Cinderella Girl

      Сквозь приоткрытую дверь гостиной до моего слуха доносилось приглушенное гудение трех голосов, перебивающих друг друга и не смолкающих ни на секунду. Время от времени в проеме мелькал высокий худощавый силуэт: молодой человек, закатав рукава модной черной толстовки и сложив руки на груди, дрейфовал по комнате и, судя по повышенному тону, пытался что-то втолковать родителям. Впрочем, нетрудно догадаться, что именно. Я сидела в столовой и нервно раскачивалась на высоком табурете, теребя пальцами кончик косы. Да, Эвелин, так повезти могло только тебе. Еще не известно, что теперь лучше: получить от ворот поворот или стать Золушкой на побегушках у этого не обделенного судьбой китайского принца, пусть и за энную сумму юаней в неделю.       После очередной реплики матери Цзытао смолк и притормозил у двери, чтобы одарить меня долгим колючим взглядом раскосых глаз. Лицо парня не выражало ровным счетом никаких эмоций, отчего показалось мне еще более холодным и пугающим, чем в предыдущие два раза, когда мне довелось лицезреть его светлый лик. Мой взгляд поспешно рванул куда-то вниз и с преувеличенным интересом принялся изучать стыки паркетных досок на полу. Волосы на загривке встали дыбом не то от волнения, не то от нахлынувших воспоминаний о недавней потасовке с потенциальным работодателем.       Со стороны гостиной послышалась какая-то возня, шелест одежды и звук шагов, и я поняла: семейный совет окончен.       С коротким вздохом, за которым читалось плохо скрываемое раздражение, темная тень проскользнула мимо меня, всколыхнув волосы на моей макушке. Не сказав ни слова, Хуан Цзытао стремительно ретировался в направлении своей комнаты. Секунду спустя хлопнула дверь. Едва слышный щелчок замка дал понять, что парень не испытывает ни малейшего желания присутствовать при дальнейших событиях, какими бы они ни были.       Готовая к любому исходу, я спешно вскочила на ноги, чуть не уронив несчастный табурет, и коротко кивнула вошедшим в столовую вслед за сыном Хуану-старшему и его жене.       – Эвелин, – хозяйка дома тепло улыбалась уголками губ, что заставило меня в удивлении вскинуть брови. – Вам будет удобно приходить каждый день? Потому что, если нет, то есть комната…       Я не ослышалась? Меня приняли?       – Что? – просипела я, не успев сообразить, что к чему. И тут же спохватилась: – Простите. Извините, что перебила. Просто я думала, что… в общем… ваш сын, вроде как, не очень рад меня здесь видеть, и…       – Не берите в голову, – мотнул головой мужчина. – Порой он вопит по любому поводу. Не принимайте на свой счет. Вообще-то, он парень хороший.       – Вы поладите, – добавила хозяйка. – Так что с комнатой?       С комнатой? С какой… Ах, да.       – Не волнуйтесь об этом, – как можно увереннее начала я, попутно жестикулируя для пущей убедительности. – Я вполне могу приезжать каждый день.       А про себя добавила, что, если мне придется проводить под этой крышей двадцать четыре часа в сутки, то с их сыном мы в лучшем случае не поубиваем друг друга, не говоря уже о пресловутом «поладить».       – В любом случае, она будет готова, на случай, если понадобится.       – Спасибо.       Думаю, если бы человек, скрывшийся в своей комнате пятью минутами ранее, слышал слова матери, он стиснул бы зубы точно так же, как это сделала я в тот момент. А еще он вряд ли допустит, чтобы произошло нечто, что заставило бы меня ночевать под его крышей.       После того, как вышеозначенный щекотливый вопрос был исчерпан, последовала череда инструкций, которые я торопливо заносила в маленький блокнот корявым почерком. Строчку «к 8:00!!!» подчеркнула три раза, чуть не перестаравшись и не продырявив тонкую страницу кончиком карандаша.       