Сияние вечных звёзд

Каждая победа, каждое поражение, каждая битва изменяет тебя. Young Justice: Legacy

      По залу разносилось кряхтение и шумное дыхание автоботов, которые сейчас подтягивались неизвестно какой подход подряд. Ладони вспотели, пальцы ныли, горя новыми мозолями, руки дрожали, а спины так онемели от напряжения, что все, кто находился на перекладинах, были готовы рухнуть прямо сейчас. Но громогласный Айронхайд придавал сил и напоминал, что если кто-то сорвётся, все начнут подтягиваться с самого начала.       — Давайте, девочки и мальчики, поднапрягите гидравлику, что у вас имеется! А пока послушайте меня. — Ходя между автоботами, висевшими на перекладинах, Айронхайд смотрел насколько хорошо молодняк выполнял подтягивания, пока Прайм считал подходы. — Каждый воин должен иметь принципы. Находясь на войне, воин должен следовать своим принципам. Находясь на войне, воин-автобот не должен уподобляться десептиконам. Воином должны двигать не месть и жажда энергона, а принципы. Первое: не причиняй боли больше, чем необходимо, — произнёс Айронхайд, прежде чем заметил, что девчонка-разведчик просто повисла на перекладине. Подойдя к ней вплотную, Айронхайд словил взгляд, полный непонимания. — Я приказывал останавливаться, сержант? — спросил бот слишком громко. — Чего так окуляры свои выпучила на меня? Я что-то не так сказал?       Ещё с несколько кликов Бамблби смотрела на него в упор, но потом напряглась всем телом и подтянулась. Затем ещё и ещё под неотрывным взором Айронхайда, пока она наконец не осмелилась высказаться, продолжая подтягиваться:       — У меня есть вопрос! — громко пропыхтела Бамблби, доставая подбородком до верхней части перекладины. — Ради чего сражаются остальные? — Повиснув на руках, разведчица снова посмотрела на Айронхайда. — Если откинуть все эти принципы, которыми обычные солдаты явно не руководствуются, то тогда ради чего? — В голосе разведчицы было слышно недовольство. Все эти ворны ею двигала только месть. Месть за друга детства, за товарищей из ясель. Потом и гибель взвода подлила масла в огонь её мести, разрастающейся с каждым ворном. А здесь ей только что сказали, что настоящий воин не думает о мести. Да что в ней такого ужасного? Или то, что она разведчик, делает из неё исключение?       — Закончили упражнение, — окликнул всех Айронхайд, недобро сощурившись. Мало того, что его перебили, так ещё и нагло попытались попрать его принципы. Он так просто это не оставит. И только он хотел произнести тираду, как его перебил Оптимус:       — Бамблби, ради чего ты сражаешься?       Услышав такой вопрос от сержанта, Прайм почуял неладное. Голос маленькой разведчицы был сердитым и полным негодования. Она повернулась к нему и, встретившись со взглядом голубых глаз, Оптимус понял, что двигало ею все эти ворны.       — Я хочу отомстить.       Все наблюдатели перепалки, постепенно переходящий в жаркий спор, переглянулись. Арси, Тейлгейт, Джаз и близнецы сделали шага два назад. Теперь Бамблби стояла напротив всех своих новоиспечённых товарищей во главе с Праймом. Она никак не могла понять настроение Оптимуса: он не злился, но и не был спокоен.       — Месть? — переспросил Прайм с такой интонацией, что разведчица вздрогнула. — Месть тебя сожжёт, разведчик. В мести нет никакого смысла. Мы сражаемся не ради мести, а ради убеждения, что все живые существа достойны свободы, за то, что тирания и деспотизм — не выход.       Прайм был в замешательстве. Но потом на смену ему пришло недоумением. Неужели никто и никогда не рассказывал ей, ради чего сражаются автоботы? Неужели все эти ворны Бамблби сгорала в собственном желании отомстить? Оптимус слишком хорошо помнил это чувство, а потому ему стало не по себе. Это яркое маленькое чудо оказалось на самом деле пропитано ядом. Ядом, отравляющим всё её существование. И если ей не помочь отречься от этого тёмного желания, оно поглотит её, и тогда от маленькой разведчицы ничего не останется. Только разочарование и огромная дыра в груди, которую месть так и не заполнит.       Через джоор Бамблби, забившись в угол в смежной комнате, во второй раз за орн рыдала из-за Оптимуса Прайма. А он лишь стоял рядом, возвышаясь над ней своей огромной фигурой.       Его опасения подтвердились. Гибель её дома, друзей, а потом и всей команды слишком сильно сказались на фем. Все эти ворны она была сосредоточена лишь на одном желании. Бамблби призналась, что после страшного случая с отрядом она джоорами пялилась в потолок и не знала, что делать дальше. У неё больше не было цели, не было никаких желаний, кроме, конечно, одного — и она отдавалась ему полностью.       Лишь новость о переводе немного всколыхнуло её состояние. Отодвинула мысли о мести на второй план. Именно здесь нервы Бамблби сдали и, всхлипнув, она уткнулась в колени и зарыдала. Что ж, разведчице нужна была помощь, и Оптимус готов был предоставить её. Принимать его слова и помощь или нет, она решит сама. Если же не примет, он пересмотрит своё решение о переводе Бамблби к себе в команду. Ослеплённые местью воины ему не нужны.       В это время в зале оставшиеся автоботы отжимались, и только лишь Айронхайд стоял над ними, иногда прохаживаясь взад-вперед, продолжая свою речь о принципах:       — Второе: не убивайте, если нет опасности для вашего актива. Близнецы, хватит переговариваться! Третье: не оставляйте товарища в беде. Четвёртое: оберегайте актив в любых его формах и проявлениях, ну, — тут Айронхайд сделал паузу и добавил, загибая пальцы, — исключая вирусы, паразитов, откровенно опасные разновидности, например, скраплетов, и в особенности десептиконов. Пятое: будьте верны предводителю, друзьям и фракции. И последнее, но не по значению: не позволяй всяким юным панкам обращаться с тобой как со старой рухлядью… — Все остановились и уставились на Айронхайда. — Кхм… ну да, вас это не касается. Продолжаем!..

