Сияние вечных звёзд

Будь у героев время подумать, героизма вовсе бы не было. Питер Устинов

      После сражения за шахту прошло чуть меньше двух декациклов. Потрёпанный батальон приходил в себя, а Бамблби пыталась понять, что же творилось у неё в искре. За время, проведённое на базе, разведчица больше всех контактировала с Оптимусом. И каждый раз при виде него в её голове всплывала его широкая спина, что загородила её от Мегатрона. Да, может быть, он защищал только артефакт, но Бамблби хотелось думать, что и её тоже. Но вот чего она не понимала, так это того, что же заставляло её хотеть думать о том, что Прайм защищал и её тоже? И не просто как командир подчинённого, а как… Шарк!       От этих мыслей Искру кололо, а от смущения хотелось провалиться на месте. Особенно когда Прайм стоял совсем рядом или когда она сидела в столовой по правый манипулятор от него, а мысли её были далеко не здесь, но при этом все о Прайме. Да и не только мысли заставляли её от случая к случаю отводить взгляд. Факт того, что Бамблби уже целых два раза ревела при Оптимусе, тоже давал о себе знать. Вроде после такого чего уж теперь стыдиться, но именно этот укол в Искру и заставлял её отворачиваться при виде командира.       И вот теперь снова вся команда собралась в кабинете Прайма, ожидая его. Разведчица попыталась забиться в самый угол, но он уже был занят одним из близнецов, Санстрикером, а с боку от него стоял Сайдсвайп. Теперь Бамблби запомнила их наверняка: Санстрикер был похож на неё расцветкой, у него был жёлтый корпус, а ещё непомерно огромные самовлюблённость и заносчивость. Сайдсвайп был красной расцветки и по характеру был менее самовлюблённым, но таким же заносчивым. Братьям недоставало чувства меры. В этом они с ней были похожи.       Вот и сейчас, заметив, как вошла разведчица, они оба впились в неё взглядом светло-голубых окуляр. Уже в который раз они пытались добиться от неё ответа на вопрос, откуда сам лидер десептиконов знал её в лицевую пластину.       Кстати о последнем. Бамблби и предположить не могла, что Мегатрон будет знать её. Это пугало. Если она снова будет принимать участие в бою и столкнётся с Мегатроном, он точно прихлопнет её как маленького инсектикона, ибо уже второй раз подряд из-за неё он лишился артефакта. Возможно, разведчица много на себя брала, но Прайма в следующий раз может не оказаться поблизости.       — Разведчица, — протянул Санстрикер, — а ты у нас знаменитость теперь. Всем на этой базе интересно узнать, чем же ты заслужила место в блоках памяти самого Мегатрона. Говорят, Прайм горой за тебя стоял, лишь бы ты Мегатрону не досталась.       Близнецы заржали от толстого намёка на неприличные обстоятельства, по мнению последних, которые имели место быть. Оптимус говорил просто игнорировать их. Но в том-то и беда, что кроме них троих и ещё нескольких автоботов, которых заставили молчать, никто больше и не знал о попытке десептиконов выкрасть один из самых опасных артефактов.       Положение спасли вошедшие друг за другом Арси и Тейлгейт. «Вот о какой парочке нужно судачить», — думала разведчица, смотря на них. К сожалению, они тоже начали её расспрашивать:       — Бамблби, чем ты так не угодила Мегатрону, кроме того, что стала автоботом? Я видел как вы вроде даже о чём-то говорили, а потом он как гаркнул и чуть голову тебе не сшиб! — ещё и продемонстрировав движение клинком, Тейлгейт добавил красок в свой рассказ.       — Да уж, если бы не Прайм… — хмуро подытожила Арси рассказ Тейлгейта.       Разведчице оставалось только закатить окуляры, тяжело провентилироваться и сложить манипуляторы на грудной пластине. Настроение резко ухудшилось.       — Что, если бы не Прайм? — ворвался вопрос в напряжённую тишину. Все повернули головы, узрев Оптимуса. Автоботы встали прямо, встречая командира.       Прайм невозмутимо направился на своё место за стол. Сел и, сцепив руки в замок, принялся ждать ответа. Он оглядел всех по очереди: братьев, с горящим весельем в окулярах обоих, напарников Арси и Тейлгейта поглядывающих с интересом на разведчицу. Та стояла чуть поодаль от остальных. За эти два декацикла он много с ней работал и остался доволен результатом. Пусть и не до конца, но доволен.       — Сержант? — обратился Прайм к Бамблби. Та вытянулась и, убрав манипуляторы за спину, ответила, смотря куда-то поверх его головы:       — Товарищи по команде жаждут знать, как и все солдаты на этой базе, что же заставило Прайма и лидера десептиконов на самом деле сражаться.       Прайм не мог понять, чем же так всех взбудоражила их битва. Они, кажется, с Мегатроном не впервые столкнулись в сражении, но именно этот случай вывел всех из равновесия. Тут Оптимус будто увидел себя со стороны: он напротив Мегатрона с клинком, а позади разведчица. И слова Мегатрона, которые Прайма действительно разозлили.       Оптимус тяжело стравил разгорячённый воздух. Понятно. Такие слухи нужно прекращать, вырубать на корню.       — Скажу в первый и последний раз: случай затрагивает конфиденциальную информацию, за разглашение и дальнейшее распространение которой полагается трибунал, а после заключение в тюремной изоляции или, если вас признают предателем, казнь. Вопрос, надеюсь, исчерпан?       Пока Прайм говорил, он не сводил с подчинённых взгляд. От него не укрылись их вдруг ставшие напряженными позы. Они, кажется, поняли, что перегнули палку с расспросами. Всё-таки он не думал, что столкнётся с такой проблемой. Слухи всегда были разрушительными, поэтому проще их не устранять, а просто не давать им повода для появления.       — Так точно! — хором ответили солдаты.       И как бы ни хотелось Прайму покоя для некоторых, он был вынужден озвучить приказ, поступивший ему от Сентинела:       — Сержант, прошу вас выбрать нескольких автоботов для нового задания.       Резкая смена темы пошла на пользу и все оживились. Только некоторым было непонятно, почему приказ отдали именно разведчице. Когда Бамблби услышала это, она вскинула голову и в растерянности уставилась на Прайма. Оглядев товарищей, она, собравшись с мыслями, спросила:       — Позвольте сперва узнать цель задания, а потом уже выбрать.       Прайм на это кивнул:       — Нам нужны точные координаты главной шахты Гелекса. Число солдат, охраняющих шахту по периметру, число охраняемых входов, количество и разновидность вооружения, есть ли там сторожевые башни, ловушки и тому подобное. Из-за электромагнитных помех в радиусе шахты мы слепы. Сложность заключается в том, что…       — Вылазка на территорию противника. Мы останемся одни и в случае чего вы не сможете нам помочь. Я знаю, сэр. Поэтому с вашего разрешения я возьму капрала Арси и сержанта Тейлгейта, — на одном дыхании произнесла Бамблби, мысленно давая себе оплеуху за то, что перебила Прайма.

