Давай заключим сделку?

Экран телефона резко засветился в полумраке комнаты, подсвечивая прохладные ладони и едва доставая слабым светом до лица. Часы показывали четвёртый час ночи. Перечитав сообщение, Ёкай стёрла невольно выступившие слёзы и сипло выдохнула через рот. Был ли смысл пытаться убедить себя, что вся эта влага, все эти сопли — из-за внезапной вспышки света? Конечно нет. За первым неровным выдохом последовал и второй, а затем и третий. Ёкай отложила телефон на столешницу и торопливо глотнула воды из уже почти пустого стакана. Всё никак не получалось успокоиться. Слёзы всё продолжали идти, набирая силу, собираясь добиться если не громких рыданий, то хотя бы тихих всхлипов. Бывали дни, когда жизнь казалась полным отстоем. Это был один из них. А ведь он ещё даже толком не начался. Ёкай громко шмыгнула носом, грозя перебудить всё и вся. Стакан вернулся на столешницу уже пустым, громко звякнув, когда рука невольно дрогнула. Отец, наверное, так же к стакану сейчас прикладывается. Мысль вызвала у Ёкай презрительное, но нервное, полузадушенное очередным всхлипом фырканье. Надо же было довести до такого. Чем мать раньше думала? Почему написала лишь сейчас? А главное, почему она сама не раскрыла глаза раньше? Довольно сложно пропустить то, что отец спивается. Разве что никто не хотел признавать это для самого себя. Сообщение матери не сразу уложилось в голове, и Ёкай зачем-то соврала Сейджуро. Весь остаток вечера она никак не могла сосредоточиться ни на том, что ей говорили, ни на домашнем задании. Как выяснилось позже, сон тоже не входил теперь в её планы. Ёкай долго ворочалась, продолжая поглядывать то на потолок, то на часы. И когда Акаши уже уснул или удачно сделал вид, она, повертевшись ещё какое-то время, не выдержала. И вот она здесь, одна, может подумать и не бояться допроса с пристрастием. Хотя опыт и шестое чувство подсказывали — Сейджуро всё знает. Он всегда видел её насквозь, от него ничего не скрыть. Он просто даёт ей шанс собраться с мыслями, дабы ответ получился внятным. Не поэтому ли он не приставал с вопросами и даже слово лишнего не сказал, ни вечером, ни даже когда она без конца ворочилась с бока на бок. Его терпению и хладнокровию хотелось завидовать. А ещё хотелось сказать спасибо, даже если парень действительно ждал, когда его глупая жёнушка начнёт думать головой. Ёкай прикрыла глаза, невольно вздрагивая от холода. Стоило сходить хотя бы за халатом, но тишина и мрак пустой кухни казались слишком нужными сейчас. Если она пойдёт в комнату, увидит Сейджуро, то вряд ли сможет не разбудить его, после чего обязательно ему всё вывалит. А ему нужно поспать, хватит с него проблем на сегодня. Девушка прикусила губу. Как глупо. Всего этого можно было избежать, можно было предотвратить. Она ведь хорошо помнила все эти банки пива в холодильнике. Друзей с прошлой работы, которые приходили к ним в дом, или к которым уходил отец. Его немного неуверенная походка в некоторые дни, когда она возвращалась со школы, и навязчивые, раздражающие вопросы. Тогда он тоже был пьян. Он и раньше пил, и тогда она не придавала этому значения, увлечённая Сейджуро, влюблённая по уши. Зря она игнорировала, зря не замечала. Потому что сейчас… Сейчас всё стало хуже. А ведь с чего всё началось? С Акаши. Чёртовы Акаши. И, как забавно, она теперь тоже носит эту фамилию. И у нее не получалось не чувствовать свою вину. Правильно ли она поступила, пойдя на всю эту авантюру с переездом и браком? Действительно ли стоило уезжать от семьи? Выходить замуж? Не сделала ли она хуже своим поступком? Ёкай всё яростнее кусала губу, смахнула слёзы и подняла взгляд к потолку. Никто, естественно, не написал там ни ответов на её вопросы, ни грубых насмешек над её опрометчивым безразличием к собственной семье. Она злилась на себя. Она могла от всего отказаться, с Акаши могла бы быть другая, но нет, она осталась с ним, забрала себе. Она не слушала отца, обижалась на него, не разговаривала ни с ним, ни с матерью, а потом просто уехала, поставив родителей перед фактом — теперь она замужняя женщина. И вот что из всего этого получилось. Ёкай представила себя на месте отца. Его жена работает за двоих. Собственной работы всё ещё нет, все начинания терпят крах. Старшая дочь приезжать не собирается, а значит и с внуком не понянчиться. Младшая тоже уехала, так ещё и внезапно вышла замуж за того, кого он до сих пор едва мог выносить. И судя по осторожным вопросам матери, они оба считали, что всё это по залёту. Прекрасно. Просто прекрасно. И как же она злилась… Ёкай оказалась не готова к собственной отчаянной злости и бессильной ярости. Злость, обида — это были нормальные чувства. Но хотелось злиться не только на себя. Больше всего она ненавидела Акаши Масаоми. Он вызывал у неё отвращение, острое отторжение по всем фронтам. Это ж до чего омерзительный человек. Она могла стерпеть то, как он относился к ней. Но не то, как он обошёлся с собственным сыном, а затем и её отцом. И она от всей души поддерживала Сейджуро в его радикальных идеях мести. И все эти два года, после того, как отца уволили, Ёкай говорила себе — она мстит и за него тоже. Два грёбаных года без работы. И его даже уборщиком не брали. Именно из-за безработицы он понемногу начал заливать своё отчаянье алкоголем. Для японцев лишиться работы — чуть ли не самое кошмарное, что только могло произойти. Но конечно был и третий виновный, пусть и он тоже не последний. Сейджуро вполне заслуженно занимал место на пьедестале. Потому что он втянул её во все эти семейные дрязги. Ведь Масаоми показательно наказывал, карал всех, преподнося урок в том числе и своему бунтующему сыну. Она не могла винить Сейджуро за его куда более сложные и глубокие негативные эмоции. Но он давно сроднился со всей этой ненавистью, злобой, отвращением. Ёкай приняла его со всем этим ядовитым, кровоточащим клубком из змей у него на сердце. И Сейджуро осознанно шёл наперекор всему, принимая такие решения, какие точно выведут отца из себя. И вся эта игра в семью, дурацкая, если так подумать, свадьба, всё это лишь бы отец не мог исполнить свои планы. Сейджуро предупреждал, что легко не будет. Она кивала, даже не представляя, откуда придёт неожиданный удар. Ёкай громко шмыгнула носом и встала со стула, собираясь налить себе ещё воды. Эта ситуация сводила её с ума. Но не меньше она недоумевала из-за поведения отца, за что он тоже получил изрядную порцию злости. Да, у них всегда были напряжённые отношения. Даже после того, что он вроде как смирился с тем, что Акаши её парень, он каждый раз демонстрировал своё фи, и потом был против отъезда. Сейчас было как никогда обидно что взрослый, умный человек, нервничая из-за проблем с работой, а потом ещё и из-за недовольства младшей дочерью, пустил всё по наклонной. Почему отец сдался, если семья не бедствует? Ведь мать работает, сестра помогает, да и они с Сейджуро не сидят на месте, как бы там отец не воротил нос. Да, он японец до мозга костей, но можно же заниматься хозяйством. Так почему же всё так обернулось? Почему он теперь пьёт, не просыхая? Услышав, как дёрнулась ручка двери, Ёкай вздрогнула. А вот и