Сын игрока

Гарри сидел в кабинете Мадам Помфри, скучающе болтая ногами из стороны в сторону. Ему давно было пора спать, но никто еще не вспомнил об этом. Гарри не собирался им напоминать! Дядя Альбус трансфигурировал две табуретки в два больших мягких кресла. Они были покрыты причудливым узором из красных и золотых оттенков – о подобном отец Гарри отзывался не иначе, как «Гриффиндорская пошлость».   Как мельком удалось углядеть Гарри, Северус сидел рядом с постелью мамы, выглядевший, точно также, когда был на грани нервного срыва. Гарри не разрешалось выходить из кабинета. Он даже не мог подслушать из-за наложенных заглушающих чар. Папа упомянул что-то вроде «кровавое чудо жизни» и «это испугает тебя на всю жизнь». Северус пригрозил снять с Гарри скальп, если он хоть на шаг приблизиться к двери. Вздохнув, Гарри решил оставаться в своем кресле и играть в плюй-камни в компании дяди Альбуса.   ****   Пять часов спустя.   ****   Час ночи. Сонная пелена окутала замок, даже призраки, казалось, отдыхали. Хвала Мерлину в Больничном крыле не было студентов, иначе бы они еще долго с содроганием вспоминали звуки, которые издавала Профессор Эванс.   Лили не представляла, что это может длиться так долго.   В двадцать лет, на заре своей жизни, она провела в лечебнице Святого Мунго всего несколько часов, Гарри уже тогда был неугомонным и самостоятельным мальчиком.   Лили не представляла, что это может быть таким болезненным.   Конечно, раньше она была более молодой и ловкой – только окончила школу Авроров, весь мир был у ее ног. Она не думала, что за восемь лет так сильно изменится.   Лили не помнила, что бы тогда медсестра вырывала у нее палочку.   Ну да, тогда она не пыталась проклясть гениталии мужа в кремовый торт. Сейчас эти две вещи были ей одинаково ненавистны. Северус был виноват в ее настоящем положении не больше чем она, но ему не следовало напоминать ей об этом!   В одном Лили была уверена: она отправит громовещатель в Визенгамот, как только оправится от родов. Считается, что магический мир такой же современный и цивилизованный, как и мир магглов. Существуют заклинания для стирки одежды, лечения раз, нарезания овощей… Маги создали зелья от окаменения, для сохранения снов, для распознавания лжи… Какого черта наложен запрет на разработки в делах акушерства? Патриархальные ханжи, вот кто они были! В этом было что-то крайне архаичное, что не существовало заклинания облегчающее все это. Ради Мерлина, даже магглы давно разработали технологию. Что не дает ей право на эпидуральную анестезию?   ****   Гарри громко прихлебывал горячий шоколад из кружки с летающими снитчами.   - Дядя Альби? Как ребенок попал в мамин живот? – Гарри про себя хихикнул, зная, что этот вопрос вызывает разные забавные реакции у обычно спокойных и контролирующих себя взрослых.   Альбус Дамблдор – директор Хогвартса, победитель Гриндевальда, известный алхимик, Верховный чародей Визенгамота, в первый раз в жизни почувствовал себя в тупике. Он учил детей много, много лет, но у него не было своих. Никогда еще ему не приходилось объяснять, почему появляются дети. Дамблдор вздохнул, досчитал про себя до десяти на английском, русалочьем и гоблинском языках, и начал:   - Хорошо, Гарри, я попробую тебе объяснить… Когда мужчина и женщина любят друг друга, то они могут захотеть, чтобы у них появился ребенок. Мужчина, ээээ… ммм… . Мужчина должен положить свою частичку внутрь женщины, это похоже на семечко. Из него постепенно начинает расти цветок, подобно растениям в оранжерее Профессора Спраут. Да, да. В животе твоей мамы, также как и в теплице, расцветает рассада, становясь все более и более сильной для того, что бы появится на свет.   