***

      Путь троих автоботов лежал мимо подножия Марганцевых гор. За одним из перевалов начиналась территория города Гелекса — главного города десептиконов. Только вот высадили их на границе территории автоботов в уже зарождающихся сумерках. Теперь отряду придётся в быстром темпе добираться до шахты, чтобы до рассвета успеть вернуться на базу.       Им предстояло преодолеть расстояние в четыреста тридцать девять хиков в альт-форме по нейтральной территории, а потом и на вражеской поверхности чуть меньше сорока хиков пешим ходом сквозь горы прямиком до шахты.       Через несколько джооров трое автоботов наконец достигли границы Гелекса. Окончательно стемнело ещё два джоора назад, и теперь на небе зажглись сотни звёзд. Они остановились лишь на долю клика, чтобы насладиться видом и двинуться дальше.       — Тейлгейт, давай-ка сменим окрас, — предложила Бамблби, останавливаясь и оборачиваясь к напарникам.       Арси и Тейлгейт переглянулись. Последний спросил:       — Думаешь, так сильно выделяемся?       — Я так точно, а даже если и нет, то рисковать не хочется. И активируйте электромагнитные подавители, я думаю, здесь повсюду датчики ЭМ полей.       Активировав маскировочное устройство и сменив цвет корпуса на чёрный, Бамблби посмотрела на солдат, и те, вспомнив просьбу Прайма выполнять любые требования разведчицы, сделали так, как она сказала. Для Арси это была первая вылазка в роли разведчика, Тейлгейт же лишь раза два был в подобной роли, и то потому, что некому было идти на разведку. И они оба чувствовали, насколько это было обыденностью для Бамблби. Она лучше знала, как себя вести на вылазке, нежели на базе. Как только их высадили на границе, разведчица мгновенно изменилась: ушла эта скованность, лишняя суета из движений. На смену им пришла уверенность в движениях и серьёзность во взгляде голубых окуляр. Опыт давал ей преимущество, но вместе с тем и ответственность.       Бамблби боялась оплошать: Оптимус не просто отдал ей под командование двоих солдат, но и таким образом устроил ей проверку качеств, в особенности ответственности. В этом Би была уверена, потому что в последние два декацикла Прайм постоянно твердил ей об ответственности и долге. То, как безрассудно она бросилась за вором, говорило о том, что своей жизни ей было не жалко. Она не чувствовала за неё ответственность. Теперь же ей предстояло нести ответственность в тройном размере: за себя, за Арси и за Тейлгейта.       Пусть её и не сделали официальным капитаном их маленького отряда, она уже имела большой опыт в разведке, а потому взяла на себя смелость вести за собой других. Би поклялась себе, что не оплошает. У неё не было на это права.       Когда солдаты закончили со сменой цвета, Бамблби открыла карту Марганцевых гор, оставшуюся ещё с прошлого задания. Обведя кружком шахту, она также пометила их текущее местоположение. Перед тем, как отправиться, у них было некоторое время на подготовку, и разведчица не теряла времени зря:       — Смотрите, мы здесь, а шахта в двадцати пяти хиках от нас. Расклад таков: вы оба займёте положение на высоте. Будете меня координировать, прикрывать и…       — Подожди, Бамблби. Ты хочешь нам сказать, что пойдёшь на шахту одна?       — Не хочу, а говорю. Всё что я вижу, записывается и отправляется в центр. Вы хорошие воины…       — Именно поэтому мы и должны идти вместе! — не унимался Тейлгейт. Ему было не по себе отсиживаться где-то на высоте в безопасности, пока фем рисковала своим активом.       — Тейлгейт, вы хорошие воины, в случае погони вы сможете быстро уйти, на крайний случай отбиться. Ты думаешь, что вы просто так будете сидеть в укрытии? С высоты вы сможете записать число сторожевых вышек, подсчитать количество солдат и отметить шахты.       Арси с Тейлгейтом не понравились слова Бамблби о погоне. То что их отправляют на высоту, значило, что существовала огромная вероятность попасть в плен.       — Ладно, сержант, — обдумав ситуацию, Арси смирилась, — будь по-твоему.       Они было двинулись снова в путь, как Бамблби резко остановилась и сказала напоследок:       — Капрал, сержант, если меня схватят, ни в коем случае не возвращайтесь за мной. Если вам ничего не угрожает, заканчивайте миссию без меня и сваливайте отсюда. Понятно?       Такой расклад был им не по искре, но исключать его никто не стал, а потому все согласились и наконец отправились дальше.

