Давай заключим сделку?

Неожиданно, не правда ли?)) Что-то я расщедрилась. Ну, не могу больше ждать. Вы давно проду не видели, мне всё мало... В общем, не знаю что сказать. Наслаждайтесь^^ Автор вдохновлялась этой песней: Arctic Monkeys – Do I Wanna Know? Катя перевернулась с бока на спину, подгребая одеяло повыше. Хорошо. Даже слишком. Но, наверное, она заслужила это чувство. Такое расслабление. Слышно, как капли барабанят по подоконнику и стеклу, но этот звук совершенно не раздражает. Напротив, он успокаивает, позволяет отвлечься. Иногда эти хлёсткие удары сливаются в своеобразную, ни на что не похожую, но почему-то знакомую мелодию. В комнате полумрак. Шторы скрывают всякий намёк на тусклый свет с улицы. Классно. Русская облизнула немного припухшие губы, рассматривая потолок. Идеально ровный. «Краси-и-ивый», - подумала девушка, слегка улыбаясь. Мысли совершенно глупые. Но о чём-то серьёзном вспоминать и думать не хотелось. Она вспомнила, что творилось в её комнате в России. Не то что бы всё было плохо. Нет, вполне нормально. Просто стены были кривыми, да обои на потолке в одном месте частично отклеились и свисали эдакими карманами. Это, пожалуй, единственное, что не нравилось блондинке в той своей комнате. А вообще, там было очень светло, потому что комната располагалась на солнечной стороне. И вид был красивый. В её бывшей комнате. Но эта комната в Японии тоже не её. Хироя покосилась на Сейджуро, который лежал рядом, закрыв глаза и подложив руку под голову. Парень не пытался прикасаться к ней сейчас, за что Ёкай была ему в какой-то степени благодарна. Из груди вырвался тяжёлый вздох. Странное у них вышло примирение. Хотя таковым его тоже сложно назвать. Просто она не ушла. Не простила, но осталась. С щемящим сердце чувством разочарования в самой себе – она ведь была уверена, что не подпустит Акаши к себе ещё как минимум месяц. Но, чувства вещь сильная. Да и вообще, это было… это было способом переключиться. Кто знает, что она бы сделала, если он тогда не поцеловал её. Наверное, ушла и между ними всё равно осталась некоторая напряжённость. А сейчас… Сейчас о ней и речи быть не могло. Только не после того, что они вытворяли. «Святые ананасы… » - Надо сходить за твоими вещами… - тихо сказал японец, повернув голову и теперь рассматривая лицо Кати. И как всегда взгляд этих невероятных разноцветных глаз было сложно передать словами. Однако для Хирои этот взгляд теперь не был пугающим, скорее волнующим. Особенно учитывая события последнего часа. Да и не только его. После всех этих событий всё поменялось. - Ты ведь хочешь уйти, верно? – он внимательно проследил за её реакцией. - Пока не решила, - честно ответила девушка, отводя взгляд. Она немного путалась в своих ощущениях. Остаться, уйти… Одно точно – сейчас шевелиться не хотелось совершенно. Просто лежать, смотреть в потолок и ничего не делать. Никуда не идти, не объяснять маме и Ире, что с ней всё хорошо, ничего не делать. Да даже думать не хотелось. Потому что тем для размышления было более чем. Так странно – одни проблемы в её жизни, но сейчас на это было плевать с высокой колокольни. Абсолютно всё равно. - Я удивлён, - Сейджуро лёг на бок, подперев голову рукой. И так как парень недавно лежал на ней, на коже отпечатались следы от подушки, и теперь было такое ощущение, будто рука помятая. Впрочем, никто на это внимания не обратил. - Иди за одеждой, - покровительственно махнула рукой Ёкай. Ну уж нет. Пусть не расслабляется. Сам виноват – пусть терпит. - Не хочу лежать тут без возможности уйти. - Тогда я никуда не пойду, - хмыкнул красноволосый, осторожно прикасаясь свободной рукой к щеке Хирои. Русская слегка нахмурилась и отстранила руку парня. - Я оденусь в твою одежду и всё равно уйду, - сердито заявила Катя. А они сейчас, кажется, именно в комнате парня – когда он её сюда тащил, было как-то не до этого. Но найти его вещи будет не сложно, в этом девушка не сомневалась. Тот кто ищет, тот всегда найдёт. Было бы желание. А его у неё – завались просто. Акаши сдержал недовольное фырканье. Несмотря на приятное расслабление, которое царило во всём теле, моральное недовольство исчезнуть, как физическое напряжение, просто не могло. Особенно учитывая вот такие интонации девушки и её нежелание так просто сдаваться. Парень понимал, что злость Ёкай никуда не делась. Она его не простила. Но ему очень хотелось, чтобы всё как можно скорее вернулась в прежнее русло. Желательно, в