Burn and Breathe

Изуку затылком чувствует пристальный взгляд. Он поворачивается и с тревогой замечает, что это Тодороки смотрел на него так, будто Изуку сделал ему что-то плохое. Изуку в недоумении смотрел на него широко распахнутыми глазами. Он видел, как Тодороки использовал свою причуду сегодня, и это было мощно. Изуку может воспользоваться собственной силой, но он едва ли может управлять ею, и когда одноклассники с сильными причудами замечают его, это не заканчивается хорошо. Он не может долго выдерживать тяжелый взгляд Тодороки, но тот начинает смотреть в другую сторону. Он не знает, что мог сделать такого, чтобы рассердить Тодороки. Он пришел сюда не находить себе врагов. Плохо, что Каччан учится с ним в одном классе, и очень плохо, что он до сих пор испытывает боль своего соулмейта, потому что беспокоится. Ему не нужно, чтобы его доставал еще и Тодороки. Просто нужно держаться подальше. Держаться подальше от Тодороки и не задевать его. И… может быть, извиниться, когда он поймет, почему Тодороки против него. Но сейчас он должен сосредоточиться на себе и на Один-за-Всех.

***

На следующий день рука Изуку вспыхивает от боли каждый раз, когда он пробивает дыру в потолке или в полу под ним. Это всего лишь тренировка, но он не может проиграть Каччану снова. «Прости, прости, прости» — шепчет он в паре сантиметров от лица Каччана, но разговаривает он не с ним. (В одном из зданий чуть дальше Шото ускользает от группы противников и опирается на стену, шипя от боли. Он старается не плакать от облегчения, когда Мидория наконец-таки отключается. Он плохо старается.)

***

«К счастью для тебя, я тоже хочу стать героем, так что я хотел бы избежать ненужных травм… чёрт побери.» Шото прерывает допрос неожиданно, когда его левые указательный и средний пальцы внезапно ломаются, и теперь ему нужно время, чтобы собраться с мыслями. Дело не только в боли, но еще и в беспокойстве. И он не может допросить этих людей, когда в голове крутится лишь один вопрос — чёрт возьми, Мидория вообще думает, что делает. Он не беспокоится о Мидории. Он — нет. Он не беспокоится о нём больше положенного, больше чем за любого другого одноклассника. Ему неприятно видеть, что Мидория, как пушечное мясо, мчится всех спасать со Всемогущим от вооруженных злодеев. Он не беспокоится. (После того, как подкрепление пришло, Мидория сворачивается на земле и не двигается, чтобы не тревожить сломанные ноги. Его глаза слезятся, когда он продолжает шептать извинения. — Тебе не за что извиняться, мой мальчик, — пытается убедить его Всемогущий. — Если ты не… — Я знаю, — шепчет Мидория. — И я не разговаривал, гм… — замолкает он. Всемогущий понимает. — Ах, я вижу, — вздыхает Всемогущий. — Прости меня, мой мальчик. Ты и твой соулмейт. Изуку бросает взгляд на Всемогущего, на то место, где, он знает, скрыт шрам под рубашкой. Он задается вопросом, есть ли у Всемогущего соулмейт? Что случилось с ним в тот день, когда он получил эту ужасную рану? Он беспокоился о нем? Злился ли его соулмейт за то, что тот причинил ему так много боли? — Я стану сильнее, — шепчет он тихо, чтобы никто не услышал. — Я стану сильнее, я стану, пожалуйста… пожалуйста, потерпи еще немного.)

***

Шото готов придушить своего одноклассника. Одноклассник — повторяет он в голове, мысленно вырезая это слово у себя в мозгу, как делал это с первого учебного дня. Мидория всего лишь одноклассник и ничего больше. Но если так и дальше будет продолжаться, то Шото просто взорвется. По его мнению, его проблема заключается в соул… в том, что нужно иметь связь с тем, кто имеет разрушительную причуду и высокий болевой порог. У Мидории есть одно из этих условий, ведь как он тогда так долго остается в здравом рассудке при таком количестве повреждений. Слава Богу есть Исцеляющая Девочка. Потому что если бы не она, то Шото прибил бы Изуку после того случая во время боевой подготовки, и ему тогда бы пришлось использовать свою левую руку. — Эм. Хэй, Т-Тодороки? — Что. Шото в ужасном настроении. Мидория снова повредил палец во время тренировки, поэтому почерк Шото весь день был ужасным. Поэтому он грубит, когда слышит голос Мидории, не заботясь о том, что это его первый разговор с соулмейтом. Одноклассником. Он одноклассник и ничего больше. Мидория вздрогнул, и на мгновение Шото подумал, что Изуку растеряет всю смелость и уйдет. Но нет, его одноклассник остался и продолжил, заикаясь. — М-мне просто… извини, мне просто… интересно. Шото пристально смотрит на него, ожидая, когда он, наконец, закончит или же просто сдастся и уйдет. — Я что-то сделал тебе? — Мидория встречается с ним взглядом. — Нет, — отвечает Шото, думая о всех шишках, синяках и переломанных костях на протяжении многих лет, о словах, вырезанных на его коже, о нестерпимой боли в раздробленных костях. В течение нескольких секунд одноклассник ждал, что Шото скажет что-то большее, но Шото не мог сказать ничего больше. — О-ох. Хорошо, эмм, хорошо. Я п-просто…ладно. Не обращай внимания, — голос Мидории дрогнул, когда Шото начал уходить. Это ничего не значит. Это ничего не значит. Он ненавидит каждый раз напоминать себе об этом. Разве это не проще простого, отказаться от того, кто причинил тебе так много боли? Спустя две недели, Шото бросает вызов Мидории за минуту до спортивного фестиваля, и Мидория выглядит менее робким, когда принимает вызов.