Сейджуро. Не слишком-то долго ей удалось пользоваться чужим терпением. Это всё так нелепо. Быть застуканной сейчас подобным образом. Да ещё и в такой час. Заплаканной, растрёпанной, с покрытым красными пятнами бледным лицом. Появившийся в поле зрения Акаши никак не прокомментировал картину, представшую его глазам. Он на мгновение замер, оценивая обстановку, и выдохнул так, будто он столетний старик, а не студент первого курса. Ёкай мгновенно почувствовала себя уязвлённой — что поделаешь, если у неё как всегда всё через жопу? Пока она думала, чтобы такого сказать, парень просто молча подошёл, притянул к себе и обнял. И как же это было не честно. В его объятиях она была готова раствориться. Особенно сейчас, когда ей нехватало тепла и поддержки, даже если пару минут назад она думала, как же на всех зла. Ёкай прижалась к мужу, скользнув холодными руками по горячей спине. Вдохнув глубже, чтобы почувствовать приятный запах геля для душа, она на пару секунд изо всех сил зажмурилась. Хотелось впитать в себя этот момент близости, чтобы забыться и наконец почувствовать, что всё будет хорошо. Акаши тихо цыкнул над ухом, взбудораженный чуть ли не ледяными пальцами на своём голом торсе, но ещё сильнее потянул на себя. — Почему ты не спишь? Иди ложись… — Она почему-то начала шептать, и последующий за словами невольный всхлип получился куда громче. Стыдно. Но она так благодарна за его присутствие. Ёкай бросило в мелкую дрожь, скручивая нутро в морской узел. Ближе, ближе к Сейджуро, пряча пылающее от слёз и стыда лицо у него в плече. Руки, обнимающие её, скользнули вдоль тела, затягивая узел ещё сильнее, так, что перехватило дыхание. Сейджуро хмыкнул ей в макушку, и Ёкай захотелось сжаться в крохотный комочек, но продолжить нежиться в тёплых объятиях. — Я серьёзно, иди ложись. — Она слегка отстранилась, чтобы посмотреть парню в лицо и тут же прикусила губу. Взгляд красных глаз был полон скепсиса. А в дополнение к красноречивому взгляду ещё и лёгкая усмешка. Ёкай едва выдавила из себя следующие слова: — У тебя завтра тяжёлый день. Её голос прозвучал совсем неуверенно, пусть даже сейчас фраза была куда более серьёзной. Расписание Сейджуро пугало, и Ёкай совсем не хотела, чтобы он приехал на занятия сонным. Что же будет с ней самой, девушка даже не собиралась представлять, собираясь смиренно принять последствия. — Только после того, как заставлю лечь тебя. Хватит разводить сырость. — Его пальцы осторожно скользнули по её лицу, стирая остатки слёз с лихорадочно горячих щёк. Ёкай не сводила взгляда с лица мужа, жадно ловя каждое изменение, любое отражение заботы и нежности. Будь это взгляд из-под полуопущенных ресниц, будто глаза Сейджуро вот-вот закроются, и парень наклонится для поцелуя. Или же снисходительная улыбка, сменившая очередную ядовитую усмешку. Или нервное движение кадыка, когда дыхание теряет свой ритм. От всего этого Ёкай едва ли не распирало от ответной нежности, и она сжала ладонь Сейджуро дрожащими пальцами, виновато опустив взгляд в пол. Закончив с нежностями, Акаши почти сразу нахмурил брови, и уже не был настроен так миролюбиво. В конце концов, идёт пятый час утра, а они до сих пор не спят. — Мы всё обсудим вечером. А пока побереги свои и мои нервы. — Ты сама забота, Сейджуро. — Она решительно посмотрела ему в глаза, невольно млея, потому что несмотря на свою показательную серьёзность и даже холодность, муж продолжал обнимать и даже не отнял своей руки. Ёкай же бессовестно этим пользовалась, переплетя их пальцы, чувствуя, как он задумчиво поглаживает её ладонь. Он был весь такой растрёпанный, на щеке виднелся след от подушки. Ей это очень нравилось. Ёкай прикусила губу. Совесть вновь заскреблась где-то на задворках уставшего сознания. Лучше бы он всё же спал, а она сама бы подошла к нему вечером. — Я просто не уверена, что сейчас нужный момент… Вчера эта машина и… Она замолчала, не рискуя продолжать фразу. Брови Акаши приподнялись, подчёркивая то выражение скепсиса, мелькавшее на лице с самого момента появления парня на кухне. — Ёкай. — В голосе прозвучала изрядная доля раздражения, адресованная в первую очередь ответственному за появление той самой машины, а ей перепавшая лишь из-за поднятой темы. — Мой отец — это не отговорка, чтобы молчать. — Я не хотела тебя нагружать. Пальцы, сжимающие её ладонь, дрогнули. Тело Акаши, подобно льву перед прыжком, напряглось, и вслед за ним напряглась и Ёкай. Зря она это сказала, ой зря. Но гневной тирады не последовало. Сейджуро совладал с собой и лишь поджал губы, негромко процедив: — Это глупо. От его тяжёлого взгляда в упор девушка уже имела некоторый иммунитет, испытывая терпение Акаши из раза в раз, и каждый раз обходясь малой кровью лишь из-за того, что она это она. Ей многое сходило с рук. И этот момент не станет исключением. Так что Ёкай лишь вновь виновато опустила взгляд в пол. — Конечно глупо. Но я же волнуюсь. — Она продолжала рассматривать тёмный, узорчатый кафель, невольно цепляясь краем зрения за свою руку, всё ещё сжатую в большой, тёплой ладони. Сейджуро молчал, и тишина становилась совсем уж гнетущей. Ёкай тихо, вымученно буркнула: — Ладно, ты прав, нужно идти спать. Прости, что не дала поспать. Отстранившись, она обошла мужа, собираясь вернуться в комнату, когда он схватил её за локоть и вновь обнял. Оказавшись к нему спиной, она тяжело сглотнула. Над ухом послышался усталый вздох. — Не дуйся только. Хорошо? Я ценю твою заботу обо мне. Просто я напряжён. И устал. — Акаши не спеша переложил волосы Ёкай с одного плеча на другое, оголяя шею. Девушка молчала, позволяя ему говорить и делать, что он хочет. Тёплый, нежный поцелуй за ухом вызвал волну мурашек по коже. Такие прикосновения нужно запретить законом. — Я недоволен тем, что ты решила держать всё в себе, Ёкай. Просто, расскажи мне потом что случилось. И мы что-нибудь придумаем. Договорились? Быстро решим проблему и забудем. Акаши крепче прижал её к себе, и Ёкай совсем не думала ему сопротивляться, поддаваясь парню на встречу, подставляя шею под ещё одно опаляющее кожу прикосновение губ. — Да. Н-нет… — Нет? — Негромко переспросил Сейджуро, разворачивая Ёкай к себе для влажного, медленного, с ленцой, поцелуя. Хриплый, искушающий шепот ей в губы: — Почему нет? — Не забудем. М-мой отец… — Она охнула, когда её вжали в столешницу и заткнули поцелуем, куда более настойчивым и глубоким, чем до этого. Акаши не собирался давать ей даже шанс на продолжение фразы. Сейджуро не любил её отца — это была ещё одна причина, почему она не решилась говорить ему сразу. Но теперь обратного пути не было. Ёкай упёрлась мужу в плечи, не согласная с таким поворотом событий, хотя от волнения у неё уже подкашивались ноги. Она распалялась и заводилась так же легко, как и жадно шарящий руками по её телу парень. — Потом. Вечером. — Буркнул он, когда девушка перестала вяло сопротивляться и упираться. Она жалась к нему, ластилась, будто кошка. Она сводила его с ума снова и снова. Он с наслаждением сжал тяжёлую, мягкую грудь, слыша сдавленный стон и чувствуя влажное движение языка на своих губах. Парень подхватил девушку на руки, и понёс в спальню.