***

      До рассвета оставалось каких-то шесть с половиной джооров. До границы Иакона от шахты десептиконов было добираться два с половиной джоора. А значит, на всю миссию у них осталось четыре джоора. Разведка любит осторожность и точность, Бамблби поняла это будучи на первом задании, которое чуть не стоило ей актива. Те времена она до сих пор не любила вспоминать.       Почему-то именно сейчас вспомнились те времена. Возможно, потому что то задание она впервые выполняла самостоятельно, а тут — впервые в качестве неофициального капитана команды. Пусть самую опасную часть она взяла на себя, разведчица всё равно чувствовала беспокойство за обоих автоботов, что не спускали с неё биноклей.       Несмотря на ночь и время оффлайна, десептиконы не прекращали работы. Шахты охраняли дежурные, патруль обходил территорию, на вышках, что освещали прожекторами некоторые особо важные участки, также стояли джооровые. Поэтому Бамблби оставалось только обходить освещённые места и не попадаться патрулю.       Фем уже почти закончила с подсчётом смотровых вышек, шахт и определения вооружения. Только она хотела вызвать напарников по внутренней связи, как аудиодатчики уловили приближающийся шум. На юго-западе были непроходимые горы, на севере — Иакон, на северо-востоке — ещё один город автоботов, Тарн. Из-за гор ни одна активная искра чисто физически не могла надвигаться с таким звуком, со стороны двух других направлений — тем более, поскольку наступление на эту шахту только разрабатывалось. Значит, нарастающий гул, шум и лязг шёл со стороны юга. На юге, дальше за главной шахтой в ста пятидесяти хиках находился главный город десептиконов — Гелекс.       Тут разведчицу как током прошибло: такой звук могло издавать лишь одно — надвигающаяся армия. Воспользовавшись дальним зрением, Бамблби остолбенела: к шахте подходила огромная армия десептиконов.       — Юникроново пекло. Вы это видите? — спросила по комлинку Бамблби. — Нужно срочно убираться отсюда. Вы можете подсчитать их количество?       — Я уже веду подсчёт. — И меньше чем через брийм Тейлгейт ответил: — их целая дивизия. Численность в шесть тысяч сто девяносто четыре десептикона.       — Эта дивизия наверняка идёт по одному из трёх направлений: на базу, Тарн или Иакон, — мрачно предположила разведчица.       —Возможно, да. Вы закончили? — спросил Тейлгейт.       — Да. Бамблби, пожалуйста, выбирайся оттуда, они совсем близко, — послышался взволнованный вокодер Арси.       — Уже иду.       Быстро, но осторожно покинув территорию раскопок залежей энергона, разведчица слишком рано расслабилась. Между территорией шахты и начинающимися подъёмами гор был небольшой участок, усеянный маяками-минами. Отвлёкшись на разговоры с Арси и Тейлгейтом, которые до сих пор наблюдали за армией и за возможным хвостом, Бамблби не увидела мину и наступила на неё. Сервопривод тут же сжали железные зазубренные тиски, прокусывая чуть ли не до основания.       Бамблби осела и сжала дентопластины, тихо взвыв от боли. На сегодня госпожа фортуна прекратила посылать Би волны удачи. Попытавшись разжать тиски, которые лишь ещё сильнее сдавили серво, разведчица оставила попытки выбраться.       Что-то внутри маяка щёлкнуло и на её корпусе загорелась небольшая лампочка: этот предатель оповещал своих хозяев о вторжении. Искра Бамблби сжалась в страхе при мысли о последствиях.       — Бамблби, мы вытащим тебя! — спохватились Тейлгейт и Арси, забывая о просьбе — почти приказе — подруги.       — Нет! — сразу же возразила она. — Я говорила вам, при таком раскладе сразу уходите и не возвращайтесь! Сейчас самое важное, чтобы хотя бы один из нас донёс информацию Прайму!       — Значит, если нужен один, останусь я! — решительно заявил Тейлгейт, — С этого места буду наблюдать за всем, что происходит у тебя и в долине.       — Шарк тебя задери, Тейлгейт! — вклинилась наконец Арси, — Хорошо, я отправлюсь на базу! Постараюсь как можно быстрее привести сюда наших. Бамблби, только не смей погибать у них в плену.       Бамблби издала обречённый смешок. Сервопривод ей не оторвать, просто сил не хватит, да и поляжет она тут от боли. Если просить у Тейлгейта, то он не успеет вытащить её, десептиконы явно прибудут быстрее, чем друг закончит возиться с ловушкой. Даже если они успеют выбраться, Бамблби замедлит Тейлгейта, и тогда схватят уже их обоих.       Что же, как бы странно это ни звучало, но единственным шансом на выживание были только десептиконы.       — Эй, разведчик, — тихо позвал Тейлгейт после нескольких бриймов молчания, — всё будет хорошо, вот увидишь.       — Тейлгейт, никогда не говори о будущем, никогда не говори наперёд. Все твои планы в конечном итоге не сбудутся. В таких ситуациях действуй только здесь и сейчас.       — Ладно-ладно, я понял. — И снова немного помолчав, он продолжил: — Я участвую в разведке всего в третий раз за всю войну. И за всю войну я ни разу так не боялся. Огромная территория, оглушающая тишина, враги, с которыми находишься наедине… Смотря через бинокль на то, как ты спокойно выполняешь миссию там, внизу, я, если честно, восхитился.       — Это ты так меня отвлекаешь от приближающихся десептиконов?       В комлинке послышался тихий смешок Тейлгейта, а потом обречённое:       — Раскусила, да.       Повернув голову в сторону троих десептиконов, что неустанно приближались, Бамблби оценила расстояние до них, подумав, что успеет рассказать, прежде чем отключит связь:       — Если тебе так необходима поддержка, Тейлгейт, то вот. Я со своим прошлым отрядом попала в точно такую же ловушку. Пока нас пытались вытащить товарищи, налетели десептиконы. Знаешь, чем всё закончилось?       — Нет.       — Выжила только я. — И на этом Бамблби отсоединилась, оставляя Тейлгейта одного в полной тишине. Ему лишь оставалось наблюдать, как один из десептиконов вырубил разведчицу ударом по голове. Он был не в силах чем-либо ей помочь.