***

Тодороки сдерживается. Осознание приходит к Изуку, когда он опирается на Хацуме, Урараку и Токоями и сталкивается с Тодороки лицом к лицу в битве кавалерий. Тодороки сдерживается, и это выходит за рамки отказа использовать левую сторону. Битва жестокая, потому что он сомневается, что его товарищи по команде или же сам Тодороки способны что-то сказать сейчас. Даже в середине боя, несмотря на то, что молнии Каминари чуть не сбили их, Изуку кажется, что он бьется голыми руками. Это важно, маленькая часть его шепчет, подталкивая в спину. Это что-то значит. Это значит всё. Но гул в кавалерийской битве, как и взрывы Каччана, становились все громче, да и собственный пульс Изуку стучит в ушах так, что он не слышит никаких тихих голосов. Отклоняясь, пламя Тодороки почти спалило рукав Изуку — он носит длинные рукава, скрывая синяки и шрамы, и Изуку борется с желанием отступить, чтобы скрыть эти шрамы. Его товарищи по команде надеются на него. Он не может позволить себе слабость. В конце концов, неуверенность Тодороки и быстрая реакция Токоями выводят их группу в третий раунд, и теперь они ждут с нетерпением бои один-на-один. Прости, думает он о человеке, которого никогда не видел и никогда не встречал. Я постараюсь не причинить тебе боли. Я сделаю всё возможное. И вот, Тодороки стоит там и смотрит на него взглядом, который Изуку так и не может прочесть. — Мне нужно поговорить с тобой, — говорит он. — Наедине, — Изуку следует за ним и старается не нервничать. Изуку видит, что, несмотря на явное нежелание принимать его, Шото старается смотреть в глаза, но взгляд его говорит, будто он хочет ударить его еще с первого учебного дня в этой школе, и часть Деку задается вопросом, а что будет, если Шото всё-таки уступит своему искушению. Но вместо этого Тодороки зовет его в пустой коридор рядом со входом и рассказывает историю. И это не счастливая история. Когда Тодороки говорит, он буквально пылает от гнева. Он задает вопросы, на которые Изуку неловко отвечать. А потом он говорит о боли. Он рассказывает о завистливом, амбициозном отце и матери, которая постоянно плачет в его воспоминаниях. Он рассказывает о браках из-за усиления причуд и власти и о порочной славе. Он говорил о кипящей воде, и Изуку зеркально Тодороки, поднимает левую руку и касается левой стороны лица. (голос в его голове становится громче) Сердце Изуку колотится, когда Тодороки замолкает. Он не может говорить. Он едва может думать. Ему трудно дышать. Он пытается отвести взгляд от шрама на лице одноклассника, но не может. Что он может ответить на такое? Тодороки на мгновение смотрит ему в лицо тяжелым и вдумчивым взглядом, пытаясь увидеть что-то. А затем уходит, отступая от стены к которой ранее прислонялся. — Я не хотел ничего рассказывать, — говорит он. "И сейчас не хочу. Но у меня нет выбора, так справедливо" — Ч-что...о чем ты говоришь, Тодороки? — моргает Изуку, и путаница у него в голове только усиливается. В какой-то момент одноклассник окидывает его холодным, как сталь, взглядом. Он поднимает правую руку, и Изуку чувствует как в коридоре холодеет. Лёд, образовавшийся на ладони Тодороки, как бы ставит точку в их разговоре. Изуку не успевает моргнуть, как на ладони Тодороки образуется осколок льда. — Тодороки, что ты...ах! — боль передается через связь, прерывая фразу. Острая, жгучая боль в ладони. Тонкая струйка крови заставляет его посмотреть вниз, и он видит кровоточащую рану на ладони, которая медленно закрывалась. Изуку смотрит на царапину и немеет от шока, а потом снова поворачивается к Тодороки. Тодороки приложил руку к себе, но ладонь всё равно направлена наружу, так что Изуку может видеть точно такую же ранку как и у себя. Рот Изуку открывается, но он не может произнести ни слова. Он чувствует себя пустым. — Я знал это с самого начала учебного года, — холодно говорит Тодороки. — Трудно было не понять, когда я увидел, как ты сломал палец в первый учебный день. — он делает паузу, будто ожидая ответа Изуку, но Изуку просто не может говорить. — Просто чтобы ты знал, это ничего не меняет. Я говорю тебе это для того, чтобы во время боя это не стало для тебя неожиданностью, потому что тогда я не смогу победить тебя должным образом, — он снова поднимает глаза и всматривается в Изуку. — И я побью тебя. Вне зависимости от твоей связи со Всемогущим. Или... — он снова делает паузу. — Мной, — когда Изуку не отвечает, он отворачивается. — Это всё, что я хотел сказать. Прости, что отнял у тебя время. И Изуку хочет ответить, но Тодороки — его соулмейт — уходит. Он отчаянно хочет ему что-то ответить и в итоге задается вопросом, чувствует ли Тодороки насколько ему сейчас больно. За последние десять лет он много раз представлял, что скажет своему соулмейту, когда они встретятся, но сейчас в его голове была пустота. И когда Тодороки уходит, Изуку сползает вниз по стене, а потом горбится и встает на колени, а по его лицу текут слезы.