***

Утро началось с телефонного звонка, вмиг поднявшего Акаши с постели. — Я когда-нибудь выкину твой телефон… — Ёкай натянула одеяло почти до макушки, сквозь дрёму слыша, как хлопнула дверь. Все эти звонки, даже такие ранние, не были чем-то новым. Раздражающими — да, навязчивыми — безусловно. Но девушка перестала им удивляться. Оставалось только пожалеть Сейджуро — ему-то приходилось ещё и отвечать. А у неё ещё есть пара минут, чтобы доспать. И она уже почти провалилась в сон, когда зазвонил будильник. — Вот же чёрт. — Ёкай с трудом разлепила глаза, чтобы почти сразу их закрыть. Голова просто раскалывалась. И нельзя ведь даже просто остаться лежать, как бы сильно не хотелось и дальше претворяться гусеничкой. Медленно, осторожно сев на кровати, Ёкай несколько секунд провела не разлепляя слипшихся век. Из-за двери доносился приглушённый голос Акаши. Девушка прислушалась. Ранние и поздние звонки редко означают что-то хорошее. Или это просто навязчивая, бесящая реклама. Ёкай помассировала пульсирующие виски. Ничего слышно не было, а от напряжения голова словно решила внепланово взорваться. Прямо так и представлялись брызги крови и размазанные мозги на стене. Девушка невесело усмехнулась. Но не только она была похожа на гранату с выдернутой чекой. Стоит только высунуть нос из-за двери и, в дополнение к запланированному разговору, добавится ещё и тема его деловых звонков. И тогда день точно можно отмечать как один из самых ужасных. Буркнув что-то о том, каким ожидаемо прекрасным вышло сегодня утро, Ёкай поплелась в душ. — Ладно я, но у тебя самого никогда не возникало желания швырнуть телефон в окно? Или хотя бы в стену? — Спросила она, когда уже накрашенная и с сухой головой, пересеклась с Акаши в комнате. Парень сидел на кровати и застёгивал часы, вызвав нехилый такой приступ дежавю. Сегодня они вновь выйдут на учёбу вместе, и совместная прогулка до метро была наречена Ёкай практически верхом романтики. А ведь у некоторых и такой малости нет. И может быть так только муж будет страдать от её дурного настроения? Сейджуро слегка приподнял брови. — С чего бы? — Ну не знаю. Шесть утра. Ты подскакиваешь и бежишь в другую комнату. Такое себе. — На его упрямство она только вяло покачала головой. Пальцы тем временем воевали с мелкими пуговицами блузы. Те упрямо не поддавались, ногти жутко мешали, и терпение постепенно заканчивалось. Ещё немного, и взорвётся не голова, а сама девушка всевозможными ругательствами. — Все равно вставать надо было. — Акаши неожиданно прилёг на кровать, повернув голову так, чтобы наблюдать за разворачивающейся драмой: «Ёкай и её попытки собраться вовремя». Ситуация повторялась из раза в раз, самую малость действуя на нервы. Обычно они переговаривались, шутили или просто флиртовали, но сегодня все были не в духе. Парень на пару секунд прикрыл глаза. Ему почти удалось выглядеть расслабленным, даже немного сонным. От подобного зрелища Ёкай на секунду зависла. Сейджуро почти всегда само совершенство, особенно утром, когда уже соберётся, и вот так взял и лёг? Он никогда не позволял себе ложиться одетым, говоря, что так раньше времени помнёт одежду. — А кто звонил? Нужно же знать, кто герой этого утра. — У неё, наверное, паранойя. Или просто лёгкая шиза из-за недосыпа. Очередной широкий зевок тут же не заставил себя ждать. В виске неприятно кольнуло, но Ёкай продолжила говорить, стараясь замаскировать свой слишком очевидный интерес: — Так подгадать под время будильника это нужно ещё уметь. Акаши за спиной хмыкнул. — Кто звонил? Очевидно тот, кто и сам рано встаёт. Проклятая блузка, наконец, была застёгнута по самое горло, и Ёкай облегчённо выдохнула. Она уж думала, что никогда не справится сама и придётся просить о помощи. Скрипнула кровать. — Да конечно, как я не догадалась… — Реплика получилась не такой едкой, как изначально задумывалось. Ёкай недоумённо замерла, когда парень подошёл почти вплотную, и посмотрела на него снизу-вверх. — Ты чего? — Ты сегодня бледная. — Он обнял её внезапно, совершенно неожиданно, превращая девушку в один большой знак вопроса. Бледная? И к чему все эти нежности? Ей казалось, что Акаши сейчас не в очень хорошем настроении. Он, также, как и она, не выспался. Ещё и звонок этот, задавший тон всему дню… Но вспомнив, каким Сейджуро был ночью, Ёкай попыталась расслабиться в кольце из чужих рук, положив голову мужу на плечо. От него приятно пахло одеколоном и кофе, почти скрыв лёгкий аромат кондиционера для вещей. А ещё в слабо освещенной комнате стоять вот так с Сейджуро — это играть с огнём. В такие моменты её сердце готово было захлебнуться в крови — так часто оно колотилось, спеша лишить жизни нерадивую хозяйку раньше времени. А сама девушка превращалась в один большой комок нежности и любви. Они должны сейчас во всю целоваться и сбрасывать одежду, а не готовиться идти на учёбу. Ёкай погладила парня по руке, прикрывая глаза и окончательно расслабляясь, чувствуя самую толику своей вины за излишние подозрения и тревоги. Она приподняла голову чтобы мягко потереться носом о чужую щёку, прежде чем оставить короткий поцелуй на сомкнутых в упрямую линию губах. Акаши резко выдохнул. — Совсем всё плохо? — Ёкай, несмотря на свой вопрос, улыбнулась. Ох если бы им не нужно было на учёбу… Этот выдох был такой многообещающий. Как и руки, опустившиеся с талии на бёдра, чтобы немного погодя собственнически сжать уже ягодицы. — Конечно нет. Просто я вижу, что ты не выспалась. — Она едва не пропустила фразу мимо ушей, потому что Сейджуро бессовестно прижимался к ней и точно улыбался. Бархатный тембр ласкал уши. Акаши выдохнул, усмехаясь, прежде чем так же коротко, почти что скромно поцеловать. Боялся остаться с её помадой на губах, не иначе. — Хорошо учись сегодня и не грузись посторонними мыслями. И сегодня обязательно выспись. — Спасибо, сэр. Буду стараться изо всех, сэр. — Ёкай даже подняла руку, чтобы отдать честь, но парень своевременно обхватил её поперёк туловища, не давая продолжить паясничать. Получив поцелуй в висок и негромкое: «Чертовка», она тихо рассмеялась. — Но вообще кто бы говорил! Акаши ещё раз усмехнулся: — Пойдём. А то опоздаем. Он неохотно отошёл к двери, оборачиваясь, чтобы проследить, идёт ли девушка следом. — Вот если бы не ты, я бы сегодня точно всё пропустила. — Чистосердечное признание породило за собой только огорчённое качание головой. Ничего нового Сейджуро сейчас не узнал. Ёкай же страдальчески захныкала, пытаясь вспомнить, есть ли в сумке таблетки от головной боли.