ближайшие сутки. Потому что он и так весь на нервах. - И тем более… я не хочу, чтобы те домработницы успели что-то себе надумать, - слегка покраснев и уже не так воинственно, сказала Хироя. Война войной, а вовремя отступить тоже нужно уметь. Да и если есть общий враг, то почему бы этим не воспользоваться? Сейджуро согласно кивнул. Да, этого он тоже не хотел. Хотя в этот дом домработницы приходят лишь раз в несколько дней, они всё равно связаны с его отцом сильнее, чем того хотелось. Они легко могут сообщить о том, что он делает. И даже то, что отец разрешил встречаться с Ёкай как раз чтобы сын мог удовлетворить свою потребность в сексе, давать ему подобную информацию весьма опасно. Особенно учитывая появление Акизуки, как его возможной супруги. Точнее, главной претенденткой на брак с ним в будущем. Поэтому Акаши младший и привёл Ёкай именно сюда. Поэтому стал заходить в этот дом, объясняя это тем, что ему так удобнее. Резиденция, в которой он жил, находится немногим дальше до школы, чем этот дом. А он много тренируется с командой. Быстрее прийти именно в это место и приготовить себе еду самому. Эта история показалась всем довольно правдоподобной. Пока вопросов и слухов не возникало. Тем более что и Курама был весьма внимателен, не болтая сам и не позволяя другим что-либо узнавать и потом рассказывать всем подряд. - Да, пойду, заберу вещи, - снова кивнул юноша, неохотно вставая. Плечи болели. Хироя растревожила вчерашние царапины. И вообще, ему тоже хотелось полежать, насладиться тем, что Катя не плачет, а вполне настроена побыть рядом с ним, поговорить ни о чём. Но, пожалуй, он слишком многого сейчас хочет. Нужно обождать, повременить. Опасный период времени уже позади. А ждать он умеет. Ёкай, несмотря на злость и смущение, не смогла не посмотреть на парня, когда он поднялся с постели. Дело было даже не в царапинах, которые она оставила у него на спине. Снова. А в том, что сам по себе Акаши был такой… невероятный. Какой бы сволочью он не был, а отнять у него эту стать и гордость ничего не могло. В голову приходило только одно слово – аристократ. Сейджуро, даже без подобающей одежды, вообще голый, всё равно вызывал восхищение. И эта спина… Чёрт, ни одна спина не вызывала у неё таких эмоций! Вроде, что такого. Ну, спина как спина. Но вот так. Он вообще, сам по себе ей весь нравился. Даже этот его характер. Акаши был сильным. Он был именно таким, каким бы женщина хотела видеть мужчину. Катя не считала себя женщиной, а Сейджуро мужчиной. Она считала их подростками. Но в парне уже виделось всё то, чего хотелось бы в будущем. Каждый из нас в определённое время уже начинает понимать, чего он хочет от своего будущего благоверного. Иногда, повзрослев, мы находим именно того человека, который соответствует этому. А иногда, чаще всего так бывает, человек будет совсем не таким. Хироя уже сложила для себя определённый тип. И ей «посчастливилось» с ним встретиться. И что бесило девушку, так это то, что только наблюдая за Акаши, она и решила, что ей нравится в парнях. «Зараза…» - с трудом отводя взгляд, подумала русская. Её всё ещё немного смущала нагота парня, хотя вот совсем недавно они снова переспали. Причём на диване, при свете… А потом продолжили уже в комнате… Также ей не нравилось то, что при всём этом, она восхищалась юношей. Не нравилось то, что он ей нравился. Это казалось странным. Хотелось обижаться на него и дальше. Продолжать злиться, чувствовать себя оскорблённой и униженной. Но прорыдавшись, немного покричав на парня, а потом снова отдавшись ему, всё это как-то уже не так беспокоило. Тем более что они как бы помирились. Терпеливость парня просто не давала поводов злиться. Он терпеливо сносил её взбрыки, терпеливо доказывал, что ему нужна только она. И очень упорно доказывал, что хочет он только её. Даже очень упорно… Сейджуро натянул штаны и повернулся к девушке, которая покраснела и смотрела в сторону. Смутилась. Недовольна. О чём-то сосредоточенно думает. Наверняка о том, что чувствует. Что хочет и не хочет чувствовать. И наверняка думает о нём. Это было приятно. Она точно его. Она никуда не денется. Вот, лежит на его постели, в его доме. Не ушла, не сбежала. И не сбежит. Красноволосый, следуя внутреннему порыву, присел на кровать, снова протягивая руку к русской и прикасаясь к её щеке. Хироя вздрогнула и повернулась к нему. - Ты моя, - этот факт приносил ему огромное удовольствие. Ведь это ещё одна форма победы, что он не