***

      Стояло раннее утро, даже солнце ещё не встало, а Прайм ещё не ложился. После отправления на задание троих автоботов его не покидало плохое предчувствие. Сейчас оно стало только хуже. Его искра будто ныла, причиняя дискомфорт. Вызов по связи на панели у двери заставил вздрогнуть. Кого принесла нелёгкая в столь ранний джоор?       Выйдя из комнаты для оффлайна, он увидел фейсплейт Айронхайда на панели. Мех выглядел нетерпеливо, а потому принялся непрерывно стучать по двери. Оптимус поспешил открыть.       — В районе шахты было замечено движения особо крупного скопления десептиконов.       Как только дверь отъехала в сторону с шипящим звуком, Айронхайд тут же вывалил полученную информацию. Оптимус на мгновение напрягся всем корпусом, а потом выскочил из отсека, направляясь в штаб.       — Численность? — на ходу бросил Прайм.       — По данным, пришедшим от группы, чуть больше шести тысяч. Пока эта дивизия не пройдёт район главной шахты что-либо ещё мы не узнаем.       — Группа вернулась с задания? — уточнил Прайм, пока они шли между жилыми отсеками.       — Только Арси, подробностей она не успела рассказать.       Оптимус досадливо поморщился. Пока они не разберутся с надвигающейся проблемой в виде дивизии десептиконов, он не сможет помочь Тейлгейту и Бамблби. Если вообще сможет.       — Свяжите меня с Сентинелом Праймом по закрытому каналу, — потребовал Прайм, войдя в центральный отдел. Дежурные ошарашено переглянулись, но исполнили приказ, давая знать, что Верховный Прайм на третьей линии комлинков. И спустя несколько кликов, что показались Оптимусу вечностью, перед ними наконец появился фейсплейт Сентинела; Оптимус явно вытащил его из оффлайна — тот выглядел хмурым и недовольным.       — Оптимус, докладывай.       — В слепой зоне главной шахты Гелекса обнаружена дивизия десептиконов численностью чуть больше шести тысяч. Информацию предоставила группа, что сейчас выполняет там задание.       Верховный Прайм тяжело провентилировал, устремил взгляд в сторону и наконец сказал:       — Они форсируют наши планы. Придётся расширять границы Иакона раньше, чем мы рассчитывали. Из Тарна я отправлю на перехват вторую дивизию. Пока что это всё, что мы имеем в боевой готовности. Если мне не изменяет память, с числом солдат на базе вам хватит сил для противодействия. Ты знаешь, что делать, Оптимус. У тебя нет права на проигрыш. Конец связи.       И экран погас.       — Включайте тревогу. Полная боевая готовность. — Дежурные после этих слов повскакивали с мест, активируя на компьютерах коды безопасности и включая сирену.       Оптимус развернулся и увидел рядом с Айронхайдом явно уставшую Арси. Что ж, пока солдаты собирались, можно было узнать, что, Юникрон их задери, случилось.       — Арси, докладывай, — бросил через плечевой сегмент Оптимус, направляясь в свой кабинет.       — Есть! Мы собирались сворачиваться, но нас задержало движение в нескольких хиках от шахты. Это была армия десептиконов. Сержант предположила, что они могут направляться в одно из трёх направлений: на базу, в Тарн или в Иакон. Но когда она возвращалась, угодила в ловушку. Бамблби велела нам возвращаться, но Тейлгейт остался наблюдать.       «Невнимательность сгубила разведчицу. Рано расслабилась — и на тебе. А она ведь лучше них должна была понимать, что бдительность никогда нельзя терять».       Теперь выживание разведчицы стало острой проблемой, которую Прайм не сможет решить в ближайшее время. Оставалось надеяться, что искра не подведёт её в случае чего.       Зайдя в кабинет, Оптимус направился к ящикам стола. Одним резким движением он выдвинул средний и достал оттуда плоский переносной ПК. Поставив прибор на стол, он раскрыл его под внимательным взглядом своего телохранителя. Айронхайда вдруг осенило:       — Только не говори, что у тебя есть разведывательный маячок.       Прайм посмотрел на Айронхайда нечитаемым взглядом. Не говорить же при Арси, что он перехватывал секретный сигнал, предназначенный для Верховного Прайма? Такой маячок был под запретом из-за того, что он мог раскрыть чьё угодно местоположение. Прайм собирался использовать его, чтобы понять, где сейчас находилась разведчица. Так он хотя бы узнает, в активе Бамблби или… нет.       О её смерти ему даже думать не хотелось, хотя вероятность такого исхода была высока. И пока Прайм размышлял, он не заметил, как его стол облепили с двух сторон. Айронхайд вдруг ткнул пальцем в монитор прямо перед обонятельным сенсором Оптимуса, выводя того из мыслей.       — Вот она. Сигнал слабый, но есть.       Все облегчённо выдохнули. Шанс на выживание разведчицы всё ещё был.       — Идём, нужно готовиться к бою.