Дамблдор закончил резко речь, чувствуя, что его переполняет довольство собой. Теперь осталось только надеяться на то, что Северус не добавит сильнодействующий яд ему в тыквенный сок.   Гарри смотрел на Дамблдора взглядом «невинного мальчика» – с точно таким же он получал от Профессора Флитвика десятую шоколадную лягушку подряд.   - Значит внутри мамы цветок, дядя? – спросил Гарри, чувствуя, что переигрывает.   - Ммм… не совсем так, мой мальчик. Я думал, ты уже достаточно большой для метафор… Нет, Гарри. Внутри нее маленький мальчик или девочка. Я только что объяснил тебе целый биологический процесс---   Гарри начал смеяться в голос, что подвергло Дамблдора в ступор.   - Гарри? – Альбус удивленно посмотрел на Гарри.   - Ты выглядишь также забавно, как и папа, когда я спросил его, - Гарри сполз с кресла в приступе смеха.   - Значит, ты уже знаешь… - Альбус вдруг замер, вспомнив реакцию Северуса, когда тот узнал, что у Хагрида случайно вырвалось «педераст» при Гарри. После этого мальчик повторял данное выражение через слово, прекратив только после угрозы Минервы вымыть ему рот с мылом.   - Скольким людям ты задавал этот вопрос, Гарри?   - Мама объяснила мне, как делают детей после того, как я признался ей, что Симус рассказал мне и Невиллу о се… ...Сегодня я спросил об этом тетю Минерву. О, а раньше я спрашивал папу, Профессора Флитвика, Мадам Пинс… Я хотел спросить еще Филча, но забыл, - смущенно закончил Гарри.   Профессор Дамблдор сидел с открытым ртом, не зная, что сказать, когда дверь с треском отворилась – на пороге стоял Северус Снейп, выглядевший немного сумасшедшим.   ****   Асфодель Айрис Эйлин Снейп родилась в 2 часа ночи 15 апреля 1988 [1]. Поппи не одобряла имя – не слишком ли мрачно для девочки? Конечно, пара руководствовалась своими причинами, которые казались ей несколько нелепыми. В детстве Лили увлекалась греческой мифологией, к ужасу семьи, особенно ее завораживало подземное царство Аида (с асфодолиевыми лугами). Северус же считал вполне уместным, что жена назвала ребенка в честь ингредиента одних из самых опасных зелий.   Поппи не могла прийти ни к чему конкретному: она устала гадать, почему малышке дали имя мрачного цветка. Она дала Лили усыпляющее зелье и вышла в свой кабинет. Поппи вздохнула и послала Альбусу уничтожающий взгляд – ему следовало бы знать, что мальчика нужно было пораньше уложить в кровать. Мальчик перевозбудился, и завтра будет ныть и капризничать весь день. Поппи по опыту знала, что это чревато приступами раздражения у Северуса Снейпа. Что ж, ей придется заранее подготовить запас успокаивающей настойки в ожидании толп рыдающих хаффлпаффцев.   ****   Северус не думал, что доживет до своего двадцатипятилетия. Он не верил, что сможет построить отношения с Лили. Никогда не думал, что женится. И прежде всего не ожидал, что станет отцом.   Однако он был здесь. Он не был зависим от метки, старый хозяин больше не руководил им. Северус был свободным человеком: ему удалось обмануть свою судьбу.   Его собственный отец (если его можно назвать так) пропадал пропадом в течение всего его детства. У Северуса были расплывчатые воспоминания о нем: вечный запах виски, желчное лицо, пивной живот и тяжелая рука. Тобиас был скор на расправу: он моментально впадал в ярость, не в силах оценивать свои действия. Возможно, поэтому Северус старался быть осторожным во всем, предпочитая накапливать информацию и тщательно продумывать шаги. Тобиас свел себя разнузданностью и выпивкой в могилу, оставив жену и ребенка на произвол судьбы в маггловском мире. С того периода у Северуса осталась стойкая неприязнь к магглам.   