Мамины серебряные часы, слишком широкие для моего запястья, показывали четверть пятого, когда я прощалась с хозяевами в просторной светлой прихожей. Две трети семейства любезно пожелали мне хорошего вечера и по очереди легонько пожали мою ладонь. Еще одна треть ни звуком, ни движением не выдала своего присутствия в квартире.       – До свидания, Цзытао, – робко пискнула я напоследок куда-то в направлении его двери. Не то чтобы я жаждала услышать ответные слова. Просто старалась быть вежливой. Ответом мне ожидаемо послужила тишина. Ну, хотя бы не послали.       Замотавшись в шарф по самый нос, я выскользнула на дневной свет. Октябрьские сумерки серой паутиной опускались на широкие центральные улицы Циндао. Словно разноцветные паучки – одни побольше, другие поменьше – сновали в ней бесчисленные автомобили и пешеходы.       Я обернулась через плечо, бросив взгляд на темно-синюю поверхность входной двери с серебристым номером. Уживусь ли я с местом, что скрывала за собой эта дверь? А с его обитателями? Должна. Потому что… потому что иначе мне нельзя.       * * *       Рассветные сумерки смешивались с дождем и крайне лениво и неохотно расползались по темным уголкам центральных улиц города, забиваясь в ливневые стоки и щелки меж стыков тротуарных плит, концентрируясь по западным стенам двух- и трехэтажных домов с разноцветными дверьми.       Холодный ручеек дождевой воды исхитрился и нашел лазейку, по которой не замедлил пробраться за ворот теплого пальто.       Кое-как прикрыв голову шарфом, я прыгала между лужами и безжалостно проклинала себя за то, что умудрилась вчера забыть свой маленький зонтик на крючке за дверью, куда его в благородном порыве пристроил господин Хуан.       К счастью, дождь начался, когда я уже была в метро, поэтому часть расстояния до работы мне удалось преодолеть посуху. Теперь же было необходимо как можно скорее загнать свою продрогшую и еще не окончательно вымокшую тушку под теплые своды хозяйского дома. Время на часах – 7:45.       Очутившись под козырьком у входной двери, я отряхнула капельки дождя с рукавов и спустила шарф на положенное для него место, пригладив волосы. Едва успев занести палец над кнопкой звонка, я отпрянула от двери, потому что та вдруг распахнулась и чуть не впечаталась мне в нос. Мне показалось, что Хуан Цзытао отнюдь не случайно выбрал именно этот момент, чтобы выйти из дома. Иначе объяснить его ехидную ухмылку я не могла.       – Доброе утро, – выдавила я, стараясь придать своему лицу как можно более невозмутимое выражение. Мелкие капельки на ресницах отчаянно мешались.       – Доброе, – хмыкнул парень, не переставая улыбаться уголком рта. – Хотя по тебе не скажешь.       В пальцах правой руки он небрежно поигрывал автомобильным брелком.       – Ты кое-что забыла вчера.       Какой внимательный. Мне до жути захотелось фыркнуть, но я сдержалась.       – Я знаю.       Прошествовав мимо меня, молодой человек на ходу раскрыл над головой безукоризненно черный зонт.       – Постарайся не отравить моих родителей. Я буду поздно.       Даже не обернулся.       – Вот и слава Богу, – прошептала я, не удержавшись, и тут же поежилась, заметив, как напряглась его спина.       – И знаешь, что? – он все же оглянулся через плечо и взглянул мне в глаза. – Надеюсь, у тебя хватит ума не соваться в мою комнату.       Я испытала острое желание догнать его и треснуть чем-нибудь посильнее, чтобы стереть с красивого лица это напускное ехидство. Что за тон такой вообще? Возомнил себя невесть кем!       – Не волнуйтесь. Хватит, – сквозь стиснутые зубы голос прозвучал жестче, чем я рассчитывала.       Высокая фигура никак не отреагировала на мои слова, степенно удаляясь в сторону гаража и продолжая вертеть в свободной от зонта руке колечко от брелка.       * * *       Сжимая в руке черенок метелки для пыли, я осторожно выглянула из дверного проема одной из пустующих гостевых комнат.       Как и обещал, он вернулся домой часов в восемь вечера. Мокрый зонтик и куртку пристроил в прихожей и, проигнорировав предложение матери поужинать, скрылся в своей комнате, не заметив меня. Или сделав вид, что не заметил.       