***

На пары она приехала в самом мрачном расположении духа. Акаши, пусть и спустился с ней в метро, быстро свернул в проход к другой ветке. Ёкай мгновенно оказалась зажата в толпе, будто муж создавал вокруг себя зону отчуждения, защиты которой она теперь лишилась. Давка — обычно дело, однако от того не становившейся приятнее. Какой-то урод самозабвенно лапал её целых две остановки, источая ароматы несвежего дыхания и немытого тела. А Ёкай даже шевельнуться не могла, зажатая между какой-то пышной дамой в маске, и парочкой подростков, уткнувшихся сонными глазами в экраны PSP. В конце концов она извернулась, чтобы смачно пихнуть локтем извращенца, поругалась с дамой в маске, и вывалилась из вагона вместе с остальными пассажирами. Самое противное, что и голова продолжала болеть — проглоченная наспех таблетка не помогала. Так что в аудиторию Ёкай зашла слегка помятой и крайне злобной. Но явление мечущей молнии фурии вместо обычно добродушной и вежливой студентки узрели только самые верные учёбе. Или просто те, кому было далеко ехать, и те, кто ещё даже не ложился. Несколько человек вяло поздоровались, парочка едва подняли головы на звук закрывшейся двери, махнув рукой в знак приветствия, а некое тело на заднем ряду даже не шевельнулось. До начала пары оставалось ещё изрядное количество времени, так что ранние пташки пытались доспать недоспанное. Ёкай решила подражать телу с задних рядов, практически растёкшись по прохладной столешнице. Пара должна быть сдвоенной, так что скоро здесь будет не протолкнуться, а значит надо пользоваться моментом. — Доброе утро, — раздался бодрый, а от того заранее ненавистный голос. — Как вас уже много. Мысленно ругнувшись, Ёкай нехотя села, будто и не она это вовсе пыталась впитаться в стол. Сегодня у них впервые будет лекция по английскому — нужно произвести на лектора хорошее впечатление. Сделать умный вид и полную готовность к работе. У неё, в конце концов, получилось же понравиться ведущему семинары. Хотя, кажется, ему главное, чтобы пол у студента был женский. Бросив на стол папку, лектор уже что-то писал маркером на доске. Как оказалось, своё фамилию и имя. Игараси Иуоо. Ёкай не без любопытства рассматривала мужчину со спины, отмечая забавно торчащие чёрные прядки на макушке и несколько складок на поглаженном наспех пиджаке. Игараси повернулся лицом к аудитории, и девушка сощурилась. Лектор казался ей смутно знакомым, но в голове было совершенно пусто. Никаких проблесков воспоминаний. В памяти лишь не к месту всплыли горящие желанием глаза Акаши. Ёкай тряхнула головой и тут же поморщилась. — Присутствующие, представьтесь. — Мужчина ненадолго отвлёкся от экрана компьютера, чтобы окинуть всех сканирующим взглядом. И только непринуждённая улыбка сглаживала впечатление препарирования заживо. Ёкай прикрыла лицом ладонями и принялась массировать пульсирующие виски, тоже оглядывая аудиторию. Студенты не спешили отвечать. — Как вас зовут? По спине пробежался холодок, и девушка поёжилась. И почему спросили именно её? — Х… Акаши Ёкай. Снова эта дурацкая запинка! Тяжёлый взгляд серых глаз уже провожал её на плаху. — Хм… Экзамен для вас, помнится мне, показался скучным и не трудным. И вы неаккуратно подписали свой лист, Акаши. На моих лекциях я подобного не потерплю. — От этой убийственно хладнокровной речи захотелось провалиться на месте. Ещё лучше было бы просто поплакать. Он запомнил! Как он её запомнил? Когда?! Пока девушка недоумевала и сдерживала внутренний крик, Игараси потерял к ней всякий интерес, переключаясь на следующую жертву. Видимо, удовлетворившись её кислым, полным отчаянья видом. Аудитория притихла.  — Вы, да, вы, представьтесь. Вас я тоже припоминаю… Только вытряся всю душу из сонных студентов, и даже разбудив тело с задних рядов, лектор покинул аудиторию. После себя он оставил лёгкий шлейф одеколона и неизгладимое впечатление, о котором тут же все принялись шептаться. Принципиальный, жёсткий, так ещё и память отличная — чем не будущий кошмар. Студенты переговаривались между собой, с ужасом обсуждая произошедшее. А ведь ещё даже не все пришли. Ёкай уже было жаль тех, кто опоздает — их будут ждать распятия. Думать о собственном сокрушительном провале вообще не хотелось. Вот вам и понравилась лектору. Теперь понятно, почему он показался ей знакомым. Он, видимо был одним из экзаменаторов, хотя она вообще не могла вспомнить, когда успела так знатно перед ним облажаться. Она не везде заканчивала раньше времени и считала ворон от скуки. Но свою фамилию приходилось исправлять чуть ли не каждый раз. Так что и круг экзаменов сузить не представлялось возможным. Девушка снова растеклась по столешнице издавая тихое хныканье. Хотелось спать, хотелось сдохнуть. Ёкай скосила взгляд на часы, решив посчитать время до своей смерти. До начала лекции было чуть меньше двадцати минут. — Я видел вас на фотографии. Вы жена Акаши. — Господи! — Она так громко вскрикнула, что ближайшие к ней студенты на секунду замолчали, а парочка даже вздрогнула. Рядом с ней сидел какой-то парень. Откуда он взялся и когда успел вот так подкрасться? Она уставилась на него во все глаза, а парень даже не начал ёрзать. Будто всегда тут сидел. Взялся из неоткуда и смотрит на неё как ни в чём не бывало своими глазищами! — Откуда ты взялся?! — Я тут уже давно. — Это было весьма слабым и нереалистичным оправданием для её инфаркта, тем более что теперь в виски с новой силой вкрутился бур. Не стоило так дёргаться. В аудитории, слегка взбодрённой шумом, снова всё затихло. Кто-то приоткрыл окно, и стайка воробьёв, облюбовавших пышную глицинию, разбавила своим чириканьем редкие шепотки вялых, полусонных студентов. Парень же рядом с ней выглядел отвратительно бодрым, что автоматически возводило его в ранг врагов человечества, вслед за Игараси. Взгляд ясных голубых глаз выдавал лёгкий, пока что непонятый Ёкай, интерес. Встрёпанные голубые волосы наводили на мысли, что этот человек, возможно, спал слишком долго и причесать волосы не было времени. Но лицо такое спокойное, будто он только что от буддийских монахов. Ёкай нагло рассматривала его, тайно надеясь, что от такого повышенного интереса к себе парень решит самоустраниться. Зачастую те, кто имел отношение к Акаши, были очень сильно им недовольны. Ёкай не хотела новых проблем. Но этот парень знает, что она его жена? Это уже совсем другой ранг знакомства с Сейджуро. — А ты кто? — Вспоминать всяких знакомых своего супруга, который, казалось, знает половину Токио и половину Киото, было сверх её терпения. Особенно сегодня. Не после той вечности из «вчера» позади, навалившейся плохим настроением, клятой головной болью и маячившим на горизонте разговором с Сейджуро об её отце, а значит потом и его отце. А это всегда катастрофа. — Куроко Тецуя. Девушка слегка переменилась в лице. В этот раз что-то шевельнулось в отказывающемся нормально работать мозгу, со скрипом выуживая из памяти образ. Яркий свет, скрип кроссовок в тишине, а затем шум такой, что закладывает уши. Первый раз когда она услышала это имя. И сердце сразу подскочило к горлу. Баскетбол. Чёртов баскетбол. Все её мысли были слишком далеки от этого, так что она не сразу опознала в этом пареньке одного из компашки Акаши. Стало немного стыдно за свою грубость и неприветливость — перед ней давний друг Сейджуро. И будь это любой другой день она бы, наверное, извинилась и нашла в себе силы на улыбку. Уж точно пыталась быть вежливой активнее. — О как, — Ёкай на пару секунд оцепенела, опустив голову так, чтобы волосы, оставленные свободно лежать