Теряя одну работу за другой, Тобиас постоянно страдал из-за нехватки денег. Когда его сын немного подрос, тот начал посылать его в бар за бутылкой в долг, в расчете, что появление ребенка позабавит хозяев и ему не откажут. Тобиас не начинал день без стакана или двух, по праздникам вовсе теряя человеческий облик. Возможно, поэтому Северус никогда не позволял себе пить в присутствии Гарри. Иногда у него появлялся страх, кем он может стать. Даже превратив себя в противоположность Тобиаса, Северус помнил о выражении – яблоко от яблони не далеко падает (пример этому, семи лет отроду, был у него перед глазами).   Судя по семейной истории: мужчины из рода Снейпов часто спивались. В Дублине, Корке и Лондоне можно найти «любящих мужей и любимых отцов», умерших «неожиданно», не достигнув тридцати.   У Северуса не было слез на могиле отца, но он плакал, когда родился его ребенок.   Асфодель Айрис Эйлин Снейп.   Она идеальна. Такая крошечная, она была его, как ничто другое. Держа ее и встретившись взглядом с ее темными глазами, Северус понял, что никогда не будет таким же, как его отец. Тобиас, как рассказывала мама, устроил дома грандиозную попойку в тот же день, когда она родила.   Асфодель закрыла глаза и зевнула. Северус осторожно дотронулся до ее щеки, чувствуя поразительно мягкую и нежную кожу.   С появлением Асфодель, Северус понял, что она станет постоянным напоминанием, что он не отец Гарри. Она была его по крови, Гарри нет. Не в силах перестать смотреть на дочь, Северус пообещал себе, что всегда защитит своих детей. Асфодель и Гарри - ничто не может помешать ему относиться к мальчику, как к сыну.   ****   Альбус Дамблдор пытался уговорить упрямого Гарри Поттера надеть пижаму и лечь спать. Раньше он считал, что из него выходит хорошая няня, по крайней мере, ребенок никогда не отказывался от его компании…   Гарри начал капризничать с того момента, как Альбус увел его из Больничного крыла. Он не мог отцепиться от матери, когда его привели к ней, чтобы показать сестренку. Альбусу нравилось думать, что он понимает чувства мальчика. Он сейчас был поглощен чувством незащищенности, думал, что он больше не нужен. Это так естественно. Сейчас, если только удастся уложить мальчика, он расскажет ему о великой способности сердца любить, Гарри поймет, что любит сестру больше всего на свете. Но, стоило только взглянуть на упертого Гарри, как все прекрасные речи вылетали из головы Альбуса…   - Ты не можешь меня заставить.   - Прошу прощения?   - Я не буду спать. Ты ничего со мной не сделаешь. Я вообще собираюсь не ложиться всю ночь, - Гарри начала злить тупость дяди Альбуса.   Альбус был в смятении. Гарри всегда так хорошо его слушал. Он знал мальчика с рождения! Он был «великим магом в своем веке». Он умел заставить взрослых сильных магов действовать и думать, как считал нужным. Но, тем не менее, подрастающий Гарри Поттер ни во что его не ставил.   - Гарри, что происходит? – спросил Альбус более строго.   Гарри топнул ногой по полу, и яростно посмотрел в глаза Альбусу Дамблдору. Внезапно его гнев и бравада стали исчезать. Это не честно, что Альбус может смотреть на него так. Гарри подумал, что начинает чувствовать грусть и вину, что расстроил дядю Альбуса.   Гарри наморщил нос и почувствовал, что вся его решимость улетучивается. Ему уже семь лет и восемь месяцев, а ему хочется плакать на глазах у директора. Гарри был подавлен. Он сердито смахнул слезу, на место которой тут же скатилась другая – Гарри снова топнул ногой, ощутив, как расходится боль от соприкосновения с каменным полом.   