***

      В какой-то степени Бамблби понимала, что Прайм был прав. На мести свет клином не сошёлся. Но это желание позволяло ей выполнять задания, помогало выживать, потому что она понимала, что была не вправе погибнуть, пока не отомстит за всех, кто был ей дорог. Он сам признал, что в некоторой степени все автоботы мстят за кого-то, когда в очередной раз побеждают десептиконов.       Но если сражаться только ради мести, то в конечном итоге ничего и не останется. И Бамблби чувствовала, как с каждым убитым ею десептиконом частичка её искры будто угасала. Ей нужно было что-то большее, чем месть. Месть — чувство страха, идущее от ненависти и обиды. Да, Бамблби была согласна с этим высказыванием Прайма. Ей каждый раз было страшно за свой актив, за актив других автоботов. И каждый раз в ней просыпались необузданные ненависть и ярость на десептиконов, что развязали войну. Обида затапливала её только тогда, когда она оставалась в своей комнате одна. Почему она была наделена всеми этими чувствами, что разрывали её каждый раз? Почему она просто не могла безэмоционально убивать каждого десептикона?       Да потому что она не была безжалостным кибертронцем. Потому что, несмотря на всю свою жестокость, десептиконы тоже имели друзей и родных, за которых боялись и переживали. Именно поэтому она должна была отказаться от мести. Хотя бы не превозносить её на первое место своего существования.       Она должна была сражаться с десептиконами, а в итоге сражается самой с собой и принципами Оптимуса Прайма.