на плечах, скрыли её таки покрасневшее лицо. Упорядочить все те нахлынувшие на неё чувства оказалось задачей не из лёгких. Голова упрямо болела, и девушка, почти не раздумывая, полезла в сумку за новой таблеткой, напрочь игнорируя то, что это невежливо. Мысли же тем временем безостановочно крутились вокруг озвученного имени и, собственно, самого обладателя оного. Мир, чёрт возьми, безумно тесен. Ёкай набрала полную грудь воздуха и медленно, сосредоточено выдохнула, морщась от терпкого привкуса на языке. Девушка выпрямилась, окидывая Куроко настороженным взглядом. Парень терпеливо ждал, в отличии от неё, проявляя чудеса такта, кажется даже уже простив не слишком радушное приветствие. Была бы у неё идея, о чём с ним говорить, и знакомство можно из кошмарных переместить в графу сносные. Учёба? День ещё только начался, а она уже хочет домой. Не ныть же об этом? — Ну эм… Будем знакомы. Я Акаши Ёкай. — Тецуя приветственно кивнул, и от сердца слегка отлегло, позволяя немного, буквально капельку, расслабиться. Время стало меньше напоминать жевание резины, и вставшая в горле таблетка, наконец, соизволила провалиться дальше. Даже от открытого окна, казалось, повеяло свежим ветерком, разбавившим духоту аудитории. Студенты будто тоже оживились, в помещении прибывало, и шепотки стали громче. До начала лекции оставалось ещё пятнадцать минут. Ёкай кашлянула. — Можно просто Ёкай. Не надо слишком официально. Я вспомнила тебя. Я имею ввиду, что видела пару фото вашей команды. — Да, иногда случается их делать. Акаши обычно запрещает телефоны, пока мы не выполним всё запланированное… — Ничем другим, как попыткой расшевелить их беседу, эти слова назвать было нельзя. Она фыркнула раньше, чем успела подумать, как это будет выглядеть со стороны. Сложно удержаться, когда сказанное так похоже на Сейджуро. И ведь наверняка запретил, а сам нет-нет, да отойдёт ответить на очередной звонок. А если это не так, то она тоже введёт правила в их доме. Куроко вежливо улыбнулся, и Ёкай почти поверила, если бы не привыкла внимательно следить за Сейджуро. Тецую она почти не знала, но угадать причину напряжения было не трудно. Куроко и правда не понял, почему она фыркала. Подобное происходило не раз. Обычно её окружали посторонние люди, с кем она могла не опасаться за свой темперамент и быть приличной, тихой девушкой. Другое дело те, кто задевал её за живое. И когда речь заходит о Сейджуро… Спокойствие — за гранью возможностей. — Я тут просто подумала… Запретить пользоваться телефонами во время тренировок? Да, это Сейджуро. — Она кивнула самой себе, не без удовольствия замечая, как и Тецуя кивает вслед за ней. Значит, интуиция вновь не подвела. Напряжение ещё немного ослабило свой хват, подталкивая расслабиться. Аудитория шумела всё активнее. И все что-то обсуждали. Для Ёкай Куроко не производил впечатление любителя долгих, задушевных разговоров. Но у них была общая тема, заданная как раз Куроко, и это подталкивало девушку говорить больше. — Он и мне много чего запрещает. Не пей, не ходи никуда вечером. Нет, мы не возьмём домой эту кошечку… Не представляю, через что прошли вы, когда вместе учились в э-э-э Тэйко. Но ведь обычно это оправдано. Ну, даже сейчас, запрет телефонов ведь во благо. Тецуя, даже если и удивился внезапной болтливости, виду не подал, а лишь улыбнулся и вновь закивал. Будто он болванчик какой-то. — Ты права. Акаши строг и многое запрещает. Но он хочет, чтобы мы выкладывались, чтобы мы работали над собой и не теряли форму. Сейчас уже не выходит столько играть, поэтому наши тренировки — почти последнее из того, что осталось. Слова несли с собой привкус тоски и грусти. Пусть и завёрнутые в формальную, сдержанную обёртку, но из Куроко рвалось его беспокойство. И Ёкай могла понять. Поэтому и Сейджуро так разрывался сейчас. Если он не будет всех собирать — их пот, слёзы, и труд, труд, труд — всё пойдёт к чёрту ещё до следующего лета. И ему это безумие всё ещё нужно. Глядя на Тецую, Ёкай видела, что её муж вовсе не одинок в своём чувстве. — Да… Так что долой телефоны. — Смешок, который она издала, получился совсем уж невесёлым. Вмиг снова стало дико неловко. Ёкай потёрла переносицу, каря себя за попытку пошутить. Но не вываливать же на парня все её соображения и предлагать моральную поддержку. Он же ещё не понял с кем решил связаться — не стоит пугать раньше времени. — Боюсь, без них нам не обойтись. — Тецуя к немалому удивлению девушки, достал телефон и после недолгих поисков чего-то, протянул ей. — Иначе мы лишились бы подобного. Листай дальше. Глазам Ёкай предстал целый альбом компрометирующих фото, разнообразной степени нелепости. Первым был нечёткий, смазанный кадр, поймавший стремительный побег парня от собаки, самозабвенно зажевавшей отобранный мяч. — Это мой друг, Кагами Тайга. — Благоразумно пояснил Куроко, позволяя выудить из памяти редко звучащее в разговорах имя. — О, помню-помню. Храбрый у тебя друг, однако. Пёсик очень милый. — Она переключила на следующее фото, сразу рассмеявшись. Мокрый, пылающий жаждой мести Аомине натягивал футболку Кисе на голову. Хохоча, тот отбивался орудием преступления — пустой бутылкой из-под воды. Следующий не менее весёлый кадр — позирующий для кадра Такао, примеривший ковбойскую шляпу, в обнимку с ухохатывающимися Аомине, Рётой и Кагами. Вишенкой на торте были закатывающий глаза Сейджуро и грозный, орущий что-то Мидорима, попавшие в кадр с самого края. Куроко будто бы оказывался в нужный момент в нужном месте, и становился пассивным наблюдателем… всякого. Ёкай особое внимание уделяла поискам мужа, мелькающему тут и там, но в основном на заднем плане, то с осуждением, то с весельем взирающего за развернувшейся феерией. — Чёрт, мне нужно видео. Я бы посмотрела, как проходят ваши тренировки — местами выглядит весело. Но ваши посиделки после… — Она продолжила смотреть, даже не пытаясь сдержать лукавую улыбку или тем более смех. К ней в руки попало сокровище, которое стоило заполучить себе в доступ. Открывался неплохой простор для обсуждений с Меруи и Мисой. Другое дело — как показать всё это им? Её мысли прервались, когда взгляд задержался на очередном фото. Вся честная компания собралась в небольшом кафе, едва разместившись в тесном помещении, да и ещё соединив столы, чтобы наверняка сидеть чуть ли не на головах друг у друга. Центральными фигурами на фото были Кагами, Аомине и Кисе, будто стая голодных шакалов набросившихся на стейки — выглядели они соответствующе. В этот раз и Сейджуро оплошал — он говорил по телефону. Даже странно, что всего одно такое фото. Такао смотрел в кадр, показывая знак мира. Мидорима же разместился с краю стола, поставив рядом с собой матрёшку — на друга он смотрел как на идиота. Ёкай хмыкнула: — Матрёшка. Очень мило. И чёрт, понятно почему Миса в таком восторге от этой парочки. Последним было изображение её самой, разлегшейся за партой. Посмеиваясь, девушка вернула телефон владельцу: — Даже я попалась. Да ты настоящий охотник. — Куроко только слегка улыбнулся, позволив вселенскому спокойствию на своём лице, наконец уступить место другим, более ярким эмоциям. Если в данном случае можно сказать «ярким». Однако и такой реакции Ёкай была рада, оказывается Тецуя вполне себе весёлый парень. — Но как-то мало вас. Одни и те же лица на фотографиях. Куроко почесал щёку и, медля с ответом, отвернулся, сосредоточивая своё внимание на часах. Ёкай же, уже жалея о своих словах, поспешила перевести тему: — А как ты узнал меня? — Не дело было топтаться по чужим мозолям, когда собеседник был так внимателен