Дамблдор усадил Гарри на колени – тут плач мальчика разгорелся ни на шутку. Альбус качал ребенка на руках, и призвал Фоукса . Феникс несколько нервно приземлился у него на плече (что не удивительно, если вспомнить привычку Гарри вытаскивать у него перья). Феникс запел мягкую красивую мелодию, которая постепенно успокаивала ребенка.   - Сейчас, сейчас, маленький. Почему ты не хочешь сказать, что тебя беспокоит? – спросил Дамблдор, убирая у Гарри волосы с зареванного лица. Он смотрел на мальчика как можно более мягко и поддерживающе.   Гарри засопел, его гордость была уязвлена гораздо больше, чем ощущалась боль от ушиба на ноге. Он уселся на софе, подложив руку под подбородок, и начал рассматривать носки Дамблдора (розовый и фиолетовый).   - Мне было столько же лет, как и тебе, когда родился мой брат, Аберфорт. Тогда я очень переживал, что рождение младенца изменит мою жизнь к худшему. Конечно, потом я полюбил его, даже его трактирный бизнес и увлечение козлами… Но я отвлекся, Гарри. Тебе не нужно бояться, что родители будут тебя меньше любить. Любовь не исчезает, появившись, она только приумножается… - говорил Дамблдор с воодушевлением. Сейчас он расскажет Гарри о силе любви.   Гарри перестал слушать на слове – «козлы». Интересно, что именно делал с козлами брат Дамблдора? Как можно вообще ими увлекаться? Гарри вовсе не любил козлов. Он начал их бояться после того случая в Эринбургском зоопарке, когда Симус подговорил его кинуть в козла ручку. Козлы на редкость злопамятные твари – наверное, Аберфорт использовал их для опытов.   Размышления Гарри прервал звук открывающейся двери. Дамблдор, с сожалением, прервал речь.   - Доброе утро, Северус. Мы с Гарри готовимся лечь спать. Ничего страшного, что мы еще не в пижамах – это секундное дело, - Дамблдор взмахнул палочкой, трасфигурируя одежду на Гарри в желтую пижаму с маленькими львятами. Он посмотрел на Северуса через голову Гарри, говоря взглядом – «расстроен».   - Я вижу. Гарри, давай поблагодарим директора за гостеприимство, - сказал Северус с нетерпением в голосе и протянул руку по направлению к двери.   Гарри пробормотал что-то невнятное, на что Дамблдор кивнул мальчику с таким видом, будто тот только что произнес невероятно мудрую и красивую речь. Альбус вышел, посмотрев на Северуса, который все еще указывал ему направление.   - Что ты опять натворил? – спросил Северус, поднимая Гарри и унося в детскую.   Гарри повис на своем папе, крепко обхватив за шею. Папа вернулся к нему! Он его не забыл. Остальное уже не имело значения.   - Ох, хватит - простого «ничего» было бы достаточно, - Северус похлопал Гарри по попе и мягко опустил на кровать.   Гарри глубоко вздохнул, когда папа его укутывал - теперь он был уверен, что все будет хорошо. Он закрыл глаза и тут же провалился в глубокий сон.   ****   Лили провела в Больничном крыле три дня, когда Поппи наконец отпустила ее и малышку. Исследования в чарах были заброшены – все время Лили теперь занимали грязные пеленки, детская рвота и некоторые слишком впечатлительные мужья.   Асфодель начала проявлять себя очень капризной девочкой. Она не могла уснуть, если не стояла абсолютная тишина, не пила молоко, если оно не было нужной температуры и не спала более двух часов подряд. Своими придирками она в наивысшей степени напоминала Лили Северуса.   