Точка

      Сынчоль так и не смог дождаться когда Хансоль закончит с уроками. Он долго топтался на кухне, убирал и мыл посуду после ужина, надев по настоянию младшего резиновые перчатки. А после еще сделал влажную уборку пройдясь по всем поверхностям дважды. Но Хансоль по прежнему склонялся над учебниками и пыхтел себе что-то под нос. А Сынчоль исправно ждал данное ему обещание в машине, но даже выйдя из душа около двенадцати ночи по прежнему застал растрепанного Хансоля сидящим на прежнем месте. Капельки воды скатывались с черных волос и оседали тихими шлепками на прохладном кафеле между кухней и гостиной. Сынчоль молча наблюдает за играющими на спине лопатками когда парнишка чиркает что-то на очередном листе. -Не засиживайся только долго, хорошо?- подошел Сынчоль ближе и склонился над Хансолем. Мальчик непроизвольно дернулся и просто кивнул. Еще постояв рядом некоторое время, пытаясь вникнуть на раскрытые учебные странички, Сынчоль потрепал его по голове и поцеловал в шею рядом с темным пятнышком, глубоко вдыхая застоявшийся запах лака для волосы. "У Софи хороший вкус, пахнет не отвратно." И уходя с кухни он тихо прикрывает за собой дверь.       Комната окутана ночным мраком. Из приоткрытого окна доносится единичный звук приезжающей машины. Сынчоль не любит зашторивать окна, ему сложно проснуться утром если в комнате темно, поэтому от уличных фонарей по кровати пробегают желтоватые пятна света. Хансоль стоит у прикроватья и смотрит на спящего хёна. Он лежит на спине, между ног зажимая сборотое одеяло. От духоты видимо беспокойный. Одна рука покоится на животе, задирая зачем-то надетую лишнюю ткань. А вторая откинута в сторону под край подушки что предназначена для Хансоля. Он любуется тем как старший зажимает большим пальцем средний и дергает ими во сне. Что интересно ему снится? На лице полный покой и расслабленность. Слегка приоткрытые и пересохшие губы.       Хансолю почему-то вспоминается как они ездили в магазин и выбирали новый комплект постельного белья и покупали ему новую подушку потому, что на второй, что уже была у Сынчоля он не позволил ему спать и выбросил сразу же как тот заприметил ее на антресоли. Ничем он тогда это не обосновал, просто запихал в мусорный пакет и выставил ко входной двери, а после потащил младшего за новой. Они тогда долго мяли подушки и опробовали добрую половину матрацов, молоденькие консультантки косились на них и перешептывались, а Сынчоль не замечал, хватал Хансоля за руки и тащил дальше в отдел с бельем, прикладывал цветные ткани к лицу младшего, отвечая на вопрос, "Ищу цвет на котором ты будешь выглядеть еще более прекрасно!". Хансоль тогда дико смущался и глупо улыбался отвешивая подзатыльник старшему, а тот относился серьезно, долго выбирал между мягким розовым и ярким красным и в конечном итоге выбрал второе. А после, вечером, растягивал на хлопковых тканях Хансоля и глотал его жаркие стоны, получая высшее наслаждение от выгибающихся линий тонущих в алых волнах.       Хансоль стянул с себя футболку и бесшумно опустил ее рядом на пол, медленно забрался на кровать нависая над спящим хёном. Перекинул ногу через его бедро и склонился совсем близко к его лицу. Рассматривает, пристально. Замечает любую мелочь и подмечает их различия. И всё равно любит. Особенно его взгляд. Проницательный и нежный, наполненный до краев заботой и еле заметной и не понятной Хансолю грустью, но и ее он тоже любит. Хансоль проводит рукой по линии скулы прикасаясь кончиками пальцев к пухлым губам. А затем накрывает их легким поцелуем выдыхая влажный воздух, опускается на уголки губ и двигается к краю, прихватывая только губами мочку сынчолева уха в котором нет сережки. Старший сводит брови и начинает ерзать под младшим оживая ото сна. -Лоля-а?- и вот это вот не понятно откуда взявшееся прозвище он тоже любит. Сынчоль приоткрывает один глаз и щурясь поворачивает голову к склонившемуся над его ключицами Хансолю. - Лоля-а? Ты чего?- спрашивает осипшем голосом старший и следом шипит. Хансоль прикусил высыпающую ключицу.- тебе же завтра в двенадцать на экзамен!?- продолжает Сынчоль но не останавливает парнишку, а лишь чуть учащенно дышит. - Это не займет много времени.- сипит Хансоль продолжая покрывать тело под собой влажными полосами.- Вы, старикашки, всё равно быстро выдыхаетесь!-Сынчоль резко распахнув глаза уперся ошарашенно в потолок. А после быстро перехватывая расставленные по бокам от него руки вскидывает Хансоля вверх, усаживаясь лицом к лицу. -То есть, ты считаешь, хён ни на что не способен?-очень серьезно смотрит Сынчоль в прозрачные глаза. -Нуу,-ухмылесто тянет тот пытаясь дернуть рукой, но старший сильно сжал, что не вырваться. -Ну?-желает услышать ответ Сынчоль и отпрянул назад уворачивается от тянущихся к нему губ. Облизнув покусанные губы, Хансоль натягивает самую пошлую улыбку из имеющихся в арсенале: -Тогда покажи на что ты еще способен?