и вежлив. — Ну, я просто слабо представляю, что Сейджуро взял и сказал: «А давайте я покажу вам мою… жену». Чёрт, там не должно было быть заминки. Мне просто самой странно. — Она нервно рассмеялась, пока Куроко смотрел на неё сначала с примесью благодарности, а потом веселья. — Я понимаю. Тебе стоит благодарить Кисе. Это всё его любознательность. — Действительно, кто ж ещё мог проявить столько любопытства и упрямства. Хотя странно что не Миса. Вот она могла бы прийти вместе с Мидоримой и Такао и всё всем растрепать, ещё и отвешивая похабные шуточки направо и налево. — Никто хоть при этом не пострадал? — Она изрядно повеселела, представляя себе эту сцену. В её воображении разыгралась целая баталия. С героической эстафетой, криками: «я задержу его!». И прочими атрибутами военной драмы. Куроко едва сдержал улыбку. Для Ёкай подобная реакция вновь стала изрядным облегчением, и она сама улыбнулась. Этот разговор смог расшевелить её. Уже не так сильно хотелось помереть, пусть даже в глаза будто песка насыпали и хотелось спать. Но ей нравилось обсуждать Сейджуро и других ребят, нравилось слушать Куроко и видеть его улыбку — он всё же казался ей зажатым парнем. Хотелось узнать ближе и самого Тецую. Ёкай нехотя взглянула на часы. До начала лекции оставалось меньше десяти минут. За разговором время пролетело незаметно. В животе тихо заурчало, напоминая о пропущенном завтраке. — Скоро начнётся лекция. — Негромкий голос Куроко, перебиваемым шумом аудитории, едва смог отвлечь девушку от мыслей о еде. Она встрепенулась, сосредоточивая своё внимание на парне. — Ты не против, если я буду сидеть рядом с тобой?  — Чтобы перемывать косточки у Сейджуро за спиной? Я только за. — Не то чтобы в планах было это делать, но озвучить оказалось приятно. Парень поддержал её очередной лёгкой улыбкой. — Если и ты не против слушать мою болтовню. — Ты не так много говоришь, поверь мне. Ёкай готова была поспорить.

***

К концу лекции бодрость не вспыхнула в ней вторым дыханием, а хорошее настроение, вернувшееся к ней за разговором, было зверски избито английским. Игараси не подвёл. Он насиловал спящие мозги притихшей аудитории, внушая ужас и трепет, сея хаос и разрушения. Он успел спросить каждого — что просто чудо, учитывая количество студентов. И мало кому удалось не сесть в лужу. Ёкай каким-то невообразимым образом ответила лектору правильно, отделавшись лишь изрядной долей испуга. Куроко получивший свою дозу адреналина раньше неё, с каменным лицом показал девушке большой палец. — А ты знаток в том, как нужно поддерживать. — Мой друг не очень хорошо учился. —  Ёкай выдала себя лишь едва слышным смешком. — Кого ты представила? Она неопределённо дёрнула плечами, мол, догадайся. Игараси, восседавший на своём стуле будто король, или скорее тиран, явно что-то заподозрил, сбавляя громкость своего голоса. Тецуя заметив это, склонился над конспектом. Девушка тоже перевела взгляд на свои записи. Они всё такие же безнадёжно корявые и едва ли можно что-то разобрать. В отличии от каллиграфического шедевра её соседа. Это было ожидаемо. Куроко выглядел тихим, умным парнем, который закончил школу с отличием, а теперь настала пора порвать всех и здесь. Если бы она собственными глазами не видела его руки, ноги и плечи, то про увлечение парня баскетболом и в жизни бы не подумала. Костюм неплохо маскировал его, но у Ёкай-то глаз намётан. Она хорошо изучила Сейджуро и прекрасно представляла, что скрывается под всеми этим слоями ткани. Тут девушка поспешно остановила полёт своей фантазии. Ёкай постаралась как можно более незаметно взглянуть на Тецую. Они говорили минут десять от силы, а она вдруг представила его голым. С ума сойти. Благо Игараси таких мыслей не вызывал, продолжая зверски убивать в них тупость, и вскоре сознание Ёкай вновь утонуло в английском. Нужно было отдать мужчине должное, предмет он свой знал отлично и собирался впихнуть его всем в головы. Даже насильно. И даже если это кого-нибудь взорвёт. Звонок был просто как манна небесная. Студентов из аудитории как посдувало. — У тебя сейчас какая пара будет? Они вместе вышли из душной аудитории. И будто мир вновь обрёл краски. Тецуя шёл рядом, не собираясь никуда сбегать, и Ёкай даже не потеряла его в толпе. Они остановились у окна, пропуская основной поток вперёд, пока девушка рылась в своей сумке, выуживая со дна кошелёк. — У меня сейчас перерыв. — Куроко смотрел вслед уходящим студентам, но взгляд его то и дело возвращался к собеседнице. А она и сама поглядывала на него. Теперь, когда они стояли рядом, было отчётливо видно, что ростом он почти как Сейджуро, лишь немного ниже. Да и причёски похожие. Задумавшись об этом сходстве, она забыла, что искала в сумке. — А у тебя тоже? — Ой нет, просто… — Она наконец выудила из-под учебников клятый кошелёк и страх, будто он остался дома или, что много хуже, потерялся, сразу отпустил. — Ты не против прогуляться в магазин? Если честно, я очень голодная. А пара… Да фиг с ней. На неё так посмотрели, будто она сказала что-то невероятное. Будто пришельцы существуют. Или что они живут в матрице, а это всё — симуляция. Или будто это сам Сейджуро пары прогуливает. — Слушай, давай сразу проясним. Я — не мой муж. И я делаю что хочу. Сплю на парах, прогуливаю их. — Она загибала пальцы, но в голову дальше ничего не шло, так что она торопливо спрятала руку за спину. — Только ему не говори, что я… Она замолчала, потому что Тецуя едва сдержал серьёзное выражение лица. — Ну да, не очень-то похоже, что я делаю что хочу. — Она легко рассмеялась, хотя и чувствовала небольшой стыд. Какое впечатление она производит? — Не волнуйся. И я конечно не скажу. — Парень шёл за ней следом, подстроившись под её быструю, торопливую походку. Голод гнал её скорее-скорее в магазин. Пусть идти туда дольше, но было выгоднее чем столовая, да и после долгого сидения тело устало и затекло. — Ты мне уже нравишься. — Ёкай несколько секунд искала в какой стороне выход. Вчера ей кусок в горло не лез, а позавтракать утром не очень получилось. Теперь организм отошёл от стресса и желал чего-то более существенного. Попутно с этим окончательно отключив мозг. И кажется она будет проклинать четверги, если каждый раз английский будет первой парой. Она постаралась не зацикливаться на этом. — Я серьёзно. Ты кажешься милым парнем. Только очень тихим. Прям маньяк какой-нибудь. Подкрадываться ты уже умеешь. Осталось найти у тебя топор. Уголки губ Куроко вновь дрогнули. — Признавайся, тебя это веселит. — Развлекалась бы она так? Кто знает. Но почему-то в исполнении Тецуи подобное забавляло. — Иногда. Я очень часто так пугал Кагами в школе. Сейчас он уже почти привык. — Подобное явно не входило в планы. Девушка с интересом посмотрела на своего собеседника, который как раз открыл перед ней двери, пропуская вперёд. Духота на улице стояла страшная, да и свет словно прибавил в интенсивности, слепя глаза после приглушённых тонов коридора. Ёкай поспешно собрала волосы в импровизированный хвост, перекрутив их, чтобы меньше мешались. Порыв ветра сразу свёл все усилия на нет. — Поразительно, что вы столько лет дружите. Получается, с первого класса старшей школы? — Она решительно двинулась вперёд, позволяя ветру развивать волосы и трепать лёгкую ткань блузы. Пусть и не сильно, но он помогал справиться с духотой. В Киото тоже часто было душно, но в Токио это ощущалось иначе. Тяжелее, утомительнее. Ёкай облизнула пересохшие губы, почти сразу натыкаясь на взгляд Куроко. Парень, казалось, ничуть не смутился. — А ты общаешься со своими школьными друзьями? — Ответный вопрос сбил девушку с мыслей о его выдержке и наличии девушки. Правильно ли будет такое спросить? Пожалуй, пока нет. — Я бы могла вспомнить Акаши, но мы с ним столько воевали поначалу… Нас нельзя было назвать друзьями, о нет. Да и он мой муж теперь, так что это явно мимо. — Она скорчила скорбную мину. — Со школьными друзьями я не особо общаюсь. Да и с не школьными тоже. Даже живя в одном городе мне редко удаётся выбраться. Пыталась наладить общение со своей группой, и то добилась лишь более искренних пожеланий доброго утра. — У меня примерно так же. Мои друзья — это моя команда. Хотя из Сейрин я по большей части общаюсь лишь с Кагами. Но в основном я вижусь со всеми только на тренировках, и то, не у всех есть возможность приезжать на каждую. — Тецуя явно больше не видел смысла ходить вокруг да около этой темы, когда они то и дело её касались. И Ёкай ценила его прямолинейность, пусть даже пока не знала, что именно стоило сказать.  — Акаши старается. Все стараются. — Куроко вновь открыл перед ней дверь, в этот раз уже в магазин, и Ёкай буркнула негромкие слова благодарности. Она сразу направилась к полкам с булочками, пока парень шёл следом. — Я знаю. А что насчёт тебя? Есть какое-нибудь хобби? — Их неспешное продвижение вдоль рядов позволило немного изменить тему. Но это был не побег от проблем, а просто продолжение беседы, когда хотелось узнать о собеседнике побольше. Не всё же один баскетбол мусолить. — Моё хобби — это ничего не делать. — Ёкай, вслед за Куроко, подхватила со стенда бутылку воды. — Не знаю, раньше аниме смотрела. А сейчас не получается… Обычно прихожу домой и сразу стирка, готовка, уборка. Мы с Сейджуро разделяем обязанности, но всё равно не получается выделить достаточно времени. Задают ведь тоже немало. — Учёба убивает? Ёкай рассмеялась. — Пока что только пытается. Прогуливать пару было волнительно, но в чьей-то компании — намного легче. Первый курс, а она уже сбегает с пар. Можно было бы пойти в какой-нибудь игровой зал с автоматами, но куда охотнее Куроко и Ёкай расположились на скамейке в небольшом парке, обильно усаженным цветами, чей период цветения еще не закончился или только начался. Это до сих пор удивляло Ёкай — японцы очень много сил тратили на подобное. Однако воздух здесь даже на вкус казался другим, а обилие красок радовало глаз. — Можно вопрос? — Девушка отложила булочку в упаковку, пытаясь открутить слишком туго затянутую крышку. Та не поддавалась, и в Ёкай вновь начал пробуждаться монстр. День, пусть и в мелочах, но продолжал идти наперекосяк. Пусть даже знакомство с Тецуей вылилось в приятное общение, а что-то нет-нет, да подгадит. Голова тоже продолжала болеть, пусть и не так сильно, как до этого. — Я помогу. — Тецуя, предвосхищая взрыв, протянул руку. Получив бутылку, он справился с первой же попытки, вызвав у девушки одно лишь гневное сопение. — Так что за вопрос? Ёкай ответила не сразу, жуя булочку, пока абстрактное нечто, которое она обозначила как вопрос, продолжало крутиться в голове. — Вам же всем нравится баскетбол. Так что же ты забыл в этом универе? Ну, у нас тут в основном языкам учат и всему такому… Это как-то далеко от баскетбола. Это в какой-то степени относилось и к Сейджуро. Он любил проводить время на площадке. Иногда она заставала Акаши за просмотром матчей по баскетболу. Да у них в доме была целая куча мячей, которые приходилось перекладывать туда-сюда, потому что они мешались. Но баскетболом семью не прокормить. И сам парень прекрасно понимал, что с его умом тратить время на спорт — дурная затея. Многие в Поколении Чудес поступили так же. Даже Кисе и Аомине, о которых Сейджуро разок обмолвился, как о самых подходящих для по-настоящему серьёзного шанса попасть в лигу. Было интересно, что скажет Куроко. — Хочу стать учителем японского. Я тут по профилю. — Ёкай на секунду зависла с булочкой у рта. Ей нужно было представить это. Куроко Тецуя — учитель японского. В классе, среди детей, что-то объясняет из учебника. Да, конечно, у него была очень подходящая манера речи. У него был отличный японский, который одно наслаждение слушать. Да тот же характер и манера себя вести располагали к общению с детьми. И всё же… Учитель? — Но я подумываю пойти в студенческую команду по баскетболу. Тут такая есть. Но я пока не уверен. — Почему сомневаешься? — Для неё все эти клубы так и остались чем-то инородным, к чему она не смогла привыкнуть, как и ко всем этим цветам, окружавших их сейчас, или фанатичности японцев в работе. Японцы, по большей части, зажатые в себе трудоголики. — Жизнь идёт дальше. Я рад, что у нас ещё получается собираться всем вместе. Но не уверен, что потяну учёбу, наши тренировки, и ещё другую команду. Мне хорошо с моими друзьями. — Сложно было сказать расстроен этим Куроко или нет. Но он определённо не был равнодушен. Ёкай видела, как сжались в кулак пальцы его руки. — Из тебя бы получился учитель. Я думаю… А ещё, не будь я замужем, я бы в тебя влюбилась. — Она постаралась лукаво подмигнуть. Тецуя удивлённо уставился на неё, и Ёкай в который раз за сегодня рассмеялась. Но решила потянуть с пояснением, откусив немного от булки и делая несколько коротких глотков. — Мне нравится, как ты рассуждаешь. Очень… взросло. Большинство парней вокруг полные придурки. — У меня уже есть девушка. Вроде как. — Это прозвучало не слишком убедительно. Но Куроко так смотрел, в его взгляде было столько честности, что Ёкай не стала переспрашивать, вместо этого заинтересовавшись личностью девушки. — Да? Я могу спросить кто это? Из вашей компании, да? Я её знаю? — Момои Сацуки. Это подруга Аомине. — Блин, не подсказывал бы. Я почти вспомнила. — Ёкай обиженно надула щёки, и Куроко всё же рассмеялся. — Она красивая… Насколько я помню. Но ты ведь сказал это только чтобы отвлечь меня? — Да. Чтобы ты меня не смущала. — Парень пожал плечами, будто тут ничего такого не было. А ведь ей нравилось его смущать. И значит получалось же. Просто он крепкий орешек. Ёкай похлопала его по плечу, усмехаясь почти как Сейджуро: — Не волнуйся, я не собиралась на тебя посягать. Говорю же, я замужем. Они несколько секунд просто смеялись. — Возвращаясь к теме учёбы. — Тецуя повернулся к ней, выводя Ёкай из состояния задумчивости. — А ты на каком факультете? — Лингвистическом. Хочу стать переводчиком. Лучший вариант для ленивца вроде меня. — Ты же вроде из России? — А говорил, что Сейджуро мало про меня рассказывал. — Немного удивляло, что Куроко запомнил страну. Но такое иногда случалось. Всё же не так уж часто японцы общались с такими, как она. — Он просто жадный. Не хочет делиться. То, что его, только его. В хорошем смысле конечно. Он на самом деле отличный парень. — Когда не пугает одним только взглядом. — Точно-точно. Хотя я уже не так боюсь. Ну знаешь, всякие женские штучки. — На попытку вновь смутить его, Куроко только моргнул. Никаких забавно покрасневших лица, ушей или шеи. Действительно, эту крепость ей придётся штурмовать ещё не раз. — Ладно, хорошо, я поняла. Я сдаюсь. Она вновь вгрызлась в булочку, пока Тецуя победно пил свою воду и улыбался. — Приходи сегодня на тренировку. — Вдруг предложил он, но Ёкай только скосила на него свой взгляд. Вряд ли это была хорошая идея. Всегда были «их тренировки», «его тренировка». Девушка никогда не покушалась на эту часть жизни Сейджуро, охотно слушая и спрашивая о результатах, но не более. За предложение Куроко хотелось одновременно цепляться и просто забыть. — Представь реакцию Акаши на твоё появление. Куроко вновь улыбнулся. Чёртов искуситель.