Был уже конец апреля, весна стремительно завоевывала свои позиции. Легкий ветерок, солнечная погода – идеальные условия для квиддича. Гарри лениво развалился на софе, наблюдая как его мама пытается унять Дель, заливающуюся неистовым плачем. Гарри скучающее смотрел в окно, где вблизи озера летали студенты. Это выглядело так заманчиво, но не было никаких шансов, что мама отпустит его летать одного – опять же, она как обычно не выйдет на улицу до вечера – так что, ее совсем не нужно посвящать в свои планы.   Гарри усмехнулся – даже в захвате всего маминого внимания сестрой можно находить свои плюсы. За последние несколько дней Гарри обнаружил неожиданную льготу для своего статуса «старшего брата» – относительная свобода. Вчера Гарри удалось надуть маму, проведя на кухне несколько часов, вместо пятнадцати минут, на которые она его отпустила. Гарри съел четыре шоколадных пирога, пока тетя Минерва не вывела его за ухо из кухни. На прошлой неделе ему удалось отправиться с Чарли и Вероникой на дальнее озеро. Мама даже не предполагала, где он провел полдня. Определенно, маленькая сестра не была уж таким кошмаром, как он привык думать.   - Мааааам! Я хочу гуляяяяять. Мне нужно насобирать цветов для школы, у меня будут проблемы, если я не насобираю… - заныл Гарри.   Лили оторвалась от малышки и изучающе посмотрела на сына.   - Гулять? И куда ты намерен пойти? Если ты отправишься охотиться на единорогов снова… - Лили нехорошо прищурилась.   Гарри улыбнулся маме одной из своих самых сладких улыбок:   - Я только до хижины Хагрида и обратно, мамочка.   - Один час. И если ты, сделаешь хоть один шаг к Запретному лесу, то не выйдешь на улицу до Рождества! И не смей приближаться к озеру---   Лили замолчала – Гарри уже мчался в свою комнату, радостно улюкая. Через минуту черноволосый смерч пронесся снова, громко хлопнула дверь, Асфодель заорала – Лили осталось только нехорошо помянуть Северуса за возможность сбежать на уроки.   ****   По какой-то невообразимой причине сарай с метлами никогда не запирался. После каждой вылазки Гарри (вылетки) на исследование небесных просторов, Северус штурмовал кабинет Дамблдора с претензиями на безответственное отсутствие безопасности. Гарри считал беспокойство родителей смешным: он прекрасно держался на метле, и десятки метел только ждали, когда он проведет с ними тест-драйв.   Сегодня он выбрал новый, только поступивший Нимбус 1500 – эта метла была слишком заманчивой, чтобы сопротивляться. Напевая песенку, Гарри оттолкнулся от земли и воспарил в ясное синее небо.   Ничего не сравниться с полетом на метле! Гарри не знал ничего, что могло бы превзойти его. Иногда он путешествовал с родителями по каминной сети, но это не то. Он часто не мог удержать равновесие и падал на колени или поднимал облако сажи вокруг себя, на что постоянно раздражался папа. Однажды они путешествовали на «Ночном рыцаре», где кондуктор залил горячим шоколадом папину рубашку. Выбором Гарри были – метлы. Длительные полеты в неизвестном направлении были главным увлечением Гарри, что делало жизнь Лили и Северуса еще более яркой.   Гарри опьянел от скорости и ветра, уже несколько раз облетев озеро. Он решил отработать восьмерку, залетев ради этого на середину озера. Гарри видел, как Чарли делал это несколько раз – впечатляющий трюк! Гарри несколько раз прокрутился в воздухе, спускаясь все ниже и ниже, пока в очередной раз не пролетел в нескольких метрах от воды. Но вместо того, чтобы плавно подняться вверх, он почувствовал, что его сдернули с метлы, пронесли над поверхностью озера, и крепко схватили.   Живот Гарри ходил ходуном, голова кружилась – казалось, его тело все еще выполняет невообразимые пируэты. Гарри попытался принять как можно более непринужденный вид, что было тяжело сделать, когда плечи сжаты словно в тисках.   - Привет, папа, - выдохнул Гарри.