***

      «Он, значит, отправляется со всеми воевать, а меня оставляет здесь?! Это что ещё за шарк такой?!»       На следующий орн, когда Бамблби пришла в себя, Арси огорошила её сообщением от Прайма: они отправляются на фронт. Вот только без неё. Не прошло и клика после объявления новости, как разведчица рванула в командный корпус за разъяснениями. Она вступила в ряды команды Прайма, а он вот так оставляет её? Он взял её к себе только ради того, чтобы она могла спокойно отсиживаться у него за пазухой? Бамблби чувствовала, как ею снова овладевает злое возмущение. Оптимус всегда был в первых рядах на линии фронта. Именно туда хотела попасть и она — пусть даже как разведчица, но она хотела быть полезной.       — Сэр, я не понимаю, вы про меня забыли? — Ворвавшись в пункт управления и найдя там Оптимуса, Бамблби зло и непонимающе уставилась на него, что снова возвышался над ней, только уже не горой железа, а мышц.       — Нет, сержант, не забыл. Я про вас прекрасно помню. — Чего-то такого Прайм ожидал от неё. Одержимая местью, она не упустит возможности попасть на фронт или, того хуже, за его линию на задание. Растерянной фем не шёл перекошенный от недовольства фейсплейт.       — Тогда какого шарка вы оставляете меня на этой базе? Зачем я тогда тут вообще нужна?       «Нет, ещё и от злости», — подметил Прайм. В искре Прайма поднялась неконтролируемая волна гнева. Полное несоблюдение субординации, несогласие с приказом, тот факт, что она ещё и без разрешения ворвалась в командный пункт, злили его. Одним выговором дело не обойдётся.       — Попридержите глоссу, сержант. И ждите приказов. Вы разведчик, но никак не воин. Каждый должен знать своё место, и до следующего приказа ваше место — эта база. Вы больше не спарк, чтобы показывать свои капризы и озвучивать их вышестоящим. Сперва повзрослейте, может быть, потом я и подумаю о том, чтобы советоваться с вами. Вопрос исчерпан. Свободны, — отчеканил Прайм, отворачиваясь от фем. Будет он ещё отчитываться перед разведчиками. Эта девчонка снова смогла вывести его из равновесия. Поэтому, медленно выдохнув, Прайм попытался вернуть себе былое спокойствие.

***

      Бамблби злилась, но ещё больше она была пристыжена. Она действительно повела себя как спарк. Обращение к ней прошлых товарищей давало о себе знать. И она понимала, что помимо отречения от мести нужно что-то делать и со своим поведением. Так недолго до того момента, когда Прайм просто выгонит её из команды. И, находясь сейчас в своём отсеке в углеродной форме, Бамблби снова убеждалась в правоте Оптимуса: ей снова завладела жажда мести. Она порывалась с ними на фронт, чтобы мстить, совершенно забыв о том, что говорил ей Прайм ещё вчера:       — Ослеплённые местью мне в команде не нужны.       Если Бамблби действительно хотела остаться в команде самого Прайма, ей нужно было измениться. Ей нужно было повзрослеть. Стать дисциплинированней. Умнее, спокойнее. Научиться держать глоссу за дентами. Нужно соответствовать статусу разведчика команды Оптимуса Прайма. И она постарается. Честное-пречестное.