устанет себе повторять. Ведь девушка не смогла уйти. Ведь теперь он действительно сможет наслаждаться ею. Всеми этими её попытками не подпустить к себе, а потом всё равно уступить. - Иди за одеждой, Ромео, - фыркнула Катя. Вот же показушник. Но ей нравилось. Юноша только усмехнулся на это. Как только Акаши вышел из комнаты, Ёкай вздохнула с облегчением. Это всё конечно весело, но всё равно как-то не очень. Особенно то, что домработницы реально ждут. «Блин, стыдоба…» *** Где-то часом ранее. Температура в комнате, казалось, повысилась градусов на десять. Шум дождя стал далёким, совершенно фоновым звуком, по сравнению с судорожными выдохами и шорохом ставшей ненужной одежды. Не было никакой возможности остановиться. Только не сейчас. Только не после слов, произнесённых, потому что уже нельзя было молчать. Потому что они оба наконец-то поняли и всё решили. Они спешили раздеть друг друга, но так не хотелось отстраняться. Ни на секунду, ни на мгновение. Однако Сейджуро всё же успевает снять с себя футболку, сразу же жарко целуя девушку. Медленно, уверенно, закрыв глаза, водя руками по её спине, сжимая бёдра, ягодицы. Резко, сильно, иногда грубо. Но он знал, что может делать, что хочет и как хочет. Хироя отвечала ему почти так же яростно, так же напористо, прижимаясь к нему, зарывшись пальцами в его волосы, не обращая внимания ни на что. Для неё сейчас был только он. Только его прикосновения, его руки на её разгорячённом теле. Только желание почувствовать себя действительно нужной. Действительно его любимой девушкой. Было так тяжело дышать – дыхание сбилось неожиданно быстро, превратившись в какие-то невнятные всхлипы и полустоны. Сердце в груди колотилось, отдаваясь гулким стуком где-то на краю сознания. Голова кругом. И снова тело бросало в жар, а внизу живота напряжённо затянуло. Тело всё помнит. Все те прикосновения, поцелуи, те невероятные ощущения. А слух помнит собственные стоны и всё тот тихий, низкий мурлычущий шёпот парня. Так странно… Так приятно. И как-то снова всё равно, что Акаши сволочь последняя. Он любит её. Это главное. От этого так волнительно. От этого так быстро стучит сердце. От этого всё сжимается внутри, в предвкушении того, что будет дальше. - Сейджуро, - срывается с губ девушки. Хироя вздрагивает от собственного голоса, жмурится, выдыхает резко, почти со свистом, настолько быстро, хватается за его плечи. Приятно. Жарко целует юношу в ответ. Ей хочется укусить его за губу, чтобы ему стало больно. Хочется почувствовать вкус его крови. Хочется грубости. Но лишь сильнее сжимает пальцы на напряжённых, крепких плечах. Так сильно, как может. Хочется и мстить, и любить в ответ. Да… Быть нежной, податливой, отдаваться ему до конца, позволять ему всё, что он только захочет, но и самой руководить процессом, самой целовать его так, чтобы он знал, как она всё ещё зла, заставить его терпеть её превосходство. Оттолкнуть его от себя, повалить на спину и сесть сверху, не позволяя прикасаться к себе. Всё делать самой. Самой раздеваться, самой снимать с парня одежду, самой оставлять следы на бледной коже Сейджуро, водить руками по напряжённому торсу… Подавшись порыву, всё же слегка укусила его за губу. Не до крови, но ощутимо. И совсем не жалко парня, не стыдно. Это только прибавляет азарта. Добавляет страсти, больше чувств, ощущений. Больше. Больше его эмоций, его желаний. Больше тяжёлых взглядов и резких выдохов. Акаши зашипел сквозь поцелуй, в отместку за укус принимаясь расстёгивать рубашку блондинки, еле сдерживая силу, чтобы не оторвать мелкие пуговички. Как же они мешают и раздражают. Но спешить некуда. Хочется растянуть удовольствие настолько, насколько можно. Любить. Без одежды Ёкай уже не будет чувствовать себя так уверенно, не будет мелко пакостить и отвлекать его от самого главного, не будет мешать ему показывать свои чувства. И стоило только расстегнуть все ненавистные пуговицы, как Катя тут же ослабила хватку и всё же дёрнулась прикрыться, несмотря на всё своё желание. В этот раз в комнате светло – не укрыться от взгляда, они на диване – не сбежать. Кажется, осознание этого факта немного отрезвило девушку, но Сейджуро не дал ей прийти в себя. Он начал спускаться короткими поцелуями к груди Хирои, ведя кончиками пальцев по её животу, задевая все чувствительные точки и немного выпирающие кости таза. Голубоглазая сдавленно застонала, чувствуя, как остро тело реагирует на эти ласки. Она откинула голову назад, выгибаясь