоваться, — предположил Иван. Он и сам как-то не задумывался над этим. Решить — решил, а как действовать — не продумал.       — Точно, юрист! — вскинулся Антон. — Ты посиди, я сейчас.       — Да я пойду, пожалуй. Ты мне звони, если что, — Иван поднялся.       — Телефон-то оставь. А то куда я звонить буду? На деревню дедушке? — Антон протянул ему блокнот и карандаш.       Позвонил Антон через три дня.       — Привет, встретиться надо, — сказал он.       — А по телефону нельзя? — Ивану встречаться не хотелось. Антон-старший ему понравился, очень, а Иван уже давно решил для себя, что нельзя привязываться к людям. Антошка — единственное исключение, но, видимо, и от него придётся отвыкать.       — Нет, нельзя, — Антон был непреклонен.       — Ну хорошо, — сдался Иван. — Когда и где?       — Где я живу, ты знаешь. Приходи сегодня часиков в пять.       Иван с недоверием осматривал квартиру, в их прошлую встречу говорили они внизу, в маленькой комнатке, предназначенной для охраны. Это сколько же нынче охранники получают, если могут позволить себе такие хоромы?       — А я охранником от скуки подрабатываю, — смеясь, ответил Антон на незаданный вопрос. — Вложился хорошо в своё время, — туманно объяснил он.       Иван лишь кивнул — ему-то какое дело, откуда у Антона деньги. С деньгами даже проще будет все документы оформить.       — Я тут проконсультировался, — сразу перешёл Антон к главному. — Мне нужны оригиналы свидетельств о рождении Катерины и Антона и Катино свидетельство о смерти. Можешь помочь?       — Чем? — удивился Иван.       — Ну ты же там будешь скоро? Зайди к матери, попроси у неё. А лучше я ей с тобой письмо передам, чтобы лишних вопросов не было.       — Ты меня извини, конечно, — перебил Иван Антона, — но твоя мать… Как бы это помягче сказать-то? В общем, она себя не найдёт, не то что документы. Придётся идти в сельсовет, или как оно там называется, и просить всё восстанавливать. И тут уже твоё письмо ничем не поможет. А значит, ехать тебе придётся самому.       — Нельзя мне туда ехать, — сразу погрустнел Антон.       — Почему?       — Нельзя и всё!       — Что ты заладил, нельзя-нельзя. Толком объясни! — Иван начал раздражаться. Антон долго молчал, прежде чем признаться.       — Я же не просто так сбежал оттуда, была причина…       — Так про то уже все забыли, наверное, — спокойно сказал Иван.       — Про такое не забывают, поверь, — Антон спрятал лицо в ладонях. — Ай, ладно, была не была! — вскинулся он. — Застукали меня с одним командировочным… Ему-то ничего, а меня избили. Сбежал в ту же ночь.       Иван не сдержался и присвистнул.       — И сколько тебе было тогда?       — Семнадцать.       — Пацан же совсем!       — А больше тебя ничего не смутило? — Антон посмотрел на него испытующе.       — Ничего, — пожал плечами Иван. — Сам такой, — добавил он. Откровенность за откровенность.       — Да уж, — хохотнул Антон, только смех вышел нервный. — Это судьба. И что предлагаешь делать?       — Я уже сказал — ехать самому. Если что, я могу с тобой сходить.       — Не-не-не, вот этого не надо! Я сам. Возьму своих ребят, с ними никто шутить не захочет.       — Ну вот и решили. Я, пожалуй, пойду, — поднялся Иван.       — А давай выпьем за успех мероприятия? — предложил Антон, неосознанно схватив его за руку.       — Не пью и тебе не советую! — отказался Иван.       — Да я, вообще-то, тоже. Помню про наследственность. Но сейчас, боюсь, без этого не обойтись, столько всего навалилось…       — Сходи прогуляйся, — предложил Иван. — И мозги проветришь, и мысли упорядочишь.       — А пойдём вместе? — Антону явно не хотелось оставаться в одиночестве. И Иван согласился.