***

      Сменив углеродную форму на робо и выбравшись из собственного отсека, Бамблби отправилась в назначенный джоор проводить команду. Ей было немного стыдно появляться у них перед окулярами после того, что она наговорила, но выбора не было. Когда в её бывшем отряде центральная группа отправлялась на задание, она всегда провожала её, желая удачи. И те всегда возвращались.       От жилых отсеков до взлётной полосы было рукой подать, поэтому, обойдя жилые здания, она уже могла различить взлётные полосы, самолёты на них и здание управления взлётами. Только вот что-то было не так. Ускорив шаг, разведчица постаралась прислушаться к тому, что там происходит. И до её слуха стали доноситься тревожные вокодеры, приказы вышестоящих и топот сервоприводов пробегающих автоботов.       В толпе встревоженных военных Бамблби мало что могла понять. Что-то случилось, но что именно она не знала. Ничего другого не оставалось, кроме как найти кого-то из команды.       — Эй, разведчица! — Не успела Бамблби ничего предпринять, как её саму позвали. Голос был знакомый, и, кажется, принадлежал одному из близнецов. Её дёрнули за плечевой сегмент, и, развернувшись, она и вправду увидела одного из братьев, вот только кого из них — она пока не поняла. — Идём, Прайм зовёт.       Бамблби кивнула и направилась следом за близнецом. Он был высок — не так, как Прайм, конечно, но его тоже приходилось догонять, чтобы толпа военных не затоптала. Они двигались в сторону здания управления. По пути туда Бамблби поняла, что готовится срочный вылет батальона. Самолёты заправлялись, пополнялись запасы оружия, ремонтировались пушки, автоботы строевым шагом выдвигались по несколько десятков. В воздухе растекалась тревога и нервозность. Отправка на фронт и так была не самым весёлым событием, но тут определённо происходило что-то другое, что-то странное.       Войдя в здание, Бамблби почувствовала, как волнение и испуг поднимается и в её искре, вторя толпе. В помещении совещались командиры отдельных взводов, с датападами проносились военные секретари и связисты. Шума здесь было даже больше, чем на улице. Они с близнецом петляли по коридорам бриймов пять, пока, наконец, не добрались до главного кабинета. Там уже стояли остальные члены команды, Рэтчет, Айронхайд и Прайм.       — Отлично, все в сборе, — оповестил Айронхайд, беря слово. — Поступил сигнал СОС с шахты В-23. Её окружили десептиконы. Эта шахта располагается в непосредственной близости от нашей базы, поэтому сейчас все отряды собирают в один батальон. Задача проста: уничтожить противника.       Прайм стоял в стороне и изучал присланную план-карту с отмеченными силами противника. По полученным данным, число десептиконов было приблизительно равно числу находившихся на этой базе солдат плюс автоботов, находившихся в шахте. Без подкрепления они долго не протянут, но и Прайм тянуть был не намерен.       — Подождите, если десептиконы решились напасть, то есть несколько вариантов того, почему они это сделали: либо они набрали достаточно сил и поэтому стали такими наглыми, либо у них заканчиваются запасы, что предполагает либо их военное усиление, либо плачевное состояние их резервов. Поэтому во всяком случае мы отобьём нашу шахту, а потом можно будет захватить и одну из их.       — Эту шахту нужно будет отбить во всяком случае, Тейлгейт. Она слишком важна, как и для нас, так и для десептиконов. Поэтому выдвигаемся немедленно, — ответил Прайм, оборачиваясь ко всем, но, зацепившись взглядом за жёлтый шлем, тут же добавил: — Рэтчет и Бамблби остаются на базе.       Вот чего не ожидал Прайм, так это не обречённого и даже спокойного кивка со стороны разведчицы, а возмущённого фейса старого друга.       — Прайм, Юникрон тебя задери, почему ты оставляешь разведчика я ещё могу понять, но медика…       — Рэтчет, — перебил его Оптимус, — бой будет тяжелым, но быстрым. Некогда будет автоботам получать медицинскую помощь. Тема закрыта. Все на выход.       Через пару тройку бриймов Рэтчет и Бамблби с оставшимися на базе автоботами провожали взлетающие корабли, что растворялись в тревожном красно-малиновом зареве заходящей звезды.