навстречу прикосновениям и поцелуям. Она сходит с ума от всего этого. Тело горит, сердце стучит так быстро, что уже больно, она задыхается от ощущений. Жарко. Снова жарко. Акаши горячий, почти обжигающий. Она горит из-за него. Но от этого хочется только ещё больше. Больше его. Сильнее гореть. Отдать всю себя и получить столько же взамен. Чувства взаимны. Они оба сходят с ума. Оба горят. Девушка хитро улыбнулась – отомстит - и, тяжело дыша от собственного напряжения, провела рукой по спине Сейджуро. Медленно, дразня и играя, пересчитывая подушечками пальцев все позвонки, обводя контур лопаток, чувствуя, как каменеют мышцы, как начинает дрожать сильное тело. Пробуждая всё больше желания в нём, больше страсти, больше любви. Спина, плечи, шея, острый подбородок, скулы – всё исследовано, пальцы осторожно, но нежно скользят по ним, в то время как руки Акаши точно также исследуют её тело. Разноцветные глаза помутнели, казалось даже, что потемнели, ни на секунду не отвлекаясь от голубых, точно таких же затуманенных желанием глаз. Смотреть в глаза, не целовать, а только прикасаться. Своеобразная пытка для опьянённых страстью и нежностью. Пальцы сжимают грудь девушки, вызывая первый за сегодня стон. Голубые глаза прикрываются, и в это же мгновение Сейджуро снова целует русскую, свободной рукой сжимая её бедро, плавно скользя выше. Полный напряжения судорожный вздох. Снова зарылась пальцами в красные волосы, царапая ногтями затылок и шею. Так приятно – не может себя сдержать. Губы парня всё также медленно, как и руки, скользят по её коже. Возбуждённой, невероятно чувствительной. Губы, шея, ключицы. Волнующе, изучающе. Будто в первый раз. Бёдра, талия, рёбра... Целует её грудь, расстегнув лиф и стянув его немного вниз. Ведёт языком влажную дорожку. Не отводит горящий взгляд. Дразнит, соблазняет, просто играется с ней. Как и в прошлый раз, но лучше. Намного лучше. - М-м-м… - стонет. Это невыносимо… Она словно плавится, так жарко. Так невозможно. Крепче прижимает парня к себе, стараясь не оставить между ними и сантиметра. Что он с ней делает?! С ним она уже не та, какой была раньше. Он стал её главной головной болью, её личным любимым проклятием. За ним она хоть в ад. Только бы он продолжал. Только бы не останавливался. Только бы был с ней. Такая же собственница, как и он. Если не хуже. Он стал ей сниться. И совсем не в кошмарах. Но сейчас не сон. Куда лучше. Он стал самым нужным, желанным. Из-за него она так легко теряет чувство реальности. Для неё теперь нет никаких запретов и условностей. Всё дозволено. Стоит только попросить… Попросить, и он снова сделает её своей. Докажет, как сильно любит её. Как сильно она ему нужна. С Акаши Сейджуро она перестала быть той зажатой девушкой, которая приехала в Японию из России из-за чужого решения. Та Катя не лежала бы сейчас на диване, получая удовольствие даже от того, как с неё медленно стягивают одежду. Не стонала бы от наслаждения, не целовалась бы до потери чувств. Не выгибалась бы навстречу прикосновениям, не хотела бы, чтобы её быстрее взяли прямо тут, на диване. Не стала бы хотеть этого, после всего того, что случилось. Не стала бы любить. Она сходит с ума. Совершенно чокнулась. От страсти, от чувств, которые разрывают её. От всего этого. От гормонов, из-за которых кровь, казалось, кипит в венах. От любви. От взаимности. Как глупо, как бредово. Но почему нет? Это ведь так здорово. Так замечательно любить и быть любимой, как бы это ни звучало и что бы потом ни было. Акаши наблюдает за Хироей, продолжая дразнить её лёгкими, почти незаметными, но такими игривыми и волнительными прикосновениями, поцелуями. Продолжает, хотя уже почти на грани. Нежность и жар чужой кожи, дрожь тела, шумные выдохи и сдерживаемые стоны, её неприкрытое желание. Чужие руки на его плечах, пальцы, иногда до боли сжимающие его волосы. Невозможно остановиться. И в тоже время хочется раздевать Ёкай дальше. Хочется дарить ей больше наслаждения. Сделать ещё приятнее. Заняться любовью... Просто быть рядом, быть вместе. Просто сделать это прямо сейчас. Показать свои чувства, потому что их не передать словами. Он просто не может по-другому. Не умеет, не знает. Давно разучился. Быстрее… Хироя на мгновение встретилась с парнем взглядом, сразу же целуя его сладко, неторопливо, но быстро переходя на подбородок, а потом и шею. Чуть задержала губы на тонкой коже, оставляя красный след над пульсирующей веной. Сейджуро