Сын игрока

Лили не позволяла себе думать, что бы случилось, не задержись она на церемонии крещения племянника. Волшебница не отказалась от приглашения сестры, как поступала сама Петуния на протяжении уже нескольких лет, а ведь она могла бы провести вечер с мужем и сыном. Петуния желала, чтобы ее сын был принят в эксклюзивную школу при церкви святого Бартеломея, и всеми правдами и неправдами устроила крещение там. Маленький Дадли уже тогда не ценил заботу своей матушки, он оглушительно ревел в церкви на протяжении всей церемонии. Если бы не настоятельная просьба родителей, Лили не оставила бы Гарри ради этого сумбурного мероприятия на его вынужденного няньку, Джеймса. Лили не могла вспомнить ее последних слов к мужу, ни его к ней - это очень ранило ее. Он, должно быть, чувствовал, что она покинула его. Вина все больше охватывала Лили, когда она думала, о том как легко она приняла Северуса в ее жизнь, доверив себя и Гарри школьному врагу Джеймса.   Если бы она осталась дома в ту судьбоносную ночь, то, несомненно бы, умерла. Кроме того, Лили полагала, что инстинкт всегда защищать своего ребенка помог ей не оставить Гарри сиротой в неполные два года на безрассудного Сириуса или, что того хуже, на злобную Петунию. Нельзя сказать, что она страдала навязчивыми идеями о смерти, думая обо всем этом, но иногда Лили хотелось знать, что сказал бы Джеймс, если бы увидел ее сейчас. Лили хотелось, чтобы он не винил ее. Но мог ли он не обвинять ее в том, что ее не было рядом, когда она была так нужна ему? К таким вопросам любила возвращаться Лили в спокойные минуты, на которые с такой семьей как Гарри и Северус не было никакой надежды.   Лили любяще улыбнулась, вспоминая, как Северус аппарировал в Годрикову Лощину. Летучая мышь, как обыкновенно называл его Джеймс. Северус как можно незаметнее забрал ее и Гарри от острого пера Риты Скитер и от бешеной истерики скорбящего Сириуса. Любовь Северуса не дрогнула даже несмотря на ее брак с Джеймсом. Северус любил ее с ожесточенной страстью, которую Лили с удивлением обнаружила в нем. Он защитил ее и Гарри, устроил их в своем в доме в Тупике Прядильщиков. Альбус Дамблдор предложил ему место учителя Зельеварения в Хогвартсе. А вскоре после этого Северус надел на палец Лили старое обручальное кольцо своей матери и обещал любить и оберегать ее до конца его дней.   Преподавательский состав Хогвартса души не чаял в малыше Гарри. С момента прибытия в школу он был окружен нескончаемым вниманием разных дядюшек и тётушек, готовых исполнить любой его каприз. Это нередко раздражало Северуса, который всей душой ненавидел испорченных детей. В первое время еще не восстановившая душевное равновесие после потери Джеймса Лили погрузилась в себя, переживая свое горе, посвятив всю заботу о мальчике Северусу (вечный холостяк). Снейп пытался не замечать то, как Гарри похож на своего отца, дав себе установку воспринимать мальчика как ребенка Лили. Задача была не из легких, но Снейп не из тех, кто быстро сдается.   Северус старался держать своего пасынка под жестким контролем. Стремящийся доводить все до совершенства в своей жизни, он ожидал от мальчика послушания, уважения и соблюдения приличий. Но несмотря на его присутствие в жизни Гарри вот уже более пяти лет, мальчик рос самовольным, безрассудным и вечно попадал в неприятности. Иногда Гарри называл Северуса папой (отчасти неохотно и скупо, если в семь лет можно быть скупым), но возможно Гарри еще плохо ориентировался в своих чувствах.   Гарри был из тех детей, у которых постоянно грязь под ногтями, сколько бы они ни мыли руки. В ответ на попытку искупать его, он кусался и царапался и имел плохую привычку озорничать, где бы он ни был. Северус был вынужден признать: уже в возрасте семи лет мальчик имел все шансы стать всеобщей угрозой. Но, конечно, это обусловлено исключительно его плохой наследственностью. Излюбленной шалостью для Гарри было кидать в кабинет Филча навозные бомбы, и это еще не самое страшное: Альбус Дамблдор не раз заставал Гарри за ощипыванием Фоукса (мальчик надеялся, что ему попадется золотое перо). В целом, подрастающий Гарри Поттер был счастливым, здоровым, но абсолютно неуправляемым мальчиком. Утренние часы он проводил в начальной школе в деревушке чуть севернее Хогсмита. А чем он занимал себя после полудня, уже совсем другая история.   Лили уже почти чувствовала себя прежней, избавляясь от печальных воспоминаний словно феникс, возрождающийся из пепла. Она уже не плакала, вспоминая жертву покойного мужа, обернувшуюся шрамом на лбу ее сына. К сожалению, сейчас она не могла посвятить все свое время Гарри, так как сосредоточилась на исследованиях Спорных чар, которые прекратила незадолго до рождения сына. Она помогала Филиусу, обучая младших школьников, взамен на его советы и рекомендации, на время занятий оставляя сына с старым домашним эльфом. С недюжинным упорством Гарри избегал любой опеки над ним, заставляя своего отчима пребывать в состоянии постоянной бдительности и использовать все способности бывшего двойного агента, для того чтобы предотвратить разрушительные шалости своего пасынка. Северус был уверен, что получит нервный срыв, еще не достигнув тридцати.   Этот день был такой же как и все остальные. Гарри отправился в школу, Северус в класс, а Лили обратилась к ее исследованиям. После ланча в Большом зале Гарри удалился к себе, пожаловавшись на усталость, а Лили, оставив занятия, разрешила себе немного понежится в горячей пенной ванне. Через несколько часов она проснулась в прохладной воде, услышав пронзительный крик своего возлюбленного.   - Немедленно иди сюда, мальчишка!   Лили прислушалась к грохоту, доносившемуся из комнаты сына, дотянулась до волшебной палочки, заклинанием сделала воду горячей, вызвала стакан вина и увеличила громкость приемника, из которого лилась песня ее любимой Селестины Ворбек.