***

К вечеру погода ухудшилась. Духота сводила с ума, было хмуро — небо затянуло плотной, бугристой чёрно-синей тучей. Синоптики, исполняя роль капитана очевидности, обещали скорый дождь. Собрав все свои силы в кулак, Ёкай досидела оставшиеся две пары, все перерывы проведя в обществе нового знакомого. Куроко больше не подбивал её поехать на тренировки, но после окончания последней пары предложил проводить до нужного места. Не слишком много думая об этом — как никак голову было чем занять — девушка просто махнула на всё рукой, соглашаясь. Будь что будет. Когда ещё представиться другой случай, чтобы поехать? Однако стоило спуститься в метро и даже найти свободные сидячие места, как Ёкай пригрелась, и её с удвоенной силой начало клонить в сон. В покачивающемся вагоне сопротивляться изо всех сил навалившейся усталости, помноженной на затаённый стресс, было сродни супергеройскому подвигу. Долго она не продержалась. Поезд раскачивался, убаюкивая привычным шумом и подкупая свежим запахом мужского одеколона. А чужое плечо было лучше всякой подушки. Очнулась Ёкай только от настойчивого голоса и неровной тряски её плеча. — Наша остановка следующая. Она вздрогнула и кое-как разлепила закрывающиеся обратно глаза. Кровь сразу прилила к лицу. Ёкай поспешно отлепилась от Куроко, стараясь выглядеть не слишком смущённой или ошеломлённой. Его эта близость будто совсем не волновала. — Извини, я не выспалась. Долго спала? — По ощущениям, она прикорнула минут на десять. Сил особо не прибавилось, а спать хотелось в десять раз сильнее. Да и оставшись без своей невольной грелки, стало зябко и неуютно. Девушка нервно пригладила волосы, оглядывая уже не такой пустой вагон. Людей изрядно привалило — а ведь ещё даже не у всех близился конец рабочего дня. — Часа полтора. Нам нужно выходить, идём. Ей оставалось лишь послушно следовать за парнем, смотря не терять из виду его широкую спину и лохматую макушку. Но чёрт возьми. Она проспала полтора часа. В какой же жопе мира эта уже ненавистная ей площадка. Если бы в своё время Сейджуро не успел рассказать о том, насколько важно найти дорожки с мягким покрытием, чтобы можно было пробежаться в качестве разминки, о тихом микрорайоне и доступности для всех собирающихся, то равная отдалённость от близлежащих станций метро — было их вокруг немало — ничего, кроме дикого раздражения, не вызвала бы. А так — не слишком и нервирует. Разве самую малость, из-за которой Ёкай бесстрашно боднула плечом каких-то придурков, которые пристали к ней на выходе из метро. Тут Куроко неожиданно быстро схватил её за руку и помог скрыться в толпе. Без конца поправляя съезжающую с плеча сумку, девушка вслед за парнем свернула с главной улицы куда-то во дворы. Пустынные улочки с односторонним движением, высотные дома, многоэтажные парковки, парк в дали. Ёкай вяло крутила головой по сторонам, изучая новый для себя район. Она уже запыхалась, но Куроко продолжал идти вперёд, не сбавляя шага. От возросшего уровня влажности блуза мерзко и крайне неприлично липла к телу. Удобные раньше туфли принялись натирать. И конечно же старя подруга — головная боль — вернулась с распростёртыми объятьями. — Мы скоро будем на месте. Фраза принесла с собой мало облегчения — девушка всё больше волновалась о том, как среагирует Сейджуро. Ёкай даже невольно помрачнела, когда в подтверждение его слов не так далеко послышался жалобный скрип кроссовок, звуки колотящегося о покрытие мяча, а затем дребезжание кольца и сетки. А затем громкая ругань напополам со смехом. Вот оно — царство адреналина, тестостерона и потных, разгорячённых тел. Воодушевившийся Куроко побежал вперёд, в то время как Ёкай ещё больше замедлилась. В поле зрение игроков она попала далеко не сразу — все были слишком заняты появлением Тецуи. И подобное её вполне устраивало. Она смогла быстро осмотреть всех собравшихся, пока они не потеряли свой прежний настрой. Вместе с Куроко и не считая её саму, парней на площадке оказалось всего-то шестеро. И лишь один взгляд был направлен на неё с самого начала. Сейджуро странно дёрнулся в её сторону, но тут же сосредоточился на отдаче указаний команде. Казалось, ни одна эмоция не проявилась на лице Акаши, однако его первый порыв не остался незамеченным остальными молодыми людьми, и они с интересом уставились в её сторону, даже несмотря на гневный, полный жажды крови, взгляд. Разминку не доделали, а уже готовы отлынивать. Отошедший к брусьям Куроко сбросил сумку на землю и сразу вернулся к Ёкай. В то время как остальные неохотно разошлись по своим местам, будто и не они до этого устроили внеплановый конкурс на лучший данк в обход всех правил, а потом как стадо баранов пялились на единственную самку в их сосисочном клубе. Так и хотелось закатить глаза, но вместо этого на губы упрямо наползала нервная улыбка. Атмосфера здесь, несмотря на грузные дождевые тучи, нависшими над их головами, умудрялась оставаться живой и яркой. Всё кругом так и дышало энергией, стремясь вовлечь и её в этот сумасшедший водоворот. Но Сейджуро… Она и сама поглядывала в его сторону, одёргивая блузу и отчаянно комкая в пальцах полы юбки. — Это всё ненадолго. — Куроко, наблюдавший за ней, чуть склонил голову, и перехватив внимание Ёкай, указал на парней, чьи взгляды буравили не только её спину, но и что пониже. — Как тебе реакция Акаши? — Супер.