***

      Батальон автоботов, протянувшийся почти на хик, терпеливо ожидал противников на нейтральной территории. Тишину нарушали лишь шумы двигателей передвигаемых установок с пушками, да тихие переговоры автоботов. Ранний подъём тревогой всех взбудоражил. Да и малочисленность дивизии вгоняла в тоску и нервозность, так как обычным солдатам не сообщили точное количество приближающихся десептиконов.       Вдруг раздался свист, а за ним — треск и грохот разорвавшейся ракеты десептиконов в двух хиках от них. Волна страха и шепотков прокатались по батальону. Всех успокоил Прайм, вышедший перед солдатами:       — Автоботы, — начал он, и уверенный тон его вокодера раздался по внутренней связи каждого находившегося здесь солдата, — сегодня утром нам поступило срочное донесение о приближающемся к нашим границам враге. Сейчас я спешу вас успокоить и заверить — нас не оставят одних. — За спиной Прайма взлетело уже несколько ракет. — Из Тарна к нам идёт подмога в количестве пяти тысяч солдат. — Ракеты с оглушительным свистом прочертили в воздухе дугу, и врезались в поверхность, вспарывая её и оглушая аудиосенсоры треском и грохотом взрыва. Тем временем воодушевлённые новостью о подмоге автоботы начали неистово топать, создавая ответный шум для десептиконов, запугивая их. Вокодер Прайма наполнялся силой с каждой произнесенной фразой. — Поэтому сегодня состоится одна из важнейших битв в истории войны. Мы должны не только отстоять наши границы, но и отвоевать часть территории десептиконов, заняв их главную шахту. Сегодня, — вокодер Оптимуса стал ещё громче, ибо уже было трудно перекричать топот и свист автоботов даже по комлинкам, — мы вновь дадим отпор энергожадным и деспотичным десептиконам! Заставим их жалеть о том, что встали против нас! За Кибертрон! За автоботов!       И как только последние слова вырвались из уст Прайма, весь батальон сорвался с места, направляясь к быстро приближающейся дивизии десептиконов. Первые ряды схлестнулись в сокрушительных ударах. Бой начался.

***

      Они сидели в его верхнем кабинете, предназначенном для углеродной формы, и разгребали документы. Прайм вчитывался в написанное, что-то подписывал, что-то уничтожал. Задача разведчицы была намного проще: она раскладывала документы по видам запросов, тематике и приоритетам. Сущая мелочь, но экономящая время, которого и так катастрофически не хватало. После многобриймовых уговоров Оптимус согласился на столь внезапное предложение Бамблби помочь ему.       Желание помочь Прайму родилось в разведчице спонтанно, но не без причины. На следующее утро после отражения атаки на шахту автоботов «В-23» Бамблби поднялась, не проспав и четырёх джооров. Ей просто не хотелось погружаться в оффлайн. И какого же было её удивление, когда она узнала, что Оптимус тоже не отдыхал. Поэтому, заранее узнав, не нужна ли где её помощь, она отважилась побеспокоить Прайма.       — Ты поступила смело, но опрометчиво, — вдруг высказался Оптимус, подняв взгляд синих глаз на Бамблби.       — Вы о чём? — оторвавшись от документов, непонимающе спросила Бамблби.       Прайм устало вздохнул, потёр переносицу и сказал:       — Мы всем Советом были тебе благодарны, Бамблби, за то, что ты выкрала опасный артефакт и вернула его нам. Но одно дело выполнять задание, и совсем другое — подвергать себя неоправданному риску, погнавшись неизвестно за кем и неизвестно куда, — Бамблби хотела было возмутиться, но Прайм прервал, подняв ладонь. — Ещё раз повторюсь: это было смело, но до ужаса безрассудно и безответственно.       Бамблби возмущённо глотала воздух, а Прайм снова вернулся к документам. Сцепив зубы, разведчица снова принялась за дело, но чем больше она читала, тем больше раздражалась. В конце концов она всё же не смогла сдержаться, хлопнув стопкой документов по столу. Волна негодования затопила всё её существо.       — А что я, по-вашему, должна была сделать? Оставить всё как есть? Дать десептикону уйти с артефактом, чтобы он уничтожил полгорода? Да я даже не задумалась о том, что меня там ждёт.       — Да, не задумалась, потому что снова рванула сражаться. — Оба автобота не заметили как перешли на повышенные тона. — Помимо долга ты должна нести ответственность и за свой актив. Если ты не можешь гарантировать своё спасение, то как ты можешь гарантировать его своим товарищам? Другим автоботам? Жертвенность никому не нужна. — Прайм чувствовал как его начинает распирать от злости. На разведчицу. На себя. — Что ты должна была сделать? Позвать подмогу и только потом начинать преследование. Не в одиночку, Бамблби.       Фем не могла понять, как ответственность за свой актив и долг перед автоботами или перед тем же самым Праймом были связаны между собой. И тут до неё дошло.       — Оптимус, вы не виноваты в том, что не предвидели такой ситуации. Проконтролировать всё невозможно. — Взгляд Бамблби был внимательным, участливым. Он будто проникал под кожу.       Прайм был поражён: он сам до конца не понимал, почему был так разозлён действиями фем, а та раскрыла ему глаза. Бамблби оказалась не только смелой и милой, но и проницательной. И всё же Прайм напоследок предостерёг:       — Возможно ты права, но, разведчик, чтобы дальше без геройств.