судорожно вздохнул, приподнимая Ёкай и снимая с неё часть ненужной одежды. Скользя горячими ладонями по нежной коже бёдер вверх, он стал оставлять точно такие же следы на теле девушки. На шее, в том же месте, где она оставила свою отметину, на ключице, плече, между грудей, с наслаждением прислушиваясь к шумным выдохам русской. Душно. Так душно. Диван холодный, неудобный. Но это совершенно не важно. Подростки поглощены процессом, не замечая ничего, кроме друг друга. Кроме чужого тела, кроме своего пульсирующего возбуждения и желания. Мыслей нет. Пустота. Есть лишь этот жар, есть лишь они, есть лишь страсть, есть лишь желание доказать друг другу свои чувства. Показать единственным способом, который устроит всех. Быстрее. Ещё быстрее. Последняя одежда летит куда-то в сторону. Что-то падает, разбиваясь. Ёкай скорее рефлекторно, чем от страха пытается свести ноги, чувствуя прикосновение к внутренней стороне бедра. В груди что-то взволнованно сжимается. Закусывает губу. Стонет, выгибается навстречу. Горячее тело парня так и манит к себе. Хочется снова почувствовать его, хочется стать его. Показать то, что она примет его любым. Быть так близко к нему, как только можно. В любом смысле, не важно, в какой форме. Слиться ли в экстазе, сладкой неге, чтобы в глазах темнело, дыхание затруднялось до потери пульса, чтобы внутри разгорался пожар. Или же просто поддерживать его, помогать во всём. Она никуда не уйдёт. Всегда будет рядом. Она закрыла глаза, слушая те звуки, что наполнили комнату. Их тяжёлое дыхание, скрип дивана под телами, и этот непристойный, но дьявол, ещё сильнее возбуждающий звук… Снова он с ней это делает. Снова изводит её. И она совершенно не против. Чёрт побери… Как это пошло. Но как хочется большего. Она такая же, как и он. - Сейджуро… извращенец… Слышит его напряжённый, неровный выдох. Чувствует его нетерпеливость в судорожном сжимании её бёдер сильными руками. Чувствует его возбуждение. - Молчи. А то я за себя не отвечаю… О боже, этот голос… От него всё внутри переворачивается, сжимается от невыносимого желания. Он готов наброситься на неё прямо сейчас. Стоит лишь ещё раз назвать его извращенцем, и он… Уже всё равно на всё. Есть только он. Только его желание, его страсть. И всё это её. - Сейджуро… - хочется и плакать и смеяться, а из груди вырываются лишь стоны и его имя. В голове пустота. Парень осторожен, сдерживает себя, как и в первый раз. Он не хочет сделать ей больно, сорвавшись. Утыкается носом в шею, крепко стиснув в руках обивку дивана, не позволяя себе наваливаться на девушку всем телом. Жарко. Душно. Кожа уже давно покрылась испариной. Это невыносимо. Хочется… Хочется… Всего и сразу. Пустота в голове. Ни одной мысли. Руки Ёкай скользнули по плечам, будто бы она старалась запомнить каждый изгиб, каждую впадину, почувствовать каждое движение. Ей нужно было больше. Больше его, больше поцелуев, больше осторожных, но ласковых и страстных прикосновений. Тела дрожат, но юноша всё равно ждал. - Прошу… - она больше не могла молчать. Не могла сдерживать себя. Как он может терпеть?! Как может ждать?! – Сей… Сейджуро... Он сходит с ума. Как она это делает? Как доводит его до такого состояния? Почему именно с ней ему настолько хорошо? Почему именно ей он боится сделать больно? Почему только её хочется целовать до нехватки воздуха, почему только её губы опьяняют? Почему он так сильно хочет только её? На эти вопросы нет ответа. И не нужны они сейчас. Только бы и дальше целовать, дальше прикасаться, дальше слышать стоны, сбитое дыхание, чувствовать и сходить с ума. В глазах темнеет, звуки доносятся как сквозь вату. Да, теперь они точно горят. Пылают. Теперь действительно на грани. Задыхаются, почти без сил. Времени не существует. Ничего нет, кроме них. Стон. Кто из них его издал? Всё слилось в одну, непонятную кашу. Слух, зрение, осязание – всё против того, чтобы нормально думать. Телу это и не нужно. Оно уже давно живёт своей, пошлой и развратной жизнью, которую совершенно не хочется прерывать. Сильнее, быстрее, глубже, резче. Кажется, она это не вынесет, сгорит, отключится. И пусть. Так даже лучше. Ни с кем ей так хорошо не будет. Никто не доведёт её до такого состояния. Никто не даст то, чего она действительно хочет. Только Сейджуро. Только он… Эта любимая всем сердцем сволочь с разноцветными, такими невозможными глазами, которые одним только взглядом плавят лёд обиды. Сволочь, пробуждающая в ней что-то доселе