***

      Бамблби ненавидела чувство ожидания, когда время совсем перестаёт течь. Оно просто встаёт, не желая сдвинуться с места. Ещё больше напрягал тот факт, что база потеряла связь с батальоном, который сейчас сражался за шахту. Оставшиеся автоботы пытались как-то починить связь, но у них ничего не выходило. Оставалось лишь ждать и надеяться.       Сперва Бамблби ходила по зданию управления, наблюдая за происходящим. Если бы автоботы могли себе позволить, они бы точно бегали в панике и хватались за головы. Но оставалось лишь брать себя в манипуляторы и пытаться наладить связь. Понимая, что ничем не сможет помочь, Бамблби покинула здание управления — и очень вовремя.       Обойдя здание по периметру, разведчица застала момент, когда неизвестный ей бот вышел с заднего входа. С Экстрактором Искр в манипуляторах. И как только они встретились взглядами, он рванул с места. Фем бросилась за ним. Тут же связавшись с управлением, Бамблби от переизбытка возмущения и гнева почти прокричала:       — База, это разведчик — идентификационный номер: «Айро — пятьсот тридцать — Ди Эл — сто тридцать три», в настоящий момент веду преследование неизвестного меха. Он выкрал опасный артефакт, возможно, из-за него мы потеряли связь с батальоном. Высылаю свои координаты и активирую датчик слежения. Конец связи.       Пока она докладывала, они успели выбежать за пределы Второй базы, оказавшись в пустынной местности. Приняв альт-форму, разведчица быстро стала преодолевать расстояние между ними, не понимая, почему бот не принимал альт-форму.       Двигатель ревел, дорога стелилась достаточно ровно, ветер гнал её вперёд, и всё это подгоняло её, давало ей преимущество, если бы в конце этой пустыни не оказался огромный обрыв. К сожалению, фем заметила его слишком поздно — лишь тогда, когда преследуемый пулей ворвался на небольшой корабль, который тут же взлетел, открывая вид на то, что было за ним.       Останавливаться было поздно, а потому Бамблби поддала газу и, почти взлетев, трансформировалась в робоформу и на полной скорости, оттолкнувшись от края пропасти, прыгнула.       Корабль не успел набрать достаточную высоту, не успел далеко улететь от края пропасти, благодаря чему, пролетая над пропастью, Бамблби успела схватиться за край посадочного трапа. Ветер свистел и гудел в аудиодатчиках. Под сервоприводами ничего не было; опираясь манипуляторами о трап, Би пыталась подтянуться и залезть на него.       Напрягая гидравлику в манипуляторах, Бамблби подтянулась и с огромным трудом закинула сервопривод на край уступа. Резко выпрямившись, ей удалось схватиться за поручни. Она поднялась и осмелилась глянуть вниз. Под ней точно было несколько хиков пустого пространства, от чего голова резко закружилась. Но фем нужно было попасть внутрь корабля и забрать опасный артефакт.       Старая мудрость гласила: если дверь заперта, то лезь по крыше. Это касалось не только зданий, но и кораблей, самолётов и машин. Ею Бамблби и руководствовалась, когда снова схватилась за небольшой уступ крыши. И, снова подтянувшись, при этом чуть не свалившись от сильного потока ветра, что хлестал из-за скорости, набираемой кораблём, ей снова удалось забраться. Разведчице приходилось искать хоть какие-то маленькие выступы железа, чтобы хвататься за них и передвигаться ближе к носу корабля.       Проблема была даже не в самой погоне и добыче артефакта, а в том, что будет потом. Она не знала, куда они летят и что будет с ней, если на подмогу воришке придут товарищи, но пока разведчица решила об этом не думать, собираясь справляться с проблемами по мере их поступления. Сейчас задача номер один стояла в том, чтобы забрать артефакт.       Продвинувшись наконец к передней части корабля, Бамблби внезапно заметила пролетевшую недалеко от них ракету. Наличие последней в опасной близости от корабля заставило пилота резко взять вправо, от чего разведчица не удержалась и полетела прямо вдоль корпуса корабля, в последний момент успев ухватиться за ракетные установки, пристроенные по бокам махины.       От испуга у Би чуть искра не вылетела из камеры, а трансмиссионная жидкость чуть не вылилась из отведённых ей мест. Но ракетная установка выглядела надёжно, позволяя Би крепко и удобно держаться за неё. Фем посмотрела на то, что было под ней, чтобы понять, где они сейчас находились. К огромному удивлению и счастью для автобота, мех прилетел на шахту В-23 — туда, где сейчас её товарищи сражались с десептиконами.       Внизу разгорелась нешуточная битва. С такой высоты Бамблби могла разглядеть лишь волны общей массы корпусов, тут и там озаряющие всё ракеты, в том числе и ту, что невероятно быстро приближалась к кораблю, на котором висела Бамблби.       «Шарк!»— успела подумать разведчица, прежде чем ракета ударила по корпусу корабля с обратной от неё стороны. Да, удача сегодня точно на стороне фемки. Ну, почти. Корабль накренило на повреждённую сторону, он начал дымиться и с невероятной скоростью падать. Би изо всех сил ухватилась за ракетную установку, боясь отцепиться.       «Если корабль упадёт вместе с Экстрактором Искр, то я и все автоботы, находящиеся в радиусе поражения, будут дезактивированы!» — с отчаянием подумала она. Внезапно краем окуляров она заметила, как из передней части корабля катапультировался бот. Искру автобота затопило чувство вопиющей несправедливости и возмущения: пронырливый бот в который раз удирал от неё прямо перед обонятельным сенсором, да ещё и с артефактом! Ну нет, она его не упустит. Принявшись ждать определённой высоты, Бамблби не сводила окуляров с чёрного парашюта, который преспокойно планировал вниз.       Поверхность тем временем становилась всё ближе. И когда до столкновения остались считанные десятки метров, разведчица поменяла положение корпуса, поставив сервоприводы на ракетную установку и присев на корточки, при этом не отпуская манипуляторов. В таком положении со всей силы оттолкнувшись вверх, Бамблби спрыгнула с корабля, который врезался в поверхность с жутким лязгом, а в следующий миг взорвался.       Бамблби же упала чуть мягче и удачнее: прямо на голову десептикона, который сражался с автоботом. Тот от неожиданности упал и вытаращил окуляры на прилетевшую с неба жёлтую фем. За свой актив он, конечно, повидал многое, но точно не такое. Появление было эффектным, но, как он заметил, весьма болезненным, а потому поспешил на помощь.       — Эй! Ты цела? — пытался бот перекричать шум поля боя. Он помог Би подняться, протянув манипулятор. — Ты откуда такая свалилась?       Она подняла на него окуляры и, превозмогая боль во всём корпусе, тут же спросила его:       — Ты видел Оптимуса Прайма?       Автобот опешил, но быстро ответил:       — Да, он находится на северо-западе, говорят, там был замечен звездолёт, очень похожий на Мегатрона.       В ту сторону как раз и полетел её беглец! Быстро развернувшись, она успела заметить, как воришка практически коснулся земли. На ходу поблагодарив бота, даже не обернувшись к нему, Би стремглав помчалась в сторону десептикона в надежде встретить Прайма.       Удача сегодня точно была на её стороне: ей удавалось уворачиваться от клинков, пуль и ракет, свистящих в воздухе, от железных кулаков и горячего жара взрывов. Маневрируя между мехами, на секунду Бамблби различила красно-синюю фигуру. Продвинувшись ещё дальше, она наконец увидела Оптимуса Прайма во всей красе. Он был смертоносно быстр и силён.       Его клинок на одном манипуляторе и пушка на другом всегда находили, кого разрубить или пристрелить. Он двигался неимоверно быстро для своих габаритов, тут же меняя положение корпуса в зависимости от ситуации. Его окружало сразу несколько десептиконов, и все они меньше чем за брийм лежали у сервоприводов Прайма. Уловив момент, когда вокруг лидера никого не было, Бамблби быстро подбежала к нему.       — Оптимус!