***

      В голове так эхом и отдавались слова из сна-воспоминания: «дальше без геройств».       Бамблби открыла окуляры. Первым, что она почувствовала, была фантомная боль, будто от плечевого сегмента и через всю спину её чем-то рубанули. Но никаких сигналов о повреждениях не было. Фем наконец оглянулась.       Разведчица сидела у стены в небольшой камере. Её манипуляторы были не связаны, поэтому Бамблби без промедления встала. Правый сервопривод тут же отдался болью, перед окулярами всплыло оповещение о небольшом повреждении брони и магистралей. Переместив вес корпуса на левый сервопривод, разведчица взглянула на повреждённый. Под коленным шарниром в свете белых фонарей блестела заплатка, сделанная явно на скорый манипулятор, но всё же сдерживающий энерготечение.       Бамблби сразу же подумала о неувязочке. Зачем десептиконам латать раненых автоботов? Хотят продлить ей актив для пыток? Пускай так, разведчица отдаст свой актив, но ничего не скажет.       «Дальше без геройств», — эхом в голове раздался предостерегающий голос Прайма.       Зажмурив оптику, чтобы не только голос, но и взгляд синих глаз углеродной формы Прайма остался на задворках сознания, а не мелькал перед окулярами, Бамблби отогнала эти видения. Сейчас её больше всего должно было заботить только то сколько она здесь просидела, где сейчас находился Тейлгейт и начался ли бой.       Проделав три шага от стены до решётки и ещё пять от стены до стены, Бамблби не заметила какого-либо окошка. Значит, и узнать приблизительное время суток она не сможет. Разведчица могла только гадать, утро сейчас или уже давным-давно день. Если день, то битва должна быть в самом разгаре.       Фантомная боль в спине, что заставляла насторожиться, узкое пространство, белый свет фонарей, тишина и висящее на стене за решёткой устройства для пыток только нагнетали атмосферу. Фем видела только три варианта развития событий. Первый: автоботы выигрывают и возможно вытаскивают её. Второй: она каким-то чудесным образом сама вытаскивает себя отсюда. И третий: автоботы проигрывают и её убивают. Во всяком случае, даже если автоботы и выиграют, её могут убить просто в отместку за проигрыш.       О дезактиве думать совершенно не хотелось. Все мысли возвращались к вопросу о том, что сейчас творилось на поле боя. Что с командой? Как Прайм? Он сейчас так же яростно сражался, как и тогда? Думал ли он о…       «Нет-нет-нет! Не нужно сейчас всей этой чепухи, Бамблби. Думай о том, как выберешься отсюда».       Она не знала, где находилась. Была ли это одна из глубоких шахт или это всё же была база десептиконов на территории шахты. Убьют ли её сразу или только после пыток. Би оценивала свои шансы на спасение примерно в один процент.       «Ну хоть что-то».

***

      После начала сражения прошло три джоора и батальон Прайма уже поредел. Многие автоботы пали, будучи не в силах дальше сражаться. Некоторые были дезактивированы. Сам Прайм начал чувствовать усталость. Движения его замедлялись, реакция снижалась, а былая сила начала пропадать из ударов. А десептиконы всё не кончались и не кончались. И почему Оптимус просто не дождался подкрепления?       «Дальше без геройств», — как некстати и как на зло вспомнились ему собственные слова. Он убеждал разведчицу не геройствовать, а сам ринулся в неравный бой, обречённый на проигрыш. Не дураком ли он оказался, поспешив на перехват дивизии десептиконов? Не повлияла ли на него злость за то, что он не смог проконтролировать ситуацию с артефактом? Не повлияла ли разведчица, попавшая в плен, на его действия?       Злость и гнев на самого себя придали Прайму сил, и с горящими синим окулярами он взирал на каждого десептикона, посмевшего посягнуть на территорию автоботов. Взирал, сокрушая одного за другим. Взирал, вспоминая голубые окуляры, которые могли больше никогда не увидеть мир. Взирал и сгорал от ненависти. И очнулся только тогда, когда заметил, что левый фланг десептиконов проредила дивизия автоботов.       «Спасены», — пронеслась облегчённая мысль, когда Прайм застыл на месте, смотря на то, как автоботы, полные сил и энергии, сметали десептиконов со своего пути. Прайм отвлёкся, упустил нападение противника. От плечевого сегмента через всю спину резанул, проскрипев и высекая искры, клинок десептикона.       Нападение со спины заставило Прайма упасть на коленный шарнир.