неизведанное. Неожиданно щёлкнул дверной замок. Это был такой неожиданно громкий звук, что парень едва не замер, сбившись с ритма. Однако прежде чем дверь успела открыться, он наклонился так, чтобы закрыть Хирою собой от посторонних взглядов. Сделал это уже совершенно не соображая. Просто чудо. Катя выдохнула, точно также ничего не понимая. Всё напряжение, вся та волна удовольствия, так и не достигла пика, но мозг всё ещё отказывался работать. Тело всё ещё горит от возбуждения, разум затуманен, перед глазами до сих пор всё нечётко, дыхание тяжёлое, неглубокое. - Сей… - он заткнул её поцелуем. - Господин… ОЙ!!! – уборщица, залившись краской от того зрелища, что ей частично посчастливилось увидеть, попятилась обратно на улицу, выпихивая свою коллегу, которая из-за этого не смогла перешагнуть через порог. «Он с девушкой?!» Дверь хлопнула. - *****. *** Наше время. Ёкай нервно хихикнула. Акаши перенёс её в эту комнату и тут они продолжили. Ведь никто так и не испытал того долгожданного чувства, которого так хотели. И если сама Хироя первое время ещё пыталась думать об уборщицах, возможно видевших её, то Сейджуро в рекордно быстрые сроки снова приковал всё внимание блондинки к себе. Снова довёл её почти до беспамятства. И всё же они получили желаемое. Дважды. Она думала, что не вынесет этого, умрёт. Кто бы мог подумать, что что-то может приносить такие ощущения. Что что-то настолько раньше непонятное и даже противное. И кто бы мог подумать, что Акаши может быть настолько напористым, страстным и в тоже время нежным. «И кто бы мог подумать, что нас застукают…» - Они ждут на улице, я посмотрел, - в комнату вернулся парень, скидывая кучу одежды на стул. Ему было так лень что-то делать. Акаши просто лёг обратно на кровать рядом с девушкой, которая сейчас была совершенно голой. Лишь одеяло скрывало её от его глаз. – Но ты можешь не спешить, - он предвкушающе улыбнулся и потянулся к одеялу. За что тут же получил по рукам. Эта наглость и раздражала и восхищала. Такой самоуверенный… - Не борзей, Каша-кун… - Ёкай поджала губы. – Иначе уйду. И не то что бы ей так сильно хотелось уходить после всего того, что случилось… Просто не хотелось сдаваться так быстро. Она же обещала. Глупо, наверное. Она ведь любит его. И он любит её. Им хорошо вместе. Но кто-то должен заплатить за ту боль, что она испытала. Как бы самому Сейджуро не было тогда плохо. У них ещё много времени впереди – успеют показать друг другу все стороны своих чувств. - Ёкай… - кажется, это было слишком для его терпения. - Молчи. Иначе я за себя не отвечаю, – не без удовольствия передразнила его девушка. О, как же это было приятно сделать. Однако взгляд, которым её наградили за это – пожалуй, самый убийственный, за всё их общение. Выдохнула, запуская руку во всё ещё влажные волосы. После всех этих страстей она чувствует себя, словно пробежала марафон. Мышцы ноют, сердце только недавно вернулось к нормальному ритму. И только недавно перестало быть так жарко. Свела ноги вместе. Поёрзала. Низ живота свело лёгкой судорогой. «Мне бы всё же сходить в душ… Если заявлюсь в таком состоянии домой, то всё станет вполне очевидно. А я не хочу, чтобы мама и сестра узнали, чем я тут занималась… И… и всё ещё мокро… Бр-р-р…» Щёки заалели против желания. И ведь она сама этого хотела. Она это хорошо помнит. И эта фраза, которую она выдала – она же хорошо запомнила, как это сказал Сейджуро. Хотя такое не запомнить… А главное, что это было действительно очень приятно. И она рада, что они снова переспали. - Сейджуро… - М? – кажется, он не злится. По крайней мере, не так сильно, чтобы показывать это. - Я схожу в душ, а потом пойду домой, - лучше было сообщить о своих планах. Хироя не была сейчас настроена воинственно. Побыв одной, вспомнив тот неловкий момент с уборщицами, она пришла к выводу, что будет осторожнее. Сгоряча действовать тоже плохо. - Хорошо. Не буду тебя задерживать, - с готовностью кивнул Акаши. Он не видел смысла в том, чтобы препятствовать Ёкай. Она не так расслаблена, как он думал. Не хотелось нервировать себя и её. - Но может, ты пообедаешь со мной? Ты, наверное, голодная? Когда он это сказал, Катя поняла, что реально умирает от голода. Живот отозвался согласным урчанием. - А как же уборщицы? Они не доложат твоему отцу? Разноцветные глаза недовольно блеснули в темноте. - Я сам с этим разберусь. Иди в душ, а я сейчас пойду готовить. «М-да, не всё так просто. Зря я это спросила», - подумала