Туго затянутый пояс длинного темно-синего фартука уже изрядно натер поясницу, и я, признаться, с нетерпением ждала момента, когда смогу, наконец, с чистой совестью снять его и отправиться домой спать.       Вернувшись в комнату и оглядев полки, я удостоверилась, что ни на белой полированной поверхности, ни на двух изысканных фарфоровых вазах не осталось пыли. Пожалуй, все.       Из гостиной доносилось бормотание телевизора и приглушенные звуки беседы двоих взрослых. Оставив метелку и желтые резиновые перчатки в шкафчике в дальнем углу коридора, я навострила уши. Из-за двери, куда вход мне был запрещен, сочилась тишина. Оно и к лучшему. Будем привыкать к обществу друг друга постепенно. Положительный результат, правда, не гарантирован, но попытка не пытка.       Яркий свет озарил кафельное пространство просторной ванной комнаты, когда я щелкнула двойным выключателем. Бросив взгляд в зеркало, я невольно поморщилась: длинные светлые волосы, которые я для удобства собрала в пучок на макушке, совершенно растрепались, а несколько прядей выбились из-под резинки и теперь безысходно свисали, щекоча шею.       Вздохнув, я открыла холодную воду и опустила руки под шипящую струю. Как хорошо. Вымыв руки с мылом, набрала полную пригоршню ледяной воды и как следует умылась, замочив пряди у лица. Тонкая холодная струйка пробежала по шее, отчего я зябко передернула плечами и поспешила воспользоваться голубым махровым полотенцем, которое на отдельный крючочек повесила для меня хозяйка дома. Полотенце пахло лавандовым кондиционером для белья. Отняв приятную мягкую ткань от лица, я бросила взгляд в зеркало и взвизгнула от неожиданности.       За моей спиной в дверном проеме, прислонившись плечом к косяку, стоял Хуан Цзытао и насмешливо взирал на меня. Точно загипнотизированная, я продолжала смотреть в глаза его отражению в зеркале, комкая в руках голубую махровую материю. Словно на комической картинке из интернета, в зеркале расположились две фигуры. Растрепанная светловолосая девчонка с перепуганными глазами и высокий красавец с уставшим, но таким ехидным взглядом.       – Ты еще здесь, – констатировал он, лениво теребя сережку в правом ухе.       Я развернулась к нему лицом и, не глядя, вернула полотенце на место.       – Мой рабочий день заканчивается в девять.       – Устала, наверное? – мне показалось, в его голосе противно звякнула нотка издевки.       Нет, что ты. Прохлаждалась целый день, не то что некоторые.       Стараясь унять сердитую дрожь в кончиках пальцев, я вскинула голову, глядя прямо в его сузившиеся карие глаза.       – Почему вас это волнует?       Парень по-кошачьи медленно оторвался от своего косяка и прошествовал мимо меня к раковине, чуть не задев плечом.       – Потому что, если устала, ступай домой, – звук текущей из крана воды прорезал пространство между нами. – Впрочем, даже если не устала.       А вот теперь, кажется, послал. Мне как-то совсем уж по-детски захотелось показать язык его напыщенной прямой спине в белой хлопковой футболке.       Фыркнув, я стремительным шагом покинула ванную, на ходу развязывая пояс фартука.       – Вы закончили на сегодня, Эвелин? – в прихожей я столкнулась с хозяйкой.       – Да, госпожа Хуан. Могу я идти?       – Конечно.       В этот раз я не стала утруждать себя лишними прощаниями, ограничившись тем, что пожала руки господину Хуану и его жене. И не позабыла про зонтик.       – До завтра, – кивнув хозяевам и развернувшись к двери, я услышала, как кто-то третий едва слышно хмыкнул в глубине прихожей. Стиснув зубы, я выскочила в дождь.       Если бы не гордость. Если бы не приятный характер и заботливое отношение ко мне родителей этого придурка. Если бы не деньги, в конце концов. Если бы не это все, больше не вошла бы в этот дом по доброй воле.