***

      Фантомная боль так и не хотела покидать спину разведчицы. Она водила плечевыми сегментами, выгибалась и чуть ли не зарядку выполняла, но ничего не помогало. И таким образом, по ощущениям Бамблби, в камере она просидела ещё три-четыре джоора прежде, чем к ней наконец заявился десептикон. Он зашёл, красными окулярами внимательно осмотрел её с головы до сервоприводов и вдруг совершенно беззлобно, без капли издёвки спросил:       — Как сервопривод? — И присел рядом с решёткой, разглядывая заплатку.       — А тебе-то какая разница? — зло выплюнула Бамблби и ехидно добавила: — Неужели сам делал?       — Сам, — спокойно ответил десептикон, подняв на неё взгляд, — что-то не так?       Хорошо, разведчица всерьёз испугалась. Обычно десептиконы не так спокойны, но именно таких Бамблби боялась больше всего. От такой тихони не знаешь, чего ожидать. Не знаешь, что его разозлит. Не знаешь, куда нажать, чтобы можно было такими манипулировать. Процент вероятности её выживания резко понижается до нуля целых одной тысячной.       — Значит, всё так. — Враг встал, в последний раз бросил на неё короткий взгляд и развернулся, чтобы уйти. Но не дойдя до выхода снова обернулся:       — Кстати, у меня для тебя новости.       Бамблби не понравилось то, каким тоном он произнёс эти слова. Похоже, она всё-таки не выберется отсюда.

***

      Прайма окружила толпа. И первый его мыслью было то, как бы выбраться без особых потерь.       — Оптимус, вы ранены, вас нужно подлатать, — будто малому спарку вкрадчиво говорил медбрат.       Дивизия десептиконов была разбита быстро после прибытия автоботов из Тарна. Они налетели как ураган, разрубая и давя десептиконов. С громоподобными ракетами, острейшими клинками, огромными булавами, точными и меткими пушками и тяжёлыми молотами. Не прошло и четырёх джооров, как дивизия автоботов медленно, но верно направилась на главную шахту Гелекса.       По словам полковника второй дивизии, что пришла им на подмогу, к выходу на шахту готовилась и первая дивизия Тарна. Оптимусу было отрадно слышать это, но на задворках сознания до сих пор маячила нервозность, заставляя его время от времени оглядываться на горизонт и отсчитывать оставшиеся до шахты хики.       — Оптимус Прайм, прошу вас, дайте залатать рану, — не унимался медбрат, неотступно следуя за Праймом. Тот только отмахивался. И врачу ничего не оставалось делать, кроме как обратиться за помощью к неподражаемому авторитету: — Доктор Рэтчет, прошу вас помочь с ранением Оптимуса Прайма.       Услышав, к кому обращается медбрат, Прайм быстро обернулся и глянул на врача как на предателя. Как он мог сдать его Рэтчету? Теперь Оптимус должен будет объясняться со старым другом, чего ему точно не хотелось.       — Оптимус, ты ведь знаешь медбратьев, они не отделаются, пока не помогут. И всё равно ждал, пока он не вызовет меня, — ворчал Рэтчет, попутно заваривая глубокий порез. — Ты, Прайм, что, в активе без меня совсем не можешь?       Оптимус сидел в палатке и вполаудиодатчика слушал доктора. Его занимали другие мысли. Прайм не мог понять, что творилось в его искре. В пылу сражения к ним присоединился Тейлгейт, который рассказал, что прежде, чем покинуть своё место наблюдения, он увидел, как из недр шахты вытаскивали жёлтый корпус. Датчики Тейлгейта все как один твердили о дезактиве Бамблби.       Но отслеживающий маячок, что был вмонтирован под камеру искры маленькой разведчицы, говорил Прайму об обратном. И этот диссонанс информации не давал ему покоя. Он желал узнать наверняка, дезактивировали разведчицу или нет, и только тогда он сможет успокоиться, больше не будет думать об этом.       — Оптимус, ты меня слушаешь? — ворвался в мысли Прайма возмущённый вокодер врача. Он проморгался, настраивая расфокусированный взгляд и поднял окуляры на Рэтчета.       — Рэтчет, я, — Оптимус нахмурился, стараясь подобрать точное слово, описывающее его состояние, — кажется, переживаю.       Рэтчет вскинул надлинзовые щитки. Он раньше никогда не замечал, чтобы его друг был безэмоционален, Оптимус всегда много думал и волновался, вот только в этот раз объект волнений явно вывел Прайма из всякого равновесия.       — И за кого же?       — За маленькую разведчицу.