***

      Как он и предполагал, бой был жестоким. Но, к сожалению, не быстрым. Прайм чувствовал, что сражаются они уже не первый джоор, но противников всё равно меньше не становилось. Силы потихоньку начинали покидать Оптимуса. Бешенный темп боя не давал и клик на передышку. Как бы ни хотелось передохнуть, эта шахта была слишком ценна, чтобы вот так просто её отдавать. Потому, несмотря на дискомфорт в недавно раненом манипуляторе, Оптимус продолжал яростно сражаться.       Он уклонялся от летящих в его сторону пуль — хотя с особо мелкими это не срабатывало — и вполне удачно уворачивался от кулаков десептиконов и их ракет. Он кружил перед врагами легко и быстро, убивал милосердно — одним ударом и чтобы наверняка. В особенно напряжённый момент на него свалилось слишком много десептиконов, но небольшой падающий корабль, свет от столкновения которого озарил всё вокруг, отвлёк десептиконов, и Прайму удалось без особо больших потерь для себя разделаться с ними. И тут среди всей какофонии боя раздался знакомый громкий вокодер:       — Оптимус!       Устремив взгляд в сторону источника звука, Прайм увидел как к нему мчится маленькая разведчица. Им тут же овладела злость, и он набросился на фемку, когда та ещё даже не добежала до него:       — Какого Юникрона ты находишься здесь?! Приказ был не покидать базу!       А Бамблби не теряя ни клика, тут же ответила:       — Разрешите дальнейшее преследование меха, который выкрал Экстрактор Искр!       На мгновение опешив, Прайм быстро понял ситуацию:       — Преследование разрешаю.       Большего разведчице и не нужно было. Приняв альт-форму, она рванула в сторону только что опустившегося на поверхность чёрного парашюта, снова маневрируя между сражающимися. Проследив, в какую сторону отправилась разведчица, Прайм тут же сорвался за ней — в ту сторону он сам только что прорывался, так как там был замечен Мегатрон.       Теперь Прайм понял для чего было совершенно нападение на шахту: десептиконы узнали, что на их базе был спрятан артефакт, но вот почему не разнесли базу, когда автоботы покинули её ради сражения, оставалось непонятно. Возможно, Мегатрон просто захотел устроить бойню. Но вот что Оптимус знал наверняка, так это то, что сейчас артефакт направлялся прямиком в руки Мегатрону. А значит, встреча Бамблби и Мегатрона была неизбежна.