девушка, поджимая губы. Ей не понравилось то, как ей ответили, но в данном случае всё вполне логично. Сама виновата. *** - А где мой телефон? – спросила Катя, поправляя на голове полотенце. Она устало бухнулась на стул, подпирая голову рукой. Душ подействовал на неё ещё более расслабляюще. И раньше-то шевелиться не хотелось, а после него подавно. Ноющие мышцы немного успокоились, ощущение чистоты и свежести приносило своеобразное чувство удовлетворения и комфорта. Если бы ещё можно было ходить лишь в одном полотенце – было бы просто отлично. Но Ёкай не собиралась задерживаться надолго. Теперь она чётко для себя это решила. Нужно домой. - Наверное, где-то в гостиной валяется. Он ведь в джинсах был? Я не обратил внимания, куда их кинул, - сообщил парень, продолжая готовку. После такого энергозатратного дела нужно было срочно поесть самому и накормить Хирою. Чтобы сохранить собственный вес и окончательно её задобрить и задержать ещё на час минимум. Он уже позвонил Кураме – тот разберётся с уборщицами, так что они не помеха. Конечно, водитель был недоволен, что его разбудили, когда у него небольшой выходной, но обещал всё сделать в лучшем виде. Именно на это и рассчитывал Акаши, когда звонил Шо. «Как же приятно думать нормально. Желание делает из нас тупых зверей», - подумал молодой человек, подавляя ухмылку. Но оно того стоит. - Мне нужно позвонить маме… - русская вздохнула, не заметив отвлечённости парня. Ей было не до этого. Лень вставать. И вообще настроения что-либо делать не было. За окном серо, скучно. Дождь снова усилился. Это угнетало. Как угнетало отсутствие желания ругаться на парня. Сомнения будут преследовать её вечно. - Это действительно так необходимо? Она же не особо за тебя волнуется, - Сейджуро переложил нарезанные овощи к мясу, которое уже лежало на тарелке. - Хочу ей позвонить и всё, - Ёкай недовольно на него посмотрела. Вот и повод. Ей не нравилось, что он так отзывается о её матери. Хотя и прав. Да и разве она не подняла нежелательную тему его отношений с отцом перед тем, как пойти в душ? Сама виновата. Уж тут можно не возмущаться. - Как скажешь, - безразлично ответил юноша. Он поставил тарелки на стол, сев напротив своей девушки. Честно говоря, он и сам не знал, зачем ему её присутствие в доме. Она же нервная. Да и они, можно сказать, помирились, получили удовольствие и дали прекрасный материал для слухов, снова немного поцапались, а теперь вместе обедают. Это совсем не обязательно. Последний пункт. Сейджуро не особо нуждался в компании. Но Ёкай совершенно не отягощала, хотя и не была так дружелюбна, как раньше. Даже наоборот. Однако ему захотелось пообедать не в одиночестве, как это часто бывало в последнее время. - Просто я чувствую… что должна ей позвонить. После всего того, что натворила. Ну, с тобой… Ты понимаешь… - Катя отвела взгляд, смущённо ковыряясь выданной ей вилкой в салате. Весьма мило со стороны парня дать ей именно вилку. Палочками тоже классно есть, но по обычным столовым приборам Хироя успела соскучиться. Но больше всего её смущала поднятая тема новой стороны их отношений. Той самой, из-за которой болят многие мышцы, и замирает сердце, стоит только взглянуть в разноцветные глаза. Хотя она опять сама её подняла. - Не вижу в этом ничего такого, - однако обладатель этих глаз остался достаточно спокоен к её волнению. - В Японии возраст согласия с тринадцати лет. Мы встречаемся. И ты же не собираешься забеременеть от меня? Блондинка подавилась. - КОНЕЧНО, НЕТ! Я ЧТО, ДУРА ЧТО ЛИ?! Акаши поморщился. И зачем так нервничать? Он же не серьёзно. По крайней мере, на сегодняшний день. А там как жизнь сложится, когда все карты будут вскрыты. - Вот видишь – волноваться не из-за чего. - И не говори больше о таком… - Катя налила себе воды в стакан. Так недолго и помереть. Забеременеть от него. Ха! Ха! И ещё раз ха! «Да упаси бог… Тьфу-тьфу-тьфу, - постучала по столу, - чтобы не сглазить». Не то чтобы она такая суеверная, но как-то не хотелось детей в семнадцать лет. Хотя когда жила в России в её классе, она знала, одна девочка сделала аборт. Ей тогда было четырнадцать. Катя относилась к такому с пониманием – общество бы не приняло такое. «Наверное, я бы не стала делать аборт… Хотя, кто знает», - подумала блондинка, немного меняясь в лице. О чём она думает? Подросток пронаблюдал за всем этим с не сильно скрываемым удивлением. - Не говорить о беременности? - Да, – Ёкай фыркнула. Сейджуро – садист. Потому