- в уголках глаз появляются неглубокие складочки. Младшего нужно проучить, слишком наглый и самонадеянный. Совсем разбаловал его Сынчоль лаской. Поэтому быстро закинув одну из его рук себе на плечо, Сынчоль всей пятернёй хватается за очень упругий зад младшего и придвигает его ближе по коленям, заставляя плотно прижаться стояком к стояку. Целует жарко, терзая губы и не давая времени ухватить воздух в легкие создавая приступ двойной асфиксии. А когда отстраняется, то Хансоль уже сам не желает отступать и тянется жадно задыхаясь еще больше. Жмется ближе. Обжигающе прикасается оголенными частями кожи задирая и срывая лишнюю ткань со старшего. А тот запускает руку под нижнее бельё Хансоля, очерчивает округлость, сжимает, опускаясь поцелуями на бледную шею заставляя выгибаться блаженно жмурясь и подставляясь только больше. Голову кружит от прикосновений. Хансоль теряется учащенно дыша и тихо постанывая. Пытается вернуться нащупывая широкие плечи. Давит с силой, её у него не меньше чем в старшем, опрокидывает нависая сверху. Выхватывает из воздуха частички. Он кажется влюблен. И как-то пахнет безумством. На грани. Пусть днём еще сложно раскрыться до конца, но в каждом прикосновении дарит ласку и ловит ответную. Поцелуй за поцелуем нагоняет градус сильнее. Хансоль отстраняется облизывая распухшие губы. Он сползает ниже, располагаясь меж бедер Сынчоля который что-то пытается лепетать и руками ловит завитые пряди. Хансоль лишь отбивает руки и накрывает широкую грудь полосуя поперек. Юркий язычок облизывает эрогированный орган. Дует на раскрасневшуюся головку, после прихватывая ее губами, скользя по стволу вниз к яичкам облизывая и их. Сынчоль надрывисто стонет. От раза к разу у Вернона получается лучше, то ли на инстинктах, то ли начитался где, но старший подмахивает бедрами экстазично закатывая глаза. Сынчоль тянет за каштановые локоны вверх впиваясь очередным долгим и влажным поцелуем в любимые губы. Он перехватывает инициативу на себя подминая Вернона. Раздвигает подкаченные бедра, скользит ладонью по внутренней части, вызывая у партнера новый судорожный полу-вдох полу-стон. Парнишка хаотично водит руками по собственному телу, выгибаясь на встречу новым прикосновениям: -Поиграли и хватит!- надрывисто хрипит Хансоль.- Я хочу тебя!- сжимает ребра Сынчоля бедрами.-Чёрт. Ну сделай ты уже что-нибудь!- совсем срывая хрипотой разгоряченный голос ругается младший. А Сынчоль получает неописуемое удовольствие лишь созерцая такое поведение Хансоля. Очерчивает его тело глазами измеряя миллиметр за миллиметром. Он помнит каким Вернон был в самом начале их знакомства, мальчуган ростом чуть ниже него, с волосами совсем светлого каштана и прямым пробором, мордашкой более детской. Помнит еще его жилистые ручонки, а потом он вдруг начал меняться, вымахал на добрых десять-пятнадцать сантиметров и стал на ровне с Сынчолем. Его бедра округлились и сделались упругими. И увидев однажды Хансоля в майке, невольно сглотнул от того, что руки его так же приобрели рельефность. Мальчик возмужал. За два года вырос. Изменился. И невольно сравнивая его с другим, поймал себя на мысли, что раньше думал, вовсе не сможет больше прикоснуться к мужскому телу, что женственные и тонким линии его привлекают больше, а оказалось не так. Ведь тело Хансоля не похоже на женское ни капли. Ни одной линией, ни одной чертой. Бревенчатый тип, ни тебе линии изгиба на талии, ни красивых коленок. От макушки до пят-мужик. И Сынчоль балдеет от этого с чего-то. Не это главное, но он влюблен в каждую частичку его угловатого тела, такого податливого и послушного в его руках. Мягкого и тающего. Тела что идеально подходит Сынчолю. Врезается в него линией тазобедренной кости, совпадает шириной плеч и крепким узлом скрепляемых рук. Тем, что помещая свой подбородок на плечо младшего находит нужную ложбинку. Сынчоль растворяется в нем и уже от этого счастлив.       Он целует нетерпеливо и наскоро под требовательными стонами разрабатывает расслабленное и жаждущее тело. Вторгается в него по приказу младшего замирая на мгновение под резко сужающимися стенками от долгожданного блаженства. Влажный жар обволакивает и все еще не привычная узость затягивает сильнее от хаотичных толчков, но и под этой необузданной страстью скользит чувственность и полная отдача, взаимный контакт на ментальном уровне. Ласка льющаяся в созвучных стонах которыми пропитывает стены этой комнаты Хансоль. Такой громкий, совершенно бесстыдный. Оба встречаются на пике в ласковом поцелуи через обрывистый отборный мат младшего. И оба полностью удовлетворенные, глядя на часы решают, что на сегодняшнюю ночь достаточно. А потом еще долго ласкаясь, мурлыкая что-то друг другу несуразное засыпают под пробивающимся легким туманом утра плавно расстилающемуся по стенам комнаты.