***

      Она выстрелила, попадая десептикону прямо в спину. Тот упал, распластавшись на земле, и Экстрактор Искр выпал у него из манипуляторов. Бамблби рванула вперёд, артефакт практически был у неё, как её одним лишь ударом манипулятора откинули в сторону. Жёстко упав, она с трудом поднялась и, сфокусировав взгляд на нападающем, остолбенела. Её парализовал самый настоящий страх. Прямо напротив неё стоял сам предводитель десептиконов, Мегатрон. Весь в своей свирепой мощи. Высоченный, громоздкий — одним словом, огромный. Нет, ужасно огромный и страшный. Опасный прищур красных окуляр заставлял мелкие разряды тока бегать по всему корпусу.       — А, жёлтый разведчик, — от раздавшегося низкого почти рычания Мегатрона Бамблби крупно вздрогнула, — рассказали мне о твоём фееричном выступлении на моём корабле. — Фем стало ещё страшнее: Мегатрон знал её в фейсплейт и явно не был рад её «фееричному выступлению». — Мне из-за тебя пришлось дезактивировать половину состава команды Немезиды!       Би разозлилась: прямо-таки из-за неё он казнил половину экипажа! Как же! Если он знал, что вина лежит не на них, так зачем казнил? Просто из прихоти?       — Тогда это уже твои проблемы, шлак выброшенный на съедение скраплетам! — подумала она вслух, даже не заметив этого.       — Шлак?! Да что ты возомнила о себе, шарков автобот?! — взревел Мегатрон и замахнулся на разведчицу огромным клинком. Бамблби оцепенела, не в силах что-либо сделать. Она приготовилась к удару, но послышался лишь громкий лязг металла о металл. Фем приоткрыла окуляр и увидела широченную спину Прайма: тот в последний момент перехватил удар Мегатрона.       — Да, Бамблби, называть лидера Десептиконов шлаком не очень-то и прилично, — разнёсся спокойный баритон Прайма, — по крайней мере, пока ты не соответствуешь его статусу, — съязвил он, отбрасывая своим клинком клинок Мегатрона в сторону, признавая, что его позабавили слова разведчицы.       — Прайм, — протянул Мегатрон, предвкушая хорошую битву, — изо всех сил защищаешь своего разведчика? Напрасно, в конце орна я заберу её с собой и буду медленно и болезненно пытать за то, что она сотворила с моим кораблём! — И напал на Оптимуса.       Тот парировал удар, вынужденный под напором Мегатрона отступить назад. Прайм видел, куда упал артефакт, а потому пытался увести врага подальше, чтобы дать разведчице шанс.       Уйдя из-под спины Прайма весьма вовремя, Бамблби старалась не привлекать внимание лидера десептиконов. Быстро поняв намерение Оптимуса, она ринулась в сторону убитого ею десептикона — туда, где совсем недавно её настиг Мегатрон.       Быстро найдя Экстрактор и засунув его за грудной отсек, Бамблби оглянулась. Позади неё развернулась битва между двумя богами — по-другому она просто не могла выразиться. Точные, прицельные и не имеющие ни единого лишнего элемента движения Прайма и сильные размашистые удары Мегатрона встречались чуть ли не каждый клик. Они будто танцевали — танцевали над пропастью, ибо одно неверное движение, и один из них падёт.       И тут она почувствовала странность: шум битвы позади улёгся. Теперь до её аудиодатчиков доходили лишь отдалённые стоны раненных, да удары двух лидеров. Снова оглянувшись, фем заликовала: к месту битвы между лидерами начали стекаться автоботы. Десептиконы, вернее то, что от них осталось, давно сбежали.       Без тени страха Бамблби направилась в сторону двух предводителей. Видимо, они так увлеклись битвой, своей жаждой уничтожить друг друга, что совсем перестали замечать что-либо вокруг себя. В стороне она увидела Арси с Тейлгейтом, в другой — близнецов, где один держался за другого, не в силах самостоятельно стоять. Она увидела сосредоточенный и цепкий взгляд Айронхайда, направленный на Оптимуса. Похоже, все системы телохранителя так и вопили об опасности для Прайма.       Оставаясь в стороне, автоботы напряжённо наблюдали за битвой двух лидеров. Никто не смел вмешиваться. Никто, кроме тех, кто не умел соблюдать субординацию.       — Оптимус, Сэр! Шахта под нашим контролем! — прокричала Би так, чтобы её услышали оба сражающихся. Они одновременно отпрыгнули друг от друга. Оптимус снова спиной загородил разведчицу с артефактом.       Мегатрон же выпрямился и огляделся: шарков разведчик сказал правду. Шахта вновь была взята под контроль автоботов. Как и артефакт, ради которого он всё это и устроил. Сначала один только Прайм мешал всем его планам, а тут вдруг из ниоткуда взялся и этот разведчик! Юникрон бы побрал всех этих автоботов!       Рыкнув напоследок, Мегатрон трансформировался в звездолёт и улетел прочь. Его бой был проигран.