что он должен был её хорошо понять, а сам издевается. И судя по насмешливому взгляду, так и было! Но тут девушка поняла, что не помнит самое главное. Использовали ли они то, что не даст случиться той самой беременности. – Сейджуро… - М? – он поднял на неё взгляд и тут же обо всём догадался. - Если ты о пре.. - Не говори! – смутилась Хироя. - Ты меня поражаешь, - красноволосый вздохнул. Она занималась с ним любовью, а смущается услышать и сказать слово «презерватив». – Это нормально. Мы уже не дети. - Я знаю. Просто не хочу мириться со всем этим. Я всегда думала, что буду заниматься… ну, этим… - «как маленькая, честное слово!» - только после восемнадцати. Только после совершеннолетия. Но это случилось на год раньше. - Я знаю, - кивнул. - Но раз так получилось, то тебе нужно скорее принять этот факт, чтобы потом не разгребать последствия, - Акаши замолчал, давая девушке шанс ответить. Однако она не стала ничего говорить, лишь кивнув и вернувшись к еде. Кажется, что у неё другое мнение. – О твоём вопросе, который ты так и не озвучила. Неужели ты думаешь, что я не предусмотрел и это? - Ты же не таскаешь их у себя в кармане, - со скепсисом сказала голубоглазая. Сейджуро хмыкнул и вытащил из кармана небольшой пакетик. Помахав им, сунул его обратно. «Офигеть», - Хироя потеряла дар речи. - Думаю, во избежание твоего обморока, стоит перевести тему. Ёкай активно закивала. Да-да-да. Она только за! - Хм… Как твои тренировки в Каруте? - Я не создана для всех этих клубов, - с готовностью ответила девушка, накинувшись на этот вопрос, как утопающий к спасательному кругу. Она была рада оставить ту щекотливую тему. О таком она сможет поговорить, пожалуй, только с сестрой. Нет, нужно отдать должное Сейджуро – он не издевается, вполне серьёзен и, в принципе, может рассуждать трезво. А не как она. Хотя и парень порою может что-нибудь такое выкинуть. Но с ним она всё равно не хочет обсуждать такое. Да, они встречаются. Спят друг с другом. Но это ведь не так серьёзно, да? Вот со своим мужем ещё куда ни шло. А с парнем… Нет. Определённо нет. «Какие странные проблемы мне приходится решать в последнее время», - подумала голубоглазая, насаживая на вилку помидор. - Почему же? Мне казалось, что тебя эта игра достаточно заинтересовала. И ты же не состоишь больше ни в каких клубах. - Это был кратковременный порыв. В России ничего такого при школах нет. Есть, конечно, всякие кружки. Но их не так много. И мало кто всерьёз подходит. Мне так кажется, - девушка всерьёз задумалась. – Просто не привыкла... Просто я не могу… уделять чему-то столько времени, сколько нужно. Если только меня это действительно не зацепит чем-то. - Вроде аниме, - проницательно заметил Акаши. Ёкай такая забавная. Она так легко смогла переключиться на другую тему, когда предыдущая столь сильно её смущала. Он сам не видел в той теме чего-то такого, но его забавляла именно реакция девушки. - Да. Это как твой баскетбол. Тебе же нравится. Поэтому ты тренируешься так много. А если тебя что-то не интересует, то ты не занимаешься этим долго. Доведёшь до совершенства, но не более. Парень задумчиво кивнул. Ёкай права. И весьма занятно, что она так серьёзно решила ему отвечать. Раньше они тоже разговаривали, но последние недели наложили сильный отпечаток на их отношения. А эти два дня было и вовсе не до разговоров. Приятно вернуться к обычному общению. - И чем же ты займёшься, когда выйдешь из клуба Каруты? - Запишусь в книжный клуб, - расслабленно рассмеялась русская. – Там ничего делать не нужно. Взял книгу, прочитал, вернул. И всё. Сейджуро невольно улыбнулся. Он так и думал. «Книжный клуб. Как всё просто». - Любишь читать? - А кто не любит? Хоть что-то однажды да зацепит, - Ёкай отставила пустую тарелку в сторону. Оказывается, она была такой голодной, что была способна съесть весьма внушительный кусок мяса с салатом. – Спасибо за еду. Очень вкусно. - Хочу попробовать то, что ты приготовишь, - парень хитро прищурился, наблюдая, как краснеет Хироя. - Я невкусно готовлю. - Это уже мне решать, - он поднялся со стула и направился к раковине, чтобы вымыть тарелки, которые предусмотрительно захватил со стола. Катя замолчала, почувствовав, что парень прав. - Те уборщицы… - смотря в пол, начала она. - Что Курама с ними сделает? - Поговорит. - И заставит их молчать? - Я не давал ему чётких указаний. - А ты бы что сделал? - Заставил бы их молчать, - хмыкнул парень. «Кто бы сомневался», - подумала Ёкай.