***

      Когда солдаты вернулись на базу, оказалось, что в этот раз им крупно повезло. Потерь среди Автоботов практически удалось избежать — погибли лишь шестеро служащих шахты, что первыми дали бой в узком пространстве. В остальном некоторые лишились лишь некоторых конечностей, которые Рэтчет уже принялся восстанавливать.        Бамблби старалась всеми силами помочь абсолютно всем: залатать раны, остановить протекающий энергон, перебрать документы и найти нужные для записи лечебного дела, помочь перетащить тяжело раненных из самолётов в мед отсеки и просто перетаскать оставшиеся запасы оружия обратно из самолётов на базу. Ещё не скоро большинство участвующих в сражении автоботов сможет отправиться на фронт, и Бамблби надеялась, что за это время Прайм всё-таки сможет поменять своё решение касательно неё.       Дел наконец поубавилось, и теперь её помощь была не нужна. Стояло раннее утро, когда все наконец начали расходиться по своим отсекам, в том числе и команда Прайма. Стоя боком к Оптимусу напротив своей двери, фем почувствовала острую необходимость извиниться. И пока лидер не зашёл в свой отсек, она развернулась к нему:       — Оптимус, сэр! — решительно произнесла она, но уже тише добавила, поняв что её вокодер звучит слишком громко для пустого коридора: — Я хочу извиниться. Я действительно повела себя как спарк, и мне не следовало открывать рта. — Она наконец подняла на него свой взгляд, — Я обещаю, что месть больше не будет двигать мною. Я обещаю, что буду работать над собой! Только не…       Бамблби осеклась и потупила взор. Такая смена эмоций была знакома Прайму, но он всё равно вскинул надлинзовый щиток:       — «Только не» что? — спросил он и удостоился тихого ответа:       — Только не выгоняйте, ладно?       Взгляд уставших синих окуляров столкнулся с провинившимся взглядом разведчицы. Именно такой взгляд бывал у спарков, когда они что-то натворили. И такой взгляд был оправдан.       Бамблби не могла уловить эмоций Прайма: смотрел он спокойно, но пронизывающе, будто оценивал её слова.       — Ладно. — Вот и весь ответ, которым он удостоил разведчицу, прежде чем зайти в свой отсек.       Когда Бамблби закрыла за собой дверь, она облокотилась на неё и съехала по ней